Хладноцвет

Пятничное солнце садилось, небо краснело. Матео стоял у берега речки, смотря на водную гладь, наполненную красно-розоватыми оттенками. Эти розовые краски напомнили ему о волосах девушки. Зельевар с нежно-розовыми волосами, что, вроде, переехала недавно, а уже стала настолько популярной и сделала столько для этого небольшого населения, что даже он, как знахарь, был благодарен ей. Она в считанные дни забрала всё внимание на себя, затмив своею тенью мужчину. В первое время он ненавидел её, но после того как узнал, что она восстанавливала то, что было разрушено другими зельеварами и возвращала исчезнувшие виды, это ужасное чувство немного отпустило его. Совсем недавний инцидент заставил его отстраниться от всего населения и закрыться у себя в доме окончательно. Девушка нашла пещеру, проход которой завалило камнями после того, как проснулся гейзер. Прошлые зельевары в спешке покидали остров из за ненависти жителей, забыв про своё оборудование. Сбой, фауна снова пострадала. Разрушив обвал, девушка и лесничие обнаружили бумаги, источник воды и странный аппарат. После того, как они изучили место и ушли, Матео вышел из за камней. Он услышал разговоры лесничих, когда те направлялись к тому завалу и решил проследить. Он заглянул в пещеру и увидел разруху. Первым же делом он поднял отчёты об эксперименте, но не успел из изучить. Кто то возвращался. Его дёрнуло. Всё могло раскрыться. Не думая, он спрятался за сталагмитом и молился, чтоб он остался незамеченным. Это был зельевар. Девушка прошла в пещеру и, не задумываясь, схватилась за бумаги. Матео лишь слышал, как шуршит старые ценные бумаги, которые он, к сожалению, не успел забрать. Она, прочитав пару листов, забрала остатки отчётов с собой и быстро убежала к себе, видимо, для более тщательного изучения. Выйдя из засады, Матео всё понял. Он знал это с самого начала. Зельевар была подослана ассоциацией, чтобы втереться в доверие жителей и продолжить эти безжалостные эксперименты. Она лишь играла роль хорошей девочки, затевая в своём доме ужасный план по продолжению разрушения среды этого прекрасного городка. Матео рассказал об этом Маэру, мэру города и на следующий же день обвинил девушку. Он рассказал жителям свои подозрения, и многие поддержали его, хоть и дружили с розововолосой. Матео понимал, что в сердцах жителей всё ещё была огромная рана от тех проишествий и эта дружба не способна залечить её полностью. Но нашлись те, кто защитил её. Они открыли ему глаза. Она лишь нашла пещеру по давним архивным записям и, заручившись помощью лесничих, смогла разобрать завал. После всего этого, всё жители пошли за девушкой, оставив мужчину совсем одного в центре. Это был конец для него. После всего, на празднике в честь спасения алоэ, Матео, сидя за столом, чувствовал себя отвратительно. Ему не хотелось быть здесь. Вместе с ней. Он смотрел в стол, раздражённый радостными разговорами и криками. За соседним столом сидел мэр и обвиненная. Она лишь тихо сказала Маэру на ухо: "Матео выглядит подавленным, я волнуюсь". С чего бы ей волноваться за него? Матео, который лишь всё портил. Матео, что стал никем, по сравнению с ней. Матео, что... Больше не ненавидел её. Больше не было к ней злости... Лишь стыд и страх. Резко поднявшись из за стола он ушёл. Теперь же, после произошедшего месяц, а может и более, он стоит здесь. Один. Он ни разу не выходил за свою территорию, даже в лес. К нему так никто и не пришёл. Всё забыли про него. Солнце село. Небо темнело. Матео всё так же стоял, задумчиво смотря вдаль. Он не понимал, для чего она это делает, отдаёт себя другим людям, можно сказать, безвозмездно. Если не злые планы вертели ею, то что? Суббота и воскресенье прошли мирно. В понедельник же к нему наведался мэр с лесничими. Они выглядели обеспокоенно. Мужчина, усадив их за уличный столик, выслушал их. Они сообщили, что зельевара не было видно с пятницы. Она зашла в лес и так и не вернулась. Поиски лесничих ни к чему не привели. Теперь же, они просили помощи у него. — А чем я могу вам помочь? — скрепя зубами произнёс