пардон меня, кроль

      Четырнадцатое февраля — день всех влюблённых, названный в честь волка-священника Валентина. По легенде он жил в Римской империи, тайно венчал влюблённых вопреки императорским запретам и был за это казнён. Трагичность ситуации была ещё и в том, что и сам Валентин положил свой волчий глаз на дочку тюремщика. Чонгук не углублялся в историю, знает лишь некоторые факты, так что да. С тех пор Святой Валентин покровительствует влюблённым, которые проводят этот праздник вместе, дарят специальный шоколад, сделанный своими руками, красивый букет цветов и особые открытки (чаще всего в форме сердца, логично же?) со стихами, любовными признаниями или пожеланиями любви — валентинки одним словом для своей пары.        Что может быть более романтичным?        Чонгук бы ответил — неровная надпись мелом на мокром из-за утреннего дождя асфальте, посыпанная конфетти, под окном, из которого полукровка-кролик смотрит вниз, сдерживая рвущий гогот из глотки.        А почему? А потому, что, во-первых, во фразе используется излюбленное до нервного тика французское слово его парня-дебила pardon вместо forgive, что делает извинение неправильным и уж больно гопническим. Не, ну посудите сами, перевод вообще никак состыковается: пардон меня, кроль. Вот и Чонгук, прикладывая ладонь ко лбу со смачным звуком, строя фейспалм, издаёт короткий смешок на знания английского своего парня, который выёбывается больше, чем знает. Но кролик любит до одури этого дурачка, тут ничего с этим не попишешь; старается же, блин. Да и изюминка в этой надписи своя есть, чего уж.        Спросите, почему просят прощения? Так Чонгук кратко расскажет.       Всё потому, что Тэхён, невъебенно обаятельный лис, ну и его, конечно же, бойфренд, пару дней назад припёр в квартиру лавочку. Лавочку, блять, из какого-то двора! (позже Чонгук узнал, что из соседнего, мда) Такую зелёную, немного пошарпанную, на которой на постоянной основе двадцать четыре на семь любят сидеть болтливые старушки и перемывать косточки соседям, причитать на неподобающий внешний вид, поведение или то, как поколение в двадцать первом веке распоясалось. Ой, ужас-то какой. Так вот, Тэхён приволок её на себе через пять пролётов в их квартиру (дурацкий лифт сломался), где и так свободного места не шибко много, со словами: «Детка, смотри, какой подгон добыл. Теперь не придётся семки щёлкать на улице и выслушивать болтовню старых пердуньев». Да, его лис немного с замашками пацана с района, не обессудьте. Сначала Чонгук охуел знатно, стоявши рано утром в ванной с зубной щёткой во рту, потом, выплюнув мятную до слезящихся глаз пасту в раковину, пытался осмыслить увиденное, а после, подойдя к той самой лавочке, выругался. Сильно прям. Потому что это, бляха муха, кража чужого имущества, карается уголовной или административной ответственностью! Полукровка-лис, хитрый блин лис, успокоил своего разгневанного крольчонка, который кричал, что его, Тэхёна, посадят за решётку на хуеву тучу лет, и Чонгук смиловался на сладкие речи в чувствительное ухо, что разрешил оставить этот подгон. Только вот позже, дней так через три, пожалел: скорлупа от семечек валялась по всей квартире, даже в тех местах, где ну вообще не могла никак оказаться. В итоге: злой Чонгук, который не разговаривал с лисом и не обращал на него внимания на протяжении пяти дней, и нашкодивший Тэхён, который разными способами вымаливал прощение, чуть ли не скуля от досады: убирался и мыл посуду, ходил за продуктами и поливал чонгуковы цветочки. Ну образцовый парень, ей Богу.        Во-вторых, Тэхён, который нашкрябал белым мелом подобие романтик-надписи, стоит сейчас там, внизу, смотрит в их окно и активно машет букетом в руке, совсем по-глупому улыбаясь Чонгуку. Со стороны, наверное, это выглядит достаточно комично: молодой лис, одетый в спортивки адидас (куда ж без них), в белую оверсайз футболку и в красные найки, посреди дня размахивает цветами, присвистывая в придачу. Как какой-то влюблённый по уши — коим он и является, — подросток. Господи, какой же лютый стыд…         И, в-третьих, ну ржачная же ситуация, от которой Чонгук покрывается красными пятнами от смеха, упираясь ладонями в подоконник. Удивил так удивил подарком на день всех влюблённых.        — Эй! Герой-романтик! Поднимайся, хватит позориться перед соседями! — кричит Чонгук, пугая своим ором сидевших на берёзе голубей, что те улетают прочь. Да и чёрт с ними, с этими гадившими на всё птицами.       А Тэхён, припрыгнув и вскинув руку с цветами вверх, громко голосит в голубое небо «Йес!», прежде чем вбежать в подъезд на всех парах любви.

