Ошибка

--Вино и конфеты? Серьезно? – Чимин встречает Юнги с улыбкой. --Я заметил, что ты тащишь в рот все подряд, так что подумал, что вряд ли ошибусь. Юнги заходит на чужую территорию спокойно. Разувается, моет руки, проходит в гостиную. Похоже, Чимин что-то готовил, в доме вкусно пахнет едой. --Ты голодный? --Не особенно – признается Юнги. --Я тоже. Тогда подожди, я уберу, чтобы сильно не остывало. Чимин выходит, а Юнги осматривается. Обычная гостиная: диван, телевизор, ковер с низким традиционным столиком. На одной стене с десяток фотографий в рамках: знакомые все лица. Вернее, все лица знакомые, только Тэхен на себя не похож. Теперь понятна реакция компании. У того, старого Тэхена, действительно были специфические вкусы. Как можно назвать эти его образы? Райская птица? Взбесившаяся орхидея? Паническая атака граффитиста? Юнги поразглядывал бы внимательнее в другое время. Но сейчас ему не до соседа. Все его внимание сосредоточено только на парне, который вот-вот войдет в комнату и с которым он будет… Что? Что-то будет. Ужинать, например. Чимин возвращается и подходит к Юнги. Кладет руки ему на плечи – они почти одинакового роста – смотрит в глаза и говорит: --Я рад, что ты приехал. Тогда поедим потом? После? --Как далеко ты готов зайти? -- тихо спрашивает Юнги. --До конца, конечно. Только… -- Чимин чуть смущается, хотя и старается не показать этого, -- Я даже не спросил, как ты предпочитаешь. Ну. В какой роли, или как это у нас геев говорят? Юнги мягко улыбается: --Я могу и так, и так. Обычно был активом. Как ты хочешь? --Я-то тем более не знаю. Я тут погуглил, -- Чимин чуть качает головой давая понять, что да, он понимает, как это глупо звучит, -- и на всякий случай готовился к обоим вариантам. Поэтому раз ты опытный, то давай ты… сверху. Чимин откровенный парень, Юнги уже понял это. --Прямо-таки готовился? – играет он бровями. --Хочешь убедиться? – с вызовом спрашивает Чимин. --А хочу, -- отвечает Юнги, симметрично возвращая вчерашнюю ситуацию, и первым целует Чимина. Он считал, что они целовались вчера? Бред. Потому что он только сейчас всерьез добрался до этого рта, до невероятных чиминовых губ, гладких зубов, сильного языка. Чимин осторожно разрывает поцелуй, -- куда?! мало! -- ведет Юнги в спальню, начинает сосредоточенно раздевать, сразу же прижимаясь ладонями к оголившейся коже. Юнги проникается этой сосредоточенностью, ухватившись за край футболки и стягивая ее, цепляя резинку штанов – кто-то не заморачивался одеждой для свидания. Тренированное жилистое тело выглядит возбуждающе. Совсем уже голый Юнги толкает Чимина к постели, укладывает, ложится сверху и возобновляет поцелуй. Ощущение горячей кожи всем телом заводит невозможно. Юнги целует шею, лицо, грудь. Дает понять, что сегодня он – сверху. Он в ответе за ощущения Чимина, и тот это принимает. Смотрит жадно, чуть громче вздыхает, когда поцелуи там – где особенно приятно. Юнги спускается еще ниже, мягко, чтобы не напугать, разводит ноги партнера и чувствует дикий скачок возбуждения из-за того, что Чимин без усилий раскидывает колени, -- эта танцевальная растяжка так заводит Юнги. А Чимина, чудя по твердому члену, заводит весь Юнги целиком. --Что это? –спрашивает Чимин. --Презервативы для пальцев, японская хрень. У меня короткие ногти, но все равно у них острые края и кожа жесткая. Чтоб не повредить. Чимин больше ничего не говорит и старается контролировать свое тело, чтобы не зажималось. Юнги видит, что он действительно готовился к их первой встрече, но конечно не растянулся как следует. Юнги будет терпеливым и нежным. Он же опытный, он быстро найдет, что ищет, разберется в реакциях тела этого удивительного мужчины под ним, он… --Аа! -- Чимин стонет таким чистым звуком, какого Юнги никогда не слышал в постели. Вот оно. Он взял верную ноту. Еще раз. --Аааа… Кажется, Юнги жестоко ошибался. Он ничего не понимал раньше, и только теперь понял. В его руках – самый совершенный в мире, самый идеальный музыкальный