The Burning Cherry Eyes.

«Если ты устал от Лондона – ты устал от жизни» К.Э. Эккерсли. Я никогда не думал о переезде. Мне всегда нравился Лондон. Здесь, среди деревьев, невысоких темных странно мрачных зданий, среди вечно улыбающихся людей, которых не заботит, как ты выглядишь, кто ты, сколько тебе лет, но которые готовы ринуться тебе на помощь, если с тобой что-то не так, и есть моё место. Цвет Лондона – серый. Мрачный, величественный, загадочный серый. Лондон не умеет радушно искусственно улыбаться, как это делают его жители. Лондон, горделиво вздернув подбородок, смотрит на тебя свысока. Ты видишь его олицетворение в многочисленных лордах и королях, живших и живущих здесь. В некоторых уголках проглядывает старый, неприхотливый Лондон, который готов принять тебя в дождливый день и согреть чаем. Это такие районы, в которых стоят маленькие одинаковые домишки, несколько школ в два этажа и церковь, но даже там Лондон угрюм и мрачен. На первый взгляд. Но я вырос здесь. С моего рождения, с моих первых воспоминаний я полюбил этот город, так радостно отражавшийся в глазах мамы и отца при моем рождении блестками солнца. Они - патриоты этой страны. Гордятся каждым действием королевы и готовы отдать ей все без остатка. Я же просто люблю этот город. И не за то, что у нас отличный мэр или что-то в этом роде. Я полюбил его за отрешенно-мрачную красоту. Я знаю каждый его уголок. Каждый квартал напоминает мне ту или иную прогулку, когда я в очередной раз от нечего делать отправляюсь искать все новые и новые тайные уголки, недоступные туристам или серым людям. С каждым днем я замечаю все больше и больше деталей, которые делают этот город еще прекрасней в моем представлении, учитывая то, что еще вчера я думал: «Куда еще прекрасней?». Многие со временем перестают видеть красоту этого города. Серая рутина будней поглощает их, заставляя тонуть в болоте бумаг, денег, работы. Ты просыпаешься, идешь на работу с целью работать, и даже не смотришь по сторонам, не видишь того, что происходит вокруг. Ты тонешь в сером существовании. Я же вижу эту красоту с каждым днем все отчетливей. Да, Лондон растет. Лондон становится старше. Пафосней. Появляются высокие стеклянные здания, где мужчины работают, чтобы заработать и купить своей жене дорогую машину или шубу. Но это никак не влияет на очарование, красоту Лондона. Для меня он всегда будет моим Лондоном. Солнце не пробивается сквозь плотную пелену туч уже второй день. Почему-то в других странах считают, что в Лондоне вечный дождь и туман. Да, это частые атрибуты нашей погоды, но у нас есть солнце. И довольно часто. Лондон будто чувствует меня. Когда мне тяжело – громоздкие тучи висят над городом по нескольку дней. Когда мне грустно – идет дождь. Лондон знает меня, и порой мне кажется, что он мой самый близкий друг. Я поднимаю голову и немного хмурюсь. Я думал посидеть в парке, и мне бы очень не хотелось промокнуть под северным ливнем, но висящие надо мной тучи темные, почти фиолетовые, и похожи на огромные тяжелые перьевые подушки. Где-то вдалеке, как мне кажется, в Стейнс, гремит гром, гулко отдаваясь здесь и разнося атмосферу ожидания бури по окрестности. Я сворачиваю на влажную каменную дорожку, поросшую мхом, и быстрым шагом иду по ней, ловко обходя толпу, идущую прямо на меня. Это те серые люди, о которых я говорил. Мне легко удается быть незаметным среди них. Я что-то вроде серой мышки среди серых людей. В университете меня тоже почти не замечают. Я не общаюсь с людьми. Сижу за последней партой и рисую. Или читаю. Или просто учусь, как обычный ученик. Я обычный парень обычный Райан обычный Росс. Но Лондон видит меня. Чувствует меня. Выделяет меня из толпы, будто я значу для него не меньше, чем он для меня, будто я не обычный парень, а кто-то, кто является чем-то большим и важным, как самородок среди груды камней. Иногда я брожу по улицам, где-то глубоко в душе надеясь найти призрак мамы. Я знаю, что это невозможно, но маленький уголек надежды тлеет в моем сердце независимо от меня, и я бы не хотел потушить его, если быть честным. Этот город ведет меня за руку, указывая правильный путь. Я бы не смог потеряться здесь. Потому что Лондон чувствует меня, а я чувствую его. Он – мой единственный друг, я повторюсь. Задний вход парка, о чьем существовании никто, кроме меня не знает, немного зарос травой. Черные витиеватые узоры ворот слегка поржавели. Но это ничего, это мелочь. Я все равно влюблен в этот город. Удачно перепрыгнув кусты, тем самым сократив себе путь, я оказываюсь на своей любимой лавочке. Лондон – столица лавочек. Самый большой город в мире по количеству лавочек. Я прикусил губу и улыбнулся сам себе в предвкушении. Мне нравится проводить время здесь. Именно с этой лавочки была видна Темза и все Церковные сады. Но сама лавочка была скрыта от чужих любопытных глаз. Идеальное место для меня. Видно бегающих помешанных на своем теле и здоровье людей, почти черные асфальтовые дорожки у воды, бетонные перила, оформленные в незатейливые скульптуры и формы. Видно шумящие листья деревьев, которые своей мелодией не раз успокаивали или приводили меня в чувство, когда я в очередной раз витал в облаках. Я уселся поудобней и достал фотоаппарат из сумки. Темные тучи, играя с фиолетовым, синим и серым цветом все также тяжелели над городом. Все было странным в их цвете. Мне всегда нравилось наблюдать разницу палитры отображения цветов в солнечный и пасмурный день. Как не парадоксально, но все становится ярче и чувственнее именно в пасмурный день. Я не фотографировал уже несколько месяцев. Может, потому что сейчас конец ноября и нас просто завалили учебой, или, может, потому что в последнее время я чувствую, как холодными струями дыма депрессия касается моей спины, обволакивая пеленой отчаяния мое уставшее тело?