Матео, потирая переносицу. Его раздражало то, что ему придётся искать девушку. Он более никогда не хотел с нею встречаться и надумывал уехать отсюда, так как его работа была завершена. Но говорить это сейчас не имело смысла, ведь его стали бы отговаривать. — Лесничие обошли всё, что могли. Следов нет. С ней что то случилось. Пёс остался у неё дома, он сегодня еле живой дошёл до ратуши. Не дай Боже, она... И вот, Матео, закутавшись в шарф, поднимается на Глазурный Айберг. То место, которое он ещё не проверял. Спустившись с канатной дороги, он увидел лишь голые пни и крошки от камня, и тишина. Ни единого существа. Лишь ветер где то тихо завывал, будто говоря, что последняя идея мера была правдой. Матео шёл. Снег тихо хрустел под ногами. Он смотрел в пол, завороженный блеском. Его голову тревожили мысли о ней и о людях в городе. Вдруг опасения мера реальны? Жители будут сломлены, а он уже отвык от посетителей и не знает, сможет ли лечить. Эта девушка стала той, кто смогла сплотить город. Она была его душой. Без неё же, ведь город вымрет. Он не заметил как забрёл место, где растут Хладноцветы. Цветы, что были давно утеряны и спасены зельеваром. Лишь один цветок гордо стоял, иногда легонько покачиваясь на ветру, когда от его собратьев остались лишь почти не живые лепестки, занесённые метелью. Матео только сейчас заметил, что в снегу остались нечёткие следы, которые всё же занесло снегом. Следы заканчивались перед входом в пещеру. Там лишь было озерцо, в котором плавала рыба... Войдя, он оглянулся. В пещере было темно, и пройдя чуть дальше и привыкнув к свету, он заметил ее розовые волосы. Она сидело неподвижно, оперевшись спиной о стену. Голова её была опрокинута вверх, поза была расслабленной. Кожа бледна и, казалось, чуть посинела. Конечно, в такой то одежде она с лёгкостью замёрзла. Мужчина ужаснулся, но быстро, хоть и ноги его заплетались, попытался нащупать пульс. Первые попытки не увенчались успехом, что ещё больше заставило его нервничать. — Почему я нервничаю? Он выдохнул. Он не в первый раз встречается со смертью, так что она не должна была его пугать. Он снова схватился за её холодное запястье... Такое хрупкое и маленькое. Положив большой палец на область лучевой артерии и сосредоточился... Есть! Пульс был. Он взял её на руки и быстрым шагом направился к себе. Девушка была лёгкой, хоть и находилась без сознания. Её волосы, как и плащ, болтались, иногда поддуваемые ветерком. Мужчина взглянул в её лицо. Ее состояние можно было описать единственным словом, которое пришло ему на ум - измотаность. Она трудилась днями и ночами во благо города, забывая о себе. Убегала из города рано утром и возвращалась лишь под ночь. И ведь он был таким же, отдавал себя своему делу - помощи больным. Теперь же, когда его работа досталась ей, он чувствовал опустошение, что пожирало его душу. Он мог бы бросить её тут и сказать, что он не смог найти её и эта работа, обязанность, вернулась бы ему, как слава и благодарности. Но что то говорило ему, что он должен был помочь ей, как она помогла городу. Через несколько часов, девушка лежала в тёплой кровати с несколькими одеялами. На какие то части тела лекарь наложил согревающие повязки. Мужчина сидел в своём кабинете, подперев подбородок рукой и, задумавшись, смотря в окно. После того, как он зашёл в дом, громко захлопнув дверь ногой, сразу же пошёл... Нет, полил дождь. Огромные капли с силой били землю, да и не только её, создавая приятную глухую мелодию. Матео был опустошён. В нём ничего не было. Абсолютно. Лишь мелодия дождя хоть как то заполняла его. Он прикрыл глаза. Мужчина сидел так какое то время. Странное чувство, будто его кто то обнимал сзади. Матео вздрогнул и открыл глаза. Что это с ним? И что это только что было? Он обернулся? Никого. Он вскочил со стула, толкнув его, который с громким шумом упал, и ринулся в лечебницу. С грохотом распахнув дверь, он бешено оглядел комнату. Девушка, всё так же без сознания, лежала в постели. Мужчина, удостоверившись, что розововолосая до сих пор без сознания, вернулся за своё рабочее