Ошибка

Тэхен замер у входа не в силах пошевелиться. -Тэ, привет! С Чимином пили? – от широкой улыбки Гука стало больно. Ким молча и неловко начал сбрасывать кроссовки. -Тэ? – встревоженно, позвал Гук и, забросив полотенце на дверную ручку, подошел ближе, присматриваясь. – С тобой ничего не случилось? Ты откуда? Все нормально? – тревоги в голосе стало больше. – Тэ на тебя напали что ли? Тэхен! --Не, -- мотнул головой, - не напали. Я… И не знает, что сказать и что сделать. Зачем-то тупо прошел в ванную вымыть руки. Кому сейчас нужны чистые руки, бля. Опустил взгляд, пряча глаза. Выражение лица Чонгука изменилось от встревоженного к непонимающему. Чон подошел к наклонившемуся над умывальником Тэхену и потянул вниз ворот расстегнутой сверху рубашки. А под ним… Понятно, что открылось под ним. Следы характерные. Вот только сам Чонгук их не оставлял. Лицо Чонгука закаменело, пока он рассматривал улики. Наконец от него послышалось: --Это же то, что я думаю? Тэхен молчал, упираясь руками в раковину и глядя на утекающую воду. Он действительно не знал, что сказать. Мутило уже почти невыносимо. Чонгук молча вышел из ванной в комнату. Сел на стул. Уставился куда-то в пространство перед собой. Помедлив, Тэхен пошел следом. Сел напротив Чонгука. Это же не с ним происходит, да? Это не по правде? Закрыл лицо руками, но, спохватившись, убрал руки от лица. Сцепил пальцы. Начал кусать губы. -Ну? Говори уже, кто он, – голос Чонгука тоже стал звучать иначе. Тэхен такой тон и не помнил у него. Злой, режущий. – Когда ты собирался мне сказать? --Я его не знаю, -- Тэхен наконец заговорил хрипло и отчаянно, -- Гук, я вчера был в баре… И напился. Я клянусь, что не понимаю, как так получилось. Я так виноват. Не знаю даже, как просить у тебя прощения… Я… не помню его имени. --То есть ты вчера напился и потрахался с незнакомцем? – неверяще переспросил Гук. -- Секса, значит, захотелось? Тэхен замотал головой. --Нет, я не знаю, зачем я это сделал. Я даже как он выглядел толком не помню. Тэхен все-таки закрыл лицо ладонями, не в силах вынести горячий стыд. --Вы хоть предохранялись? Кивок. --То есть для этого хватило ума. Хорошо. Для тебя. Это «для тебя» -- это же не приговор? Или это уже он? Пауза тянулась невыносимо долго. --Интересно, если бы я не приехал раньше, ты бы мне сказал? Тэхен молчал. --Тэхе-ен, - позвал Чонгук так, что Ким вынужденно поднял голову и посмотрел ему в глаза. Чонгук глядел внимательно и цепко, не отпуская чужой взгляд. Спросил почти ласково: – А который это был раз? И Тэхен зачем-то сделал то, за что позже был готов убить себя самым жестоким способом. --Третий, – сказал он правду. И сразу прикусил язык. Он дебил! Дебил! Что он ляпнул, зачем?! В побелевшем лице Чонгука больше не осталось ничего родного. --Так ты оказывается шлюха, Тэхен, – неожиданно спокойным голосом заметил он. – И я идиот пять лет был рядом с такой шлюхой. Даже и не знал, что настолько не удовлетворяю тебя. И без перехода. --Сколько времени тебе нужно, чтобы найти жилье и съехать? Я на это время уеду. Теперь Тэхен сам цеплялся взглядом за лицо Чонгука. И то, что ему больно – это еще не больно. Он понимал, что это даже и не похоже на настоящую боль, которая впереди. --Я уйду через полчаса. – хрипло выдавлил он. -- Разрешишь забрать оставшиеся вещи позже? --Когда меня дома не будет. Не тяни с этим. Блядь. – не понять, междометие или обращение. -- Столько лет вранья. Чонгук резко встал и пошел к двери. --Чонгук! –Тэхен вскочил в отчаянной попытке успеть что-то сказать, пока тот натягивает лоферы. – Чонгук, пожалуйста! Послушай. Не вранья. Не думай, что я что-то искал. Я правда не знаю, зачем я это сделал, ненавижу себя за это, но клянусь, что кроме этого, все что я говорил и делал, было правдой. Я никогда тебя не обманывал. Я тебя люблю и всегда любил и… --Заткнись, Тэхен! – рявкнул Гук. Теперь лицо у него налилось кровью, а кулаки сжались сами собой. Тэхену стало страшно. – Завали пасть и уебывай, пока я не сломал тебе нос. Никогда больше не попадайся мне на глаза. Блядь. Ясно? Чонгук вылетел из квартиры. Хлопнула дверь. В оглушительной тишине Тэхен смотрел на свои нервно вздрагивающие руки. Он поспешил в ванную и его наконец вывернуло всем тем дерьмом, из которого теперь состоит его жизнь.