Вечность.

Новые пацанки! Ровно два года назад. От этих строчек сердце делает сальто тысячу раз за секунду. Я ведь до сих пор помню каждое испытание, каждое плохое слово в свой адрес, удары, насмешки, полный ненависти взгляд и шушуканье за спиной. Смахиваю вверх, дабы обновить страничку. Вижу заветную аватарку, а руки предательски начинают трястись. Нажимаю на историю. Она выложила фотки с очередной фотосессии, такая красивая, сексуальная и недоступна. Слеза незаметно скатывается по моей бледной щеке, вторая, третья, четвёртая и опять, старая — добрая истерика. Руки трясутся как у наркомана который дозы двое суток не видел. А чем я хуже наркомана? Мне же нужно увидеть только одно её фото, один кружочек в телеграмм канале и мое сознание проваливается в пустоту, кроме неё не вижу никого и ничего, находясь в этой чёртовой эйфории. Снова вижу её. И так по кругу, уже как два года. Вы спросите: как так можно долго любить? Я бы уже потерял надежду. На что я вам отвечу: молча, ребята. Люблю тихо, долго и не взаимно. Люблю её карие глаза до потери сознания. Мечтаю в них посмотреть и увидеть то, о чем так долго мечтаю. Хочу увидеть её улыбку, которую она подарит только мне. Хочу почувствовать её пухлые губы, её разрезаный язык в своём рту. Хочу снова почувствовать тепло её тела, её запах. Запах сигарет, кокосового шампуня для её прекрасных волос и таких до жути сладких духов. Так и хочется вылизать её чтобы понять, она такая же сладкая как и этот парфюм? Эти два года были самыми ужасными в моей жизни. Сложно каждый раз смотреть на неё через экран мобильного, запрещать себе ставить лайки на столь прекрасные фото. Чувствую себя сталкером. Слежу за ней как привидения. Наблюдаю и слезами горькими давлюсь. Каждое её появление в соцсетях сопровождается новой истерикой. Каждая её улыбка режет по и так гнилому от ран сердцу. Оно просто не успевает заживать, не успевает исцелять себя, а я как чёртов мазохист всё больше и больше убиваю себя смотря на её счастливое лицо. Каждый день просыпаться трудно. Каждый раз я открываю глаза и молюсь увидеть её рядом, мирно спящую. Но каждый раз больно ударяюсь об суровую реальность, понимая что её никогда здесь не будет. Она никогда не скажет; доброе утро, кисуль как говорила это на проекте. От этих воспоминаний лишь сердце сжимается, так сильно, что дышать тяжело.

***

Босыми ногами иду по холодному полу на кухню. Ставлю чайник, бросаю пакетик зелёного чая в свою любимую кружку Елизавета всегда права. Открываю инстаграм, обновляю один раз, второй, третий, а заветный кружочек в розово — красной оболочке не появляется. Сглотнув тяжёлый ком я открываю директ и вижу непрочитаное сообщение от Кристины Захаровой. Крис и Мишель — единственный кто знает о моей больной любви в длину два года. Мы после проекта очень хорошо сдружились. С Гелей иногда списываемся, про Алину не забываю, очень её люблю и ценю как подругу, Чикина картинки с котами да собаками скидывает и подписывает каждый раз — ты. Вот эти люди терпят меня уже столько времени. Терпят моих тараканов, постоянное нытьё о ней. Терпят. Любят. Ценят. bolsheshyma — Салам попалам:) У нас тут туса намечается тридцатого, подлетай. Посидим, отдохнём. Кстати, Медведева тоже будет. Коленки задрожали. Я потёрла глаза в надежде, что я не ошиблась и все правильно прочитала. Потерянно бегаю по каждым строчкам, перечитываю в голос, дабы понять насколько будет мне тяжело там находиться. Чайник громко щёлкнул, тем самым возратив меня в реальность. Я откладываю телефон, наливаю кипяток, добавляю сахар и иду на балкон. Холодный ветер приятно обдул моё лицо. Поставив чашку на стол я закуталась в тёплый плед, который оставила тут ранее. Села на небольшой диванчик, перед этим обязательно подложив под себя ногу. Взявши кружку я вздохнула тёплый пар, от этого моё тело моментально покрылось мурашками. И как мне вести себя? Что мне делать? Как смотреть на неё чтобы она ничего не поняла? Как много вопросов в моей голове на которых к сожалению нету ответов. Я впервые увижу её после окончания проекта в живую. В душе так волнительно, а вдруг она не захочет видеть меня? Вдруг намерено будет избегать или ещё хуже — делать вид что меня не существует. И как мне теперь быть?

***

Неделя прошла как день. Один долгий, мучительный день. Уже едя в такси в назначенное место я старалась ни о чем не думать. Голова и так всю неделю ходором ходила от мыслей о ней. Все что мне остается это тихо вздыхать, исподтишка смотреть на неё. Добравшись до небольшого двухэтажного коттеджа я поблагодарила таксиста и неуверенным шагом направилась ко входу. Может уйти обратно пока не поздно? Уйти как последняя трусиха и не посмотреть своему страху в глаза? Аккуратно дёргаю ручку и тихим шагом захожу. Приятный запах сразу же ударяет в нос, крепкий кофе вперемешку с корицей. Разувшись и повесив куртку я направилась на источник звуков. Ходить долго не пришлось, буквально третья дверь, оттуда играет громкая музыка. Тёплая улыбка появляется на моем лице. Слегка выпившая Захарова танцует медляк с Мишель. Алина рассказывает что-то весёлое Юльке которая заливается заразительным смехом. Ангелина скорее всего ведёт прямой эфир. Возле музыкальной аппаратуры стоит главная рэперша года Виолетта Малышенко со своей коллегой Дашей. Пусть мы и не общались после проекта, но сейчас я рада её видеть. Со второго этажа танцуючи идёт Ронни, а за ней.. Она. Причина моих истерик. Причина моих бессонных ночей. Победительница Новых пацанок. Кира. Кира Медведева. Не успеваю я её рассмотреть, налюбоваться столь прекрасным образом, как на меня прыгает Виолетта с тёплыми объятиями. — Маинький — она радостно прижимает меня к себе — а я скучал, правда — отстраняется и смотрит своими большими зелёными глазами. — И тебе привет, Виль — одяряю её нежной улыбкой — и я скучала по тебе — потрепала по волосам как ребенка. А почему собственно как? Улыбается во все тридцать два, берет меня за руку и ведёт к дивану. Мы поудобнее усаживаемся все ещё держась за руки, как старые друзья. Веселые истории Виолетты я слушала краем уха. Мой взгляд прикован к одной персоне. Смеётся так задорно и голову откидает от очередной истории Ронни. А рядом Сёма стоит и обнимает крепко — крепко со спины её и улыбается, так сладко, что аж скулы сводят. В жизни смотреть на это гораздо больнее. В миллион раз. Через экран это кажется не по-настоящему, наигранно что ли, а тут обнимаются нежно и смотрят друг на друга влюблённо. И тут, что-то рухнуло, такое маленькое, ненужное. Смотрю не отрывая взгляд как Сёма целует её и носом трёться об её щеку, как котёнок. А я как будто провалилась глубоко по землю. Не вижу ничего кроме пелены и в ушах ужасно свистит. И сердце уже не болит. Оно разбилось окончательно. Сейчас. Тридцатого октября. В семнадцать сорок пять. Тяжёлый вздох отдаёться болью под рёбрами. Открываю глаза, вижу взволнованный взгляд Крис и Мишель. — Я же говорила не нужно было её звать — сердито говорить Мишель — Лиз, ты как? — Я хотела как лучше — не менее зло отвечает Крис. — Тише — одними губами — не ругайтесь хоть из-за меня. Гаджиева села рядом и аккуратно обняла меня. — Все хорошо, слышишь? Не стоит она этого, плюнь на её, голову гордо подними и иди — она успокаивающе шепчет на ухо — мы рядом, мы поможем. А слезы предательски катятся градом по щекам. Капают на мой белесножний свитшот, пачкая его как мне кажется кровью. Я столько выплакала из-за неё, наверное вся жидкость во мне закончилась и вместо её теперь стекает кровь из моих глаз. Вытераю рукавом лицо, но все ещё вижу алые пятна. Может я сошла с ума? — Слышишь, Лиз? — Слегка трясёт меня Крис — пора забыть о ней, выкинь её из своей жизни, хватит мучить себя. — Да не могу я — задыхаясь, глотаю слёзы — не могу я её забыть, не могу — хотелось сорваться на крик, но всхлыпи не позволяли мне этого сделать. — Да хватит уже! — Кричит Крис — хватит любить её! Перестань! Забудь нахуй! Слезы катятся с новой силы от её криков. — Хватит убиваться по Медведевой, Лиза — судорожно кричит длинноволосая — ей и без тебя хорошо, хотела бы, писала и пыталась бы встретиться с тобой. Она навестила тебя хоть раз в больницу, когда ты умереть пыталась из-за неё? Захарова лишь рот как ошпаренная закрывает, понимая что ляпнула то, что не нужно и смотрит лишь на пустые глаза на против. — Чего? — Ошарашено смотрит Кира в дверях — ты..это правда? Я судорожно поднимаю на её взгляд. Улыбки яркой нету, только шок. — Лиз — тише говорит Крис, пытаясь взять меня за руку. — Ты мертва для меня, Захарова. На ватных ногах я покидаю комнату, надеваю ботинки и выбегаю из помещения. Тресущими руками я вытераю слёзы, пытаясь унять истерику которая набирает лишь новые обороты. Слышу как за спиной хлопают двери. Испуганно поворачиваюсь и вижу Киру, которая быстрым шагом идёт ко мне. — Скажи мне, что это не правда — хриплый голос эхом разносится у меня в голове. — Не правда что? — Я истерично хватаю девушку за кофту — что я люблю тебя два года, как дура последняя или что я пыталась покончить с жизнью, когда видела тебя с этой Сёмой? — Трясу её как неподвижную куклу — или тебе рассказать как я ловила истерику когда видела твою блядскую историю или новую фотку? Что тебе ещё блять, рассказать? — Отчаянно смотрю в любимые карие глаза, пытаясь отыскать интерес к своей персоне. А она молчит. Минуту. Пол часа. Час. Три. Вечность. — Я люблю тебя, Кира Медведева — понимая всё без слов я отступаю, делаю маленькие шаги задом, чтобы последний раз посмотреть в те глаза в которых утонула ещё два года назад. Холодный ветер касается моего лица. Я судорожно вытераю онемевшыми руками слёзы на щеках и шее. Смотрю и понимаю — это конец. Лиза скрывается за большими массивными дверями, которые теперь на всегда разделили их. Она забыла о своей курточке. Она все ещё весит, там, одиноко на том чёрном крючке. Одна ушла с разбитым сердцем, которое вряд ли уже кто-то склеет. А вторая ушла, так и не почувствовав ничего к той, которая любила её больше жизни.