место, тихонько закрыв дверь. Он осторожно поставил табуретку и принял ту же позу, что и до того момента, как он почувствовал чье то тепло. После этого случая он старался весь остаток дня не смыкать глаз. Он постоянно прислушивался, не шаркает ли кто ногами по полу, и то и дело вертелся. Ему казалось, что за ним кто то наблюдает из за угла. Но ближе к утру лекарь не выдержал и сдался, уснув в своей записной книге. Кто то положил руку ему на щеку. Такую нежную, мягкую, миниатюрную ладошку, которую, казалось, он знал всю жизнь. Такая же ладошка осторожно легла на его ладонь. Матео чуть приподнялся и вгляделся в вырисовывающийся силуэт. Это была она, розововолосая лекарша, что лежала у него в лечебнице без сознания и что пыталась умереть, замерзнув насмерть. Она нежно улыбалась, поглаживая большим пальцем его щеку. Его сердце замерло. Он потянулся свободной рукой к ней, но силуэт девушки вдруг испарился белым дымом за считанные секунды. То тепло, что было на его ладони и щеке, быстро улетучилось. Осталось лишь это воспоминание. Такое тёплое, но и такое жгучее, как резкая боль в сердце. Он проснулся. Яркое дневное солнце выжигали ему глаза. Это был всего лишь сон. Сон, что пронзил его душу. Матео зашёл в лечебницу, но никого уже не было. Поискав её по всему дому, он решил, что она пришла в себя и добралась до дома, и вернулся к своему обычному расписанию дня. Первое, что он делал, когда вставал, это выходил к реке. Там была она. Девушка из его снов. Она стояла на его месте, так же, как и он, смотрела в даль, пытаясь что то разглядеть на той стороне. Ему вспомнились те дни, когда всё пошло под откос. Девушка, кое как пробравшись сквозь заросли, застала его на этом же самом месте. Матео одарил её лишь кратким косым взглядом и снова вернулся к своим размышлениям. Она осторожно подошла к нему, будто опасаясь дикого зверя, и попыталась заговорить с ним. — Привет. Ты же Матео? Я... — она протянула ему руку для рукопожатия, но тот лишь огрызнулся — Я не знакомлюсь с шарлатанами. Девушка чуть отшатнулась от него (или отпрыгнула. Матео не сильно следил за её действиями) и застыла в ужасе. Она явно не ожидала такого отношения от, можно сказать, своего соратника. На следующий же день она пришла с небольшим подарком. Он в то время поливал посаженные растения на заднем дворе, как вдруг к нему подбежала розововолосая и протянула, нет, сунула ему в лицо мешочек. Матео привлёк цвет мешочка: темно синий с ярким жёлтым пятнышком. Обернувшись к ней лицом, он понял, что она подсовывает ему Лун-Чай с маленькой луной у красной ленточки, что перевязывала мешочек. Знак вечной дружбы. — Она... "Дарит" мне Лун-Чай?! — говорил сам с собой Матео, раздражаясь с каждой мыслью всё больше и больше, — эта... Мерзавка. Она оскверняет священные традиции этого Муннбери, подкладывая мне такую свинью. Красный от злобы, он вырвал из рук девушки подарок и, отчитав её, выпроводил с участка девушку. Ему было противно к ней прикасаться, но это пришлось сделать. На следущий день такой же мешочек лежал у него на уличном столике. И так повторялось каждый день, пока Матео не потерял свой справочник. С неохотой вывесив своё объявление о помощи, он был удивлён, когда увидел, что в этот же день к нему прибежала целительница. Его всё больше и больше раздражала девушка. Вечно крутится под ногами. Но, никто не собирался помогать, так что он позволил ей найти его книгу. Через пару дней, девушка вернулась. В справочнике не доставало пару листов. Он же говорил ей, чтоб она не читала. Матео сквозь зубы поблагодарил её после проповеди о том, что воровать и сувать нос в чужие дела - плохо, и снова вытолкал её с участка. Мешочки не переставали появляться. Весь Лун-Чай, что приносила девушка, лежал у него в ящике на кухне. Он подошёл к ней, медленно, будто он трусливый кролик, а она - лис. Они молчали, смотрели в даль. — Ты, наверное, не можешь понять, почему я решила так поступить? — вдруг произнесла девушка. В её голосе будто не было ничего живого. Никаких эмоций ни на лице, ни в душе. Матео лишь кивнул. Он не мог подобрать правильных слов в такой ситуации. — Мне тут не место. Это действительно не моё место. Оно где то там. Вдали. Тишина... — Да и тебе насолила. Пришла, устроилась за счёт того, что вылечила дочь мера, и живу. Всё меня любят, всём я нравлюсь теперь... А ты один. Ты стал ничтожен. Она не смотрела ему в глаза, но он знал, что в них была пустота. Девушка говорила то, что было в её измученной душе. — Я устала отдавать себя людям. Я не могу уехать отсюда. Я буду страдать от самой себя. Снова пауза. Лишь ветер тихонько развевал её волосы. — Ты, наверное, хочешь узнать о Лун-Чае? Да... С этим я тоже сдалась. Я понимаю, тебе никогда не простить меня. Я испортила тебе жизнь. Растоптала. Разрушила. Поэтому я собираюсь повторить то, что хотела. — Что? — воскликнул Матео. Он обернулся к ней лицом, не заметив, как машинально взял её за плечи. — Я хочу попытаться умереть. Прошу, не пытайся отговорить меня. Я всё решила. Матео застыл. Он смотрел в её всё такие же пустые глаза. Ему так хотелось, чтоб она осталась, осталась жива, осталась с ним. В его душе что то закололо, что то тёплое и такое... Горящее и нежное. — Безумная! Даже не смей! Что будут делать те же жители, как узнают, что ты сделала? Они же с ума сойдут, раз дорожат тобой. Ты думаешь, что я справлюсь с их горем? Самому бы со своими чувствами разобраться, а тут будет такая ноша! Да я и сам к тебе не равнодушен. Если бы я был чёрствым, оставил бы тебя там, в той пещере. Мы бы сейчас не стояли бы тут и я не изливал тебе свою душу, что так ноет от любви. От любви к тебе. Он отпустил плечи. Девушка развернулась и ушла. Это всё он произнёс в своей голове. Этой же ночью пришла она. Она пришла тем же силуэтом во снах. Она брала его за щеку и гладила большим пальцем, нежно улыбаясь. А он рыдал. Рыдал от того, что он не смог её остановить, что скорее всего это ее последний день. Он встал рано утром. Всё его лицо было заплаканное. Он думал лишь об одном - жива ли девушка? Он вышел в город и спросил первого попавшегося жителя. Хелен, сидевшая на скамейке у ратуши, сказала, что целительница пробегала мимо. Матео, чуть успокоившись, вернулся домой. И каждый день повторялось одно и то же: сон, подъем, проверка. Пока в один день, которого боялся Матео. Она не пришла к нему. Утром, он выскочил на улицу и обнаружил на столике Лун-Чай и несколько цветков хладноцветов. Он понял, что она решилась. Он искал её третий день. Осталась лишь пустошь. Как только его нога ступила на сухие земли, Матео вспомнил тот день. День, за который он себя никогда не простит. Оклеветал ту, что так была близка ему. У него были не такие твёрдые улики, доказывающие её вину, но теории, что пробрались в головы жителей, и прошлые инциденты заставили жителей верить ему. Мужчине почти удалось пойти против девушки, но помощник мера спас положение. Он не хотел вспоминать тот день, но... Сейчас ему казалось, что теперь его всё покинули. Окончательно. Он один. Задумавшись, он вышел к той самой пещере. Что то говорило ему, что она там. Он вошёл. Тело девушки лежало в центре. Её потускневшие волосы создавали круг вокруг головы. Она улыбалась. Всё так же нежно, как в его снах. Матео подошёл чуть ближе, сёл на колени и нежно взял её лицо. Такое холодное, такое доброе. Мужчина, осторожно нагнувшись над возлюбленной, поцеловал её в лоб, оставив на нём горячие слезы. Каждую ночь он рыдал, не оставляя слез на следующий сон, но сейчас он не мог не чувствовать. Чувствовать ту боль, что ломала его душу, грудную клетку. Его всего. Он продолжал держать её лицо, не в силах отпустить. Нет, не она ломала его жизнь. Он сам её разрушил. Лишь его вина в том, что он не сказал о своих чувствах. Ему не хватило смелости. И за это он поплатился. Потерял то, что было ему дорого. То, что он и ненавидел, и любил. То, что было частичкой его самого. Снова пятница. Вечер. Матео сидел за столом у окна и пил Лун-Чай. Смотрел, как встаёт луна и понемногу начинают блестеть звезды. Ему казалось, что может, одна из звезд - его звезда. Рядом стояли хладноцветы, что так и не завяли.