🌹

      — Как тебе это только в голову пришло? Ты бы ещё автовышку арендовал и забрался бы на подъёмнике с цветком в зубах, а-ля Ромео, — откровенно ржёт Чонгук, впуская довольного на все сто из ста лиса в квартиру. Не лис, а кот, который наелся жирной сметаны до отвала.        — Думал об этом, но баблишек не осталось. Извиняй, детка, — хмыкает Тэхён, протягивая букет из пяти роз, упакованный в гофрированную бумагу коричневого цвета, Чонгуку и быстро чмокает того в расплывшиеся от улыбки губы, стаскивая один кроссовок другим. Лис подходит практически вплотную, окольцовывая тонкую талию своего кролика, и заглядывает в угольные глаза, утопая каждый раз в их галактике, из которой не хочется быть спасённым. — Так я, это, прощён? — рефлекторно дёргая лисьими ушами в надежде.       Чонгук сначала смотрит на мини-букет, думая, что это первый раз за три года отношений, когда он получает настоящий букет из магазина от Тэхёна, а не самодельный из клумбовых цветов (хоть и любой подарок от бойфренда ему нравится), а после смотрит на последнего, закусывая нижнюю губу. И как тут не простить-то, скажите на милость? Вон, заделался аж в художники мадоннари и не забыл про слащавый праздник, прикупив белые розы — любимые чонгуковы цветы.        — Бог с тобой, прощаю, засранец. Но чтобы впредь никаких скамеек в квартире, усёк? Иначе будешь спать на коврике в прихожей, — угрожающе тыкает розами в лисий подбородок, заставляя Тэхёна фыркнуть и кивнуть, потому что ночевать возле входной двери, когда твой любимый нежится в тёплой постели без тебя — капец какая душераздирающая перспектива.        — Слово пацана, кроль.        Чонгук улыбается, тем самым обнажая милые передние зубы, схожие на реально кроличьи, и отходит от Кима, ступая ступнями в носках с мордой лягушки на пятках в сторону кухни, чтобы поставить прекрасный и вкусно пахнущий презент в вазу. Где-то, вроде, она была, чёрт знает. Если не найдёт, то позаимствует коллекцию из пивных бутылок парня, одна как раз-таки была с широким горлышком.        А Тэхён же тотально залипает на упругие ягодицы, которые отлично так обтягивают домашние короткие шортики, скрывающие пушистый маленький хвостик, что руки чешутся с силой сжать их, а зубы куснуть за мягкие аппетитные булочки. Изголодался он по крольчонку, просто пиздец как. Реально скулить готов был как пёс, когда Чонгук игнорировал и не разрешал прикасаться к себе, мелькая перед янтарными глазами то в одном лишь полотенце после душа, то в этих блядских шортиках, которые хотелось разорвать на лоскутки и выкинуть на помойку. Своими длинными ногами, мясистыми бёдрами светил. Невероятно как сложно было держать себя в лапах, когда видел прекрасную картину, но не мог дотронуться.       — Голодный? — доносится до Тэхёна, который замер в прихожей со слюной во рту, до сих пор видя перед глазами эту охуенную задницу.        — Очень, — томно шепчет на ушко, пристраиваясь грудью к чонгуковой спине и ставя руки по его бокам на столешницу, отчего Чонгук слегка вздрагивает.         — Я про еду так-то говорил,  —  выдыхая, прикрывает веки, стоило Тэхёну начать целовать шею, вжимаясь сильнее сзади, из-за чего чувствует пятой точкой стремительно вставший орган. Чёрт, сам скучал по ласкам своего отбитого мужчины, изводя того пять дней. Ну и себя вдобавок.       — Так и я тоже, малыш. Ты ещё какой лакомый кусочек, что хочу тебя сожрать, — лис хрипло смеётся в излюбленную шею, нежно покусывает кроличье ушко, отчего Чонгук начинает чаще дышать, мыча от поползновений Тэхёна к чувствительным местам. Последний рыжим хвостом обматывает чонгуково бедро, плавно скользя кончиком под шортики, и удивлённо хмыкает. — Кто-то не надел трусишки, — касаясь полувставшего члена кролика.        — Завали ебало, милый, — фырчит Чонгук, чуть прогибаясь в пояснице. Он сейчас с ума сойдёт: то ли от хвоста, который щекочет шерстью член, то ли от широких ладоней, оглаживающих низ втянувшегося живота. Прелюдии Тэхёна всегда его заводили до тихих стонов, поджатых пальцев на ногах. А умопомрачительный секс кружил голову похлеще градусов в алкоголе, из-за чего видел тёмные блики под сомкнутыми веками.        Они встречаются три года, из которых два живут вместе почти что душа в душу, не считая всяких ебанутых заскоков лиса. Такое чувство, что их случайное — дебильное, Чонгук бы сказал, — знакомство произошло вот недавно. Тогда он выходил из супермаркета с хорошим настроением и баночкой бананового молока в руке, ведь сдал треклятый экзамен по экономике на пять, потратив на подготовку жизненные силы, сон и желания дальше продолжать учиться. Не успел Чонгук отойти на приличное расстояние от выхода, как на него из ниоткуда налетел с подкатом Тэхён: «Ты не из духовки? Потому что выглядишь очень жарко», щёлкая семечками в сторону. Вы бы видели его лицо, он чуть коньки не отбросил на месте, подумав, что этот лис в адике не только дворовой какой-то гопник, но и сексуальный маньяк — не хватало только похабной ухмылки и поплывшего от удара в башку тестостерона взгляда. Кроличьи уши так сильно поджал к себе, отчего Тэхён, перестав активно наступать с просьбой про номерок, заметил в угольных глазах отголоски страха, страха к нему, что мысленно дал себе хорошечную пощёчину, примирительно отступив на пару шагов назад. Не за этим подошёл к парню, которого часто видел в магазине, сидя за кассой и пробивая товары. После того случая Чонгук часто стал замечать Тэхёна у себя во дворе, гоняющего футбольный мяч с детворой, а понаблюдав пару дней с балкона, сам решил познакомиться, на что получились заебические отношения длиною три года.        Тэхён дурак дураком, но Чонгук любит его до беспамятства. Не, реально, кролик готов любому глотку вспороть когтями, а болтливый язык вырвать зубами, если про его лиса что-то не то скажут. Да, Тэхён бывает порой придурковатым: просмотрев видео в тик-токе, тот заделал дуршлаг скотчем, дабы вода не проливалась через дырки. М-да. Чонгук тогда ржал как конь, не веря собственным глазам, что кто-то на такой идиотский лайфхак способен. Оказалось, всё же есть кто, и это его парень, который также на спор с друзьями перекрасился в рыжий цвет. Символично прямо-таки: лис с рыжими волосами. Но Тэхён может быть и романтичным: на годовщину приготовил пасту карбонара, зажёг свечи и вручил огромного плюшевого медведя. Опустим, конечно, тот моментик, что кухня потом была в ужасном состоянии. Или пиздец каким понимающим и поддерживающим во всём, что Чонгук удивляется, сколько разных личностей лис хранит в себе.       Короче говоря, Чонгук с ним чувствует каждый раз бабочек, которые порхают в желудке. С ним весело, хорошо — что ещё нужно для счастья? Если другие видят лишь внешнюю оболочку, состоящую из десятка спортивных костюмов, мат через мат — простым словом образ гопника с района, то это только их проблемы. Чонгук знает на сто процентов Тэхёна со всех сторон: с приветом и серьёзным, хамоватым и искренним, любящим и настоящим. Не было бы таких качеств, Чонгук бы и не отдал своё сердце в лапы Кима.        — А я пиццу заказал, — шепчет, откидывая голову на плечо лису, старательно мнущего его ягодицы.       — Мою любимую? — прикусывая мочку уха.        — Твою любимую, с ананасами и куриной грудкой, — облизывая губы.        — Моя ж ты детка, — одобрительно рокочет Тэхён, разворачивая Чонгука к себе лицом. Смотрит пару секунд на любимые черты, после чего, кладя ладони на чонгуковы щёки и притягивая ближе, без церемоний врывается в его рот с поцелуем. Целует жадно, мокро, посасывает язык и кусает губы, игриво оттягивая зубами нижнюю. Показывает, насколько скучал. Чонгук молниеносно отвечает с той же отдачей  — закинув руки на шею Кима, глубоко целует, исследуя ротовую полость языком и встречаясь с чужим, постанывая в поцелуй.        Отрываясь с чмоком, Чонгук резко меняет их местами, придавливая Тэхёна к кухонному гарнитуру. Ладонями скользит по телу лиса, когда становится на колени под пристальным янтарным взглядом, и, закусив поалевшую губу, медленно стягивает с него спортивки, цепляя попутно бельё. Высвобожденный из одежды член шлёпается о живот, оставляя на коже липкие следы естественной смазки, отчего Тэхён облегчённо выдыхает, виляя хвостом.       — Курьер приедет через десять минут, и если ты продержишься, не кончив, то с меня продолжение, — ухмыляется на вскинутые густые брови. Чонгук одной рукой обхватывает налитый кровью член, а другую кладёт на бедро Кима, давит, не позволяя шелохнуться.        — Ёпта, — выругивается Тэхён, стоило его мальчику провести горячим кончиком языка по сочащейся предэякулятом головке. Вплетает в шелковистые каштановые волосы пальцы рядом с кроличьими ушами, сдавленно выдыхая, пока Чонгук начинает неторопливо заглатывать, с каждым разом беря всё глубже. Кролик усердно посасывает, издавая бесстыжие хлюпающие гортанные звуки. Выпускает член изо рта, высовывая наружу язык — от него до крупной головки тянется тоненькая ниточка слюны, и вновь вбирает по середину. Тэхён усиливает хватку, и Чонгук прекрасно понимает намёк парня, потому послушно двигает головой активнее. Насаживается максимально раскрытым ртом глубже, утыкаясь носом в выбритый лобок, и сглатывает, чувствуя, как член упирается в стенку его горла, заставляя задыхаться.       Но это потрясающе, сука.        Такой Тэхён — неимоверно горячий и низко постанывающий, нетерпеливый и теряющий самообладание, засаживающий совсем глубоко, до упора, — срывает крышу. Чонгуку нравится власть над своим пришибленным и любимым мужчиной, нравится, что он такой от него, его губ и языка.        Чонгук видит, как напрягаются мышцы чужого живота от глубокого горлового, ощущает, как во рту пульсирует орган, отчего впивается короткими ногтями в бедро Кима, оставляя впадины полумесяцев. Лукаво улыбнувшись прямо так, на члене, соскакивает с характерным чпоком, сжимая ствол у основания, когда по квартире разносится мелодия дверного звонка вместе с раздосадованным стоном Тэхёна. Доставщик хуйло, приехал раньше, чем через десять минут.       — А вот и пицца, — со смешком говорит Чонгук, вставая на ноги. Собственный член под шортиками истекает смазкой, но кролик оставляет своё удовлетворение на потом. Отыграется ещё по полной на Тэхёне, постоянно творившегося всякую дичь, тем самым заставляя его беситься. Лавочка к этому в пример.         — Э, ты куда?       — Забрать наш хавчик.        — Ага, счаз. В таком виде ты точно не пойдёшь открывать дверь, — хмурит брови Тэхён, натягивая штаны на болезненно стоящий член, которому не разрешили кончить, когда охуеть как хотелось. Он не пустит своего обломщика-мальчика к какому-то там курьеру, когда у того припухшие губы с каплями предсеменной жидкости, полыхающие розовые щёки и скопившиеся слёзы в уголках глаз. Внешний вид откровенно так и кричит о только что сделанном минете. Да и ещё эти блядские шорты. Не-не-не, эта непристойная картина лишь для него единственного. — Сиди, я сам принесу, — и с походкой медведя идёт в сторону прихожей, отчего Чонгук тихо смеётся на пытающийся скрыть возбуждение хвост, мысленно обещая, что хорошенько объездит послушного лиса. 

🌹

      — Чонгу.       — М? — мычит тот, вяло рисуя круги на своём животе, чувствуя, что сейчас лопнет от съеденной пиццы и выпитой колы. Но было вкусно, аж пальчики оближешь.        — Я знаю отличный способ сжечь калории. Но мне нужна твоя помощь, крошка.        — Придурок, — Чонгук слегка стукает в плечо рядом лежачего на кровати Тэхёна, морща нос.        — Не, ну а чё? Отличный фитнес, к тому же кто-то мне что-то обещал, — сладко тянет лис и тут же нависает над расслабленным крольчонком, медленно открывающим глаза после плотного перекуса, который практически не чувствует своего тела.        — Уже не терпится и меня сожрать? — посмеиваясь.       — А то.       Тэхён тянется своими губами к губам Чона, проскальзывая в приоткрытый рот горячим влажными языком, очерчивая ребристое нёбо и ровный ряд зубов, втягивает чужой в свой рот, и Чонгук едва слышно стонет. Забирается ладонями под подол футболки Кима, проходясь по подтянутому животу пальцами, касаяется бусинок сосков, сжимая их, отчего Тэхён кусает его за губу и коленом давит между ног.        — Вообще-то больно, — фырчит недовольно лис.        — Не ной, неженка, — Чонгук хватает лисий хвост, который мельтешит как ужаленный осой, тянет к лицу и играючи прикусывает кончик, вынуждая парня задохнуться возбуждённо.        — Я, конечно, не пуфик, но можешь присесть на моё лицо, — жарко выдыхает Тэхён, сглатывая вязкую слюну. Иисусе, он очуметь как любит своего крольчонка, который в реале весь такой пай-мальчик: и бабкам во дворе мило улыбнётся, и старичкам поможет дорогу перейти, и бездомных животных не бросит в беде, а в постели весь такой змей-искуситель, хоть и является полукровкой-кроликом. Прям безумно влюблён в него. Разве может быть иначе?        — Это так ты хочешь меня вылизать? — Чонгук никогда не привыкнет к таким пошлым подкатам. Но от представления языка в своей заднице дёргает ушами, потому что римминг в исполнении Тэхёна божественный. Легонько отталкивает лиса, стягивает с себя атласные шорты, на которых в области паха мокрое пятно образовалось от того, что к своему члену так и не притронулся ранее, во время горлового, и встаёт на четвереньки, призывно виляя задом.        — Приятного мне аппетита, — говорит Тэхён, не видя закатывающих глаз своей пары. Скользит широкими ладонями по внутренней стороне бедра крольчонка, прежде чем языком жадно пройтись по пульсирующему колечку мышц, раскрыв упругие полупопия в стороны, и толкнуться им внутрь тесноты.        Чонгук комкает в руках одеяло, упираясь лбом в подушку, и в неё же стонет, когда чувствует долгожданный умелый язык, который его трахает, заставляя ноги дрожать. И проворные пальцы, трогающие пушистый серый хвостик на копчике. Фейерверки взрываются перед угольными глазами от удовольствия, стоит Тэхёну вставить аккуратно в расслабленный и влажный от слюны сфинктер палец на одну фалангу и начать растягивать эластичные стенки.        — Боже ж ты мой, — когда через пару минут добавляются ещё пальцы. Чонгук тянется к своему возбуждённому члену, с которого капает предэякулят на простынь, не может уже терпеть эту сладостную пытку, но тут же разочарованно стонет, поскольку Тэхёну грубо обхватывает его руку, удерживая за запястье.        — Не, детка, ты кончишь от моего члена, когда я буду драть тебя, вжимая в матрас, пока не увидишь звёзды перед глазами, — запредельно горячо шепчет в загривок, пуская своим приказным тоном разряды тока по позвоночнику.        Твою же за ногу, Чонгук обожает властные нотки в голосе лиса во время их близости, что из груди вырывается просящийся скулёж, а коленки трясутся. Ким Тэхён — от пят до рыжей макушки с ушами кинк развратного кролика. Только тш-ш.       — Тэ… дай мне кончить… пожалуйста, — почти что плачет навзрыд. Чонгук весь извивается на постели, без слов требует большего, поворачивая голову к парню, который янтарным пожирающим взглядом прослеживает стекающие по щекам слёзы, возбуждаясь пуще прежнего. Ох, как же он любит заплаканное личико крольчонка.        — Мой же ты нетерпеливый малыш, — дерзко хмыкает, прежде чем звонко ударить по аппетитной заднице, заставив Чонгука вскрикнуть от неожиданности и чуть отпрянуть. Он чувствует, как та ягодица дико горит пламенем, слегка покалывает и жжёт       Тэхён проходится сжатым кулаком по своему члену, обильно выливает на разработанную дырку лубрикант, случайно пачкая милый кроличий хвост, и пристраивается сзади, ухватив Чонгука за тонкую талию. После чего входит сразу на всю длину, из-за чего кролик, раскрыв рот в безмолвном стоне, задыхается — словно в приступе астмы, — от спектра ощущений: боль на грани наслаждения. Нет, Чонгук никакой не мазохист, ни в коем случае, просто чувствовать наконец в себе толстый член спустя столько времени выдержки — до головокружения феерично.        — Ух ты ж блять, бейб, — едва ли не рычит лис, нахмурив брови из-за мягких стенок, что приятно сдавливают его член. Парень под ним дёргается, поджимает кроличьи уши, бурно кончая лишь от того, что он, Тэхён, вошёл в него, сразу проезжаясь головкой по набухшей простате. — Этого ты хотел, да? — шёпотом на ухо, когда за предплечье приподнял разомлевшего Чонгука, держа поперёк живота и вжимая спиной в свою грудь. — Хотел получить мой член, который бы распирал тебя изнутри, верно, малыш?        — Да, — облизывая губы, отвечает Чонгук. Пошлые фразочки и ругательства в постели тоже входят в его огромную копилку кинков. От них по новой разливается по венам возбуждение, практически затапливая мозг, что самостоятельно, словно в бреду, насаживается на ствол со звонким шлепком ягодицами о чужие бёдра. — Давай, Тэхён, трахни меня грубо…       Зелёный свет дан.       Ощутимо куснув чувствительное серое ушко, Тэхён ладонью сдавливает шею Чона, всё так же удерживая того поперёк талии, и начинает быстро вдалбливаться по самое основание в расслабленное до чёртиков тело, хлюпая стекающей смазкой между ягодицами. Выходит, оставляя лишь головку внутри, после чего жёстко входит обратно, соприкасаясь кожей к коже, что порозовела. И так несколько раз, отчего Чонгук хрипит от давящей на кадык руки, закатывает глаза и всхлипывает от услады.       Настоящий улёт в космос.       Полукровка-лис резко толкает Чонгука на постель, переворачивает на бок и приподнимает мясистое чонгуково бедро, обратно входя в раскрывающийся от пустоты задний проход до смачного звука соприкасающихся тел. Тэхён зацеловывает подставленную шею, оставляя яркие следы, размашисто двигается, пока Чонгук захлёбывается протяжными стонами, закусывая собственное ребро ладони.        Однажды соседи пожаловались, что из их квартиры слышны непристойные звуки. Тэхёну так-то похуй, но вот покладистому мальчику Чонгуку — нет.        — Я скоро, — скулит с придыханием Чонгук, жмуря глаза. Его тело горит, словно оголённый до предела провод, что вот-вот — и он поедет кукухой напрочь, расщепится на жалкие атомы и смешается с пылью от остервенелых толчков.        — Кончи. Кончи для меня, Чонгу, — сквозь сбитое дыхание рычит Тэхён, сжимая кроличий хвост, зная, что этот пушистый комок — эрогенная зона его мальчика.        И в следующую секунду Чонгук, низко простонав имя лиса, вдруг содрогается всем телом, марая спермой постельное бельё и живот, сжимая Тэхёна в себе, что тот не выдерживает и кончает следом, глубоко внутрь. Прижимается плотнее и лисьим хвостом скользит по ноге Чона, не выходя; оба часто дышат, восстанавливая к чёрту сбитое дыхание.        — Отлипни от меня, мне жарко, — еле вороча языком бурчит Чонгук. По его спине стекают капли пота, а от прилепившегося сзади Тэхёна ощущает себя как в адском котле. Когда лис нехотя отодвигается, тем самым выскальзывая из него, то из растраханной дырки вытекает неровной дорожкой тёплая сперма по расщелине, и кролик морщится. — Ты почему презик не надел, животное?        — Чё сразу обзываться-то? Гондоны мешают распробовать тебя в полную меру.        — Гондон тут только один, — шёпотом.        — А?        — Б, — со смешком говорит Чонгук, хватая рыжий хвост и вытирая свои ягодицы, на что Тэхён давится рвущимся возмущением, но не успевает что-либо сказать, как кролик льнёт к его пересохшим губам, нежно целуя.        Этот контраст — грубость во время безудержного секса и нежность после, — размазывает каждый божий раз.        — У нас же осталась ещё пицца? — спрашивает Тэхён, помогая Чонгуку натянуть спортивные штаны, подаренные им же на чонгуков день рождения, пока кролик влажной салфеткой обтирает своё лицо, метко кинув её после в мусорное ведро в углу спальни.        — Вроде как.       — Пошли тогда заморим червячка, — чмокая в лоб, предлагает Тэхён, и Чонгук смеётся. Тому бы пожрать да поспать, не лис, а сурок какой-то.        Но любимый до беспамятства лис, делающий его дни самыми лучшими, про которые в старости будет рассказывать детям. Но, естественно, умолчит про игрища с их отцом, ведь не для детских и нежных это ушей.