инструмент. И Юнги – чувствует – что сможет им овладеть. Почему он не видел этого раньше? Не понял вчера? Он подключает вторую руку и рот. Ну же. Он хочет услышать. --Аа! Ммм… Ааа…. Да! Да! Юнги может. Юнги думал, что «срывает тормоза» -- это когда в постели партнеры царапают и кусают друг друга? Ничего подобного. Срывает сейчас, когда он осознает, что ему недостаточно просто слышать эти звуки – он хочет их предугадывать. Он -- может их предугадывать. Он хочет знать весь диапазон. Быть единственным, кто знает весь диапазон. Юнги тянет Чимина, ставит на колени и локти. Не спрашивает деловитое «Готов?» -- он и так все слышит. Он и так контролирует ситуацию: руками, губами, всем телом. --Ммм. Ооо… А! Юнги всегда сдерживал свой голос в сексе, даже если не сдерживался в остальном. С Чимином он не сдерживается ни в чем. Его шипение, рыки, тяжелое дыхание создают идеальную аранжировку для Чимина. Юнги двигается резче, не замечает, что опирается партнеру на спину – тот держит руками вес их обоих. Чимин все выдержит. Потому что его тоже уже сорвало: с тормозов, с катушек, со всех ограничителей. Юнги все же снижает темп, упирается рукой в кровать, ложится на Чимина грудью, второй рукой обхватывает его член. Оплел Чимина со всех сторон своим телом, движется в нем и по нему, слышит его. Он ведет эту партию. Чимин кончает с высоким возгласом, падает грудью на простыню, все же удерживая бедра высоко, прогибая спину. Юнги откидывается назад, вцепляется руками в ягодицы перед собой, вбивается в них ударами бедер, тянет на себя, двигается сильно. Теперь ведет его рычание, а голос Чимина заглушен подушкой. Оргазм накрывает Юнги, он вжимается, вжимается, вжимается в тело под собой, толкает Чимина вперед, позволяя тому выпрямить уставшие бедра. Вытягивается рядом, осторожно выходит и на секунду ощущает блаженную пустоту. Это было хорошо исполненное произведение. Чимин переворачивается на спину и привлекает Юнги к себе. Таким уверенным, привычным движением. «Чертов блядун». Юнги готов лежать так вечно, но член опадает в презервативе и вот-вот выскользнет. Приходится приподняться, аккуратно стянуть резинку, завязать, отправить на пол. Юнги ложится назад, но момент потерян. Он слышит стук чужого сердца. И – плевать на ваби-саби – решает, что в полной симметрии нет ничего криминального. --Скажи что-нибудь, – просит он. И сам не знает, что хочет услышать. Почему ему вчера казалось, что фраза «Спасибо, было хорошо» -- это отвратительный штамп? А не шло бы нахер его долбаное стремление к оригинальности? Вот сейчас он услышит свежую мысль. Эстет хренов. Чимин ведь не подведет. Сейчас как выдаст оригинальность… И Чимин не подводит: --Я хочу встречаться с тобой, Юнги. Он хочет что? Маленькая устричка внутри Мин Юнги, о существовании которой он вспоминает очень редко, пытается пискнуть от страха и захлопнуться. Устричка не верит в людей. Но он ей не даст. Потому что, Боже, храни Ким Тэхена и его проницательность. Потому что Чимин такой, какой он есть. Такой, каким он нужен Юнги. Юнги приподнимается на локте, смотрит в лицо Чимину и просто отвечает: --Я согласен. Только… скажи на всякий случай, что ты понимаешь под «встречаться». --Ну, встречаться. Обычное. Проводить время вместе. Ты спишь только со мной. Я сплю только с тобой. Узнаём друг друга лучше. Вместе растём. Прощаем друг другу какие-то недостатки. Ты вот моих друзей терпишь. Я тоже что-нибудь терплю. На самом деле, хотел бы я сам в этом понимать. --Ты хочешь рассказать друзьям? – Юнги поражен. Чимин тоже удивлен: --А как ты представляешь иначе? Они в любом случае все узнают. Действительно. В любом случае. Перевернувшийся и рассыпавшийся на минуту мир Мин Юнги снова собирается – теперь Чимин прочно встроен в этот замысловатый пазл – и встает на место. Юнги снова – такой Юнги. --Слушай, а ты собираешься кормить своего парня ужином? – спрашивает он. Но и он сам, и Чимин слышат, как тщательно он контролирует интонации. Потому что Чимин ведь тоже – такой Чимин.