Our future

Тишина. Абсолютная тишина, которая разъедает ушную раковину. В квартире Уилбура пусто, он лежал на незастеленной кровати, замерзая в эту одинокую холодную осень. Карие глаза пялились в потолок и были на грани, чтобы пролить слёзы. Но они так сильно болели, что, наверное, сил в очередной раз выплакивать глаза просто не хватит. Так что Уилл просто существовал: не хотелось стримить, не хотелось что-либо делать, не хотелось жить. Что делал Сут так это пил, как не в себя, желая забыться и провалиться в пустоту вечного сна. Но что же случилось? Уильям был всегда холоднокровен, и что же так могло его разбить на части, что теперь его было сложно узнать! Щетина, спутанные, длинные, немытые волосы. Изо рта пахло спиртом и перегаром, а синяки под глазами были похожи на бездны. Взгляд пустой и безжизненный, он напоминал чем-то зомби. Вся квартира также была запущена. Повсюду разбросанный хлам, пустые бутылки у кровати и куча окурков в пепельнице на балконе. На улицу Голд почти не выходит, только поздно ночью за новой порцией алкоголя и сигарет, дабы заглушить ужасную боль в душе. На связь с друзьями тоже редко выходил. Филза или Эш не раз пытались дозвониться до друга. Бывало получалось, ничего такого от Уилбура они не могли узнать, тот только и делал, что отнекивался. Организм медленно гнил в этих четырёх стенах, Сут просто убивал себя самым затянутым и безболезненным способом. Почему же он так убивается? Уилбур заходит в телефон, дабы убить очередные часы лишнего времени. Он мог бы делать что-то более продуктивное, но сил и желания просто не было. Это чувство печали приковало его к кровати и не позволяло встать, кроме как покурить или взять бутылку водки. Уилл заглядывает в галерею, просматривая старые ненужные скриншоты, удаляя их. Листая так ленту всех фотографий, он наткнулся на их довольно старенькое фото. Это он с Томми, крепко обнимаются, яркая улыбка мальчишки кажется нарисованной, словно в реальности подобной улыбки в жизни быть не может. Его слегка румяные щёки умиляли, пока шатен на фото целует мальчика в щёку. Сердце застучало громче, что Уилбур обронил болезненный вздох. Он плачет, смотря на эту фотографию: ему больно, очень больно. Парень вновь погружается в прошлое и вспоминает недавний позор, что следует за ним по пятам, покуда сама смерть.

***

Уилбур стоит на пристани, весь волнующийся и нервно кусающий губы. Он пытается вдохнуть морской бриз глубже, но лишь сильнее кашляет и неловко бегает глазами по приближавшемуся закату. Парень постукивает пальцами по своей же кисти в ожидании. Он пригласил Томми погулять сегодня по берегу брайтонского моря. Младший сразу согласился, он любил гулять в компании Уилбура. Всё-таки он как старший брат и самый близкий человек для него, после мамы конечно. Но для Сута это была не просто прогулка, брюнет наконец-то собрался с силами признаться в чувствах Томми. Его терзали эти жгучие ощущения, что заставляли его сердце пылать огнём страсти, а мозг плавиться сгоряча. Блондин был идеален во всём для Уилла. Такой милый, яркий, наивный и искренний… Он мог бы продолжать бесконечно. Голд мог бы уже точно сказать, что это не обычная влюблённость, которая могла бы всплыть на фоне вечного одиночества музыканта. Уилбур любил Томми, сильно, и готов был для него на всё. Хоть горы свернуть, хоть океан переплыть. И пусть для Уилла Иннит был чем-то необычайно важным, и очень близким другом, с которым может говорить абсолютно на все темы, без всяких стеснений и неловких вопросов. Уилбуру всё ещё было страшно признаваться ему в чувствах. Всё-таки Голд был старше и это могло пугать мальчика. Их разница в шесть лет была целой пропастью для Сута, из-за чего его совесть пинала ногами парня за дозволенное. Тем более Томми был ещё несовершеннолетним, а значит его можно будет считать за педофила… Лучших факторов для крепкой любви и не придумаешь. — Хэй, Уилбур! — звонкий голос выдирает Сута из прострации. Блондин стоял неподалёку и махал ему рукой, ярко улыбаясь. Он бежит к нему навстречу и хватает шатена в крепкие, дружеские объятия, утыкаясь носиком в грудь старшего. — Ох, привет, Томми, — тот неловко краснеет, слегка удивлённо вздыхая от силы юноши. Он был мал, но обнимал так, что Голду казалось, что он сейчас выкашляет свои лёгкие. Блондин ехидно улыбается, но хватку ослабляет. Вскоре они начинают ходить, болтая ни о чём. Речь заходила и о стримах, о друзьях, об играх, но Уилл и сам не знает как всё дошло до темы отношений. Они сидели на приятном, тёплом песке, слушая прибой моря, пока солнце медленно уходило за горизонт. Томми ел сахарную вату из ведёрка, что ему так любезно купил Голд, а сам шатен ел хот-дог, правда за это время он успел сильно остыть. — Уилбур, как ты думаешь, у меня будет девушка? — слегка со смешком произнёс Иннит, кладя сахарное облако в рот. — Наверное да, с чего бы тебе сомневаться? — Уильям явно не считал Томми уродом, он милый, приятной наружности парень. Его блондинистые кудряшки слегка колошились на ветру, что несколько завораживает. Гитарист точно не сможет назвать его некрасивым, хотя может это из-за того, что он в него просто влюблён. — Я просто… Не уверен в себе, мне шестнадцать, а я так и не нашёл свою любовь, — с наиграной поэтичностью произнёс младший. Но в столь светлом взгляде и вправду виднелось беспокойство. Саