Повесть о девице Лиз, ее парнях и некоем Василии

            Впервые недостаток мужского внимания Лиза почувствовала достаточно рано — ей едва ли исполнилось двенадцать.       Тогда девочка уже несколько лет занималась в театральной студии, и ближе к весне была впервые допущена в святую святых — на репетицию выпускников. Считалось, что если младший воспитанник попадет туда, на эту репетицию, он официально признан настоящим членом своеобразного театрального братства.       Именно тогда, в тот самый солнечный февральский день, Лиза и увидела его — Даню Рустиенко.       Даня был высоким, мускулистым, красиво отбрасывал с лукавых глаз кудрявые пряди темно-каштановых волос, часто смеялся, сверкая белозубой улыбкой, умел прекрасно шутить и талантливо играл на сцене. Словом, Лизе тогда он казался идеалом мужчины.       Несколько месяцев девочка страдала.       Нет, не так.       Она СТРАДАЛА.       Именно так, как ты, дорогой читатель, мог бы себе это представить — картинно, ярко, напоказ, со слезами в подушку и истериками на ровном месте, гениальными планами и обольстительными взглядами, снами об улыбках и таких вещах, о которых двенадцатилетним девочкам знать не положено в принципе.       Однако Даня Рустиенко оставался глух к страданиям своей страстной поклонницы.       Так бы и тянулась эта вакханалия до неизвестных пор, если бы не случилось нечто особенное.       В конце апреля у всей театральной студии случился совместный выезд в Москву на очередной фестиваль.       Радость Лизы нельзя было описать словами. Да и как тут можно оставаться спокойной, если целую неделю она и Даня будут жить практически в соседних комнатах?       Так что в первый же вечер пребывания в столице Лиза собрала военный совет. Три самых близких ее подруги: Полина, Ксюша и Агата, и, собственно, сама девочка.       — Нужно написать ему письмо, — категорично заявила Поля, — Красивое, с сердечками и цветами.       — И пшикнуть твоими духами, чтобы он знал от кого! — встрепенулась Агата.       — И ты реально веришь, что он догадается? — хмыкнула Ксюша, — Нет уж. Если не в глаза говорить, то в письме нужно указать полное имя, фамилию, отчество и номер телефона.       — А зачем номер? — не поняла Полина.       — Ну как зачем? А вдруг решит мемчик кинуть?       — Попросить…       — Это разговаривать уметь нужно. Сомневаюсь, что Рустиенко на такое способен.       Тут вскинулась Лиза, задетая оскорблением своего любимого.       — Он не тупой! — сердито заявила она, — Хочешь, докажу?       — А как? — вклинилась в беседу любопытная Полинка.       Лиза хитро улыбнулась.       — Пока вы тут телефоны обсуждали, я придумала план, и даже набросала текст письма.       Девочка довольно протянула подругам исписанный быстрым почерком листик.       — У нас у всех есть свои номера, так?       — Это какие? — не поняла Агата.       — Ну, когда нас утром пересчитывают, и при выходе из метро, и после ухода с мастер-классов. Так вот, в письме есть только два числа, записанные цифрами: 1 и 4, вот здесь. Если их поставить по порядку, то получится 14, то есть мой номер при пересчёте! Максимально просто!       — Да он это никогда не разгадает! — фыркнула Ксюша.       — Разгадает, я верю в него! — патетично воскликнула Лиза.       — Спорим?       — Спорим! С проигравшего — шоколадка!       — Хорошо! Пол, Гат, разбейте!       Тем же вечером письмо оказалось под дверью комнаты старших мальчиков, среди которых был и Даня.       А уже через неделю Ксюша весело жевала молочную плитку с мелкими орешками, а Лиза мрачно смотрела в окно.       Ее чувства разбились, словно волна о гранит набережной.       — Да ладно тебе! — дернула подругу Ксюша, — Другого себе найдешь, — тут она невольно хрюкнула, — Умного…       Умного…