The Burning Cherry Eyes.

Дорога обратно занимает меньше времени, потому что я бегу под проливным ледяным дождем. Капли крупные и холодные, черт, это самый настоящий ливень. Но даже сейчас я немного улыбаюсь. Весь промокший, озябший, но улыбаюсь. Потому что я люблю этот город таким, какой он есть. Как бы пафосно и глупо это не звучало. Я быстро забегаю под выцветший навес небольшого кафе и стою, пытаясь отдышаться. Мой взгляд мечется по стенам домов, по стекающим с крыш крупным струям, по темнеющим асфальтовым дорожкам. Мое сердце стучит у меня в ушах то ли от бега, то ли от детской радости нарушения какого-то запрета «бегать под дождем». Наконец я успокаиваюсь и прохожу внутрь. Теплый аромат кофе и булочек с корицей сразу окутывает меня с головой. Значит, это – кофейня. Отлично, я запомню ее. Интересно, почему я не бывал здесь раньше? Мои пальцы холодные и немного дрожат, и, боже, этот запах пробуждает невероятный аппетит! Я, пошатываясь, прохожу к самому дальнему столику, скрытому в тени рояля. Музыкальный инструмент стоит около стены на небольшой сцене. Он немного потертый, но все равно выглядит очень солидно и одухотворенно. Он притягивает еще больше уюта в это странное заведение. Наверное, по вечерам здесь весело. Я закрыл глаза и представил, как со стороны рояля, словно через стекло моего сознания, до меня доносятся веселые звуки какой-нибудь незамысловатой песенки, как чьи-то быстрые пальцы ловко пересчитывают клавиши, как легкая задорная мелодия, напоминающая джаз пятидесятых перерастает в сложную увертюру, раскрываясь, становясь чувственнее, глубже, ярче, увлекая меня в иной мир… -Вы будете заказывать? – я услышал голос прямо возле себя и вздрогнул, тут же распахнув глаза. С минуту я не мог сфокусироваться на объекте, который разрушил мои мечтания. -Что? – глупо переспросил я, часто моргая и непроизвольно хмурясь. -Заказывать что-нибудь будешь? – тоже нахмурившись, бросил парень резче. На нем была белая рубашка, чьи рукава были закатаны, и черные джинсы, которые немного свисали. И бейджик. Я посмотрел на его имя, но тут же забыл его, наткнувшись на взгляд почти черных глаз. Теперь я осознал в полной мере что значит «убить взглядом». -Да, эм… Кофе пожалуйста. И булочку, - промямлил я, чувствуя, как мои щеки краснеют. Я был смущен и немного обижен его резким тоном. Сколько ненависти в одном лишь взгляде! Не может быть, что он возненавидел именно меня. У парня просто плохой день. -Какой кофе? – Его глаза метали молнии. Боже, да он в бешенстве! Я заметил долю надменности в его холодном взгляде, и мне стало окончательно не по себе. Я слегка опустил плечи и прикусил губу. Очевидно, что причиной гнева был я. Но это же невозможно, не так ли? -Не знаю, - осторожно пожал плечами я, боясь вызвать в нем еще большее раздражение. Он резко кивнул и, развернувшись на носках незашнурованных кед, быстро скрылся за дверью кухни. Теперь это кафе не кажется мне таким уютным. Кофе мне вынесла девушка. Ее искусственная улыбка не вызывала ни тепла, ни радости в душе. Как и все улыбки в этом городе. Я отвык от настоящих улыбок. И да, теперь парень дал явно понять, что именно я ему не понравился. Интересно, с чего бы это? Я не имею в виду, что я должен всем нравиться, но реагировать с такой ненавистью странно. Я надеюсь, что это из-за того, что у него просто плохой день или что-то в этом духе. Я быстро выпил кофе, обжигаясь и нервно кусая губу, попутно согревая замерзшие пальцы о чашку, съел булочку и оставил деньги на столе, не дожидаясь счета. Казалось, все это кафе как-то сжалось до размера двух темных глаз, которые со всех стен, с каждого угла, с каждой скатерти смотрели на меня с презрением. Дождь почти кончился и домой я добрался спокойно. Глубокая задумчивость перьевым тяжелым одеялом накрыла меня, не давая вздохнуть. Воздух был влажный и холодный, что еще больше нагнетало мою собственную атмосферу. Когда я вошел домой, отец слегка толкнул меня в плечо в знак приветствия, стряхнув с меня всю эту тяжесть вязких мыслей о паре карих глаз. Я бросил сумку и вышел на задний двор. В траве виднелись белые шапочки маленьких грибочков. Картинка показалась мне милой, но я словно закрылся от нее, не позволяя вдохновению довести мои пальцы до дрожи. Где она? Где моя муза? Я вернулся в дом, спросил, не надо ли чем-нибудь помочь. Отец покачал головой и позволил мне скрыться у себя в комнате наверху. Оставшийся день я провел за новым материалом по физике и анатомии, стараясь не обращать внимания на чек из кафе, который мне все-таки всучили на выходе, и свой фотоаппарат, который, не бери я его с собой всюду, уже покрылся бы слоем пыли.