Их первая весна, их последняя осень

      Сознание оставляло парня, ноющая боль в ноге мешала мыслить, но постепенно отходила на второй план. Глаза застилала белая пелена.

***

— Мама, мама! — звонкий голос пробился в глубину сна. — Мама, тут мальчик! Ему плохо, помоги!       В голове Тенко всплыла картина: ребёнок лет двенадцати взволнованно бегал вокруг своей матери и указывал на окровавленного парня. Но у Томуры не было сил встать и потрепать мальчишку по голове хотя очень хотелось.       В один момент парень почувствовал точечную боль в руке. Приоткрыв глаза, он смог различить силуэт женщины, что вколола ему шприц в вену. Почти сразу на него накатила громадная волна сна, тёплая и обволакивающая целиком. Мощное обезболивающее, вот, что это было.

***

      Томура проснулся в пятый раз за последний час. Но теперь вместо того, чтобы вернуться в блаженные сновидения, он протёр глаза и принял сидячее положение. Комната, вероятно, гостевая, освещалась одним единственным окном, за которым в небе висел большой фонарик — луна. — Ты жив?.. — Мальчик, видимо, до этого лежавший у ног Шигараки, проснулся.       Жив? Ну, по идее он должен был быть уже мертв, если только… это ад? Странно, не похоже. — Где я? И кто ты? — не смотря на ситуацию, со стороны Шимуры было бы глупо задавать более сложные вопросы, мальчику перед ним не больше десяти, вероятно. — Я… — Мальчик замялся и немного покраснел, надеясь, что из-за темноты собеседник не увидит. — Меня зовут Мидория Изуку, мне 12, и ты у меня дома… Я, эм, нашёл т-тебя в переулке…       Изуку перебирал пальцами футболку с принтом Всемогущего и покраснел ещё сильнее. Тёмные кудряшки были запутанными, веснушки рассыпались по лицу, мальчик был невинен и мил. — Я Те… Томура Шигараки, мне 18, я был ранен в ногу, когда ты меня нашёл, верно? — он не хотел пугать мальчишку, поэтому тихо, почти шёпотом, продолжил задавать вопросы. — Д-да, кровь текла из ноги, так что я завязал там свою футболку, чтобы остановить это. — Изуку забавно поёжился, вспоминая, как чуть ли не со слезами заставил себя снять любимую футболку с Олмайтом и как хорошо хлопок впитывал кровь. — Блин, это выглядело ужасно…       Тихий смешок выскочил из уст Томуры. — Сегодня… — Он осмотрел комнату на наличие календаря. — Сегодня ведь? — получив кивок, он продолжил: — Сегодня ты спас мою грешную душу, о, великий герой!       Эти слова заставили Мидорию покраснеть так сильно, что пока до него не дошло, что его назвали героем, он… Погодите, он только что назвал его героем? — Ты… ты назвал меня героем? — Изуку ещё не позволил своей надежде проявиться на лице, но голос предательски сдавал его. — Да, ты спас меня, герой, — сказал Шигараки, примеряясь в голове, как ему выскользнуть из окна.

***

— БО-О-О-ОС-С! ОТЦЕПИ ОТ МЕНЯ ЭТУ СУМАШЕДШУЮ! — Даби кричал лежащему на коленях Изуку Томуре. — Это не убьёт тебя, не будь маленьким! — сказала Тога, ещё раз стреляя в Даби ножом.       Входная дверь резко открылась, и все в комнате замерли. — Босс! Мы принесли еды, теперь мы не умрём с голода! — Остальных, казалось, не особо обрадовало данное заявление пришедшего Спиннера. После нападения героев на их базу они дёргались каждого шороха. — Я убью тебя раньше, чем голод! — Химико оторвалась от эксперимента с Даби и метнула нож прямо над головой ящера.       Сидящий на диване Мидория, ученик курса героя в UA и просто шестнадцатилетний подросток, который никогда не должен был оказаться в логове столь сильных злодеев, поглаживал когда-то исцарапанную шею своего парня и закручивал пепельно-голубые волосы на пальцы. — Тен, не хочешь пойти и разобраться с этим? — Изуку почти мурлыкал, смотря на сонного злодея. — Нет, пускай сами разбираются… — сказал тот, но через пару секунд открыл глаза и повернул голову к туманному бармену. — Курогири, следи за ними, а я спать… — И он снова расслабился на чужих коленях.       А на улице уже холодало, листья начинали менять цвет и опадать. Теперь, когда ты пройдёшь по парку, в твои волосы заберётся небольшой листик, ярко-жёлтый или багрово-красный, а может всё ещё благородный зелёный. Ты смахнешь его с себя, может, даже оденешь спрятанную в карман шапку. Пойдёшь домой и укутаешься в тёплый плед, сделаешь чай, и к тебе ляжет твой питомец. Теперь ты знаешь, как родились их чувства весной вместе с тёплым солнцем и цветами вишни. Теперь ты видишь, как их чувства умерли вместе с ними холодной осенью в тяжёлой битве с собственными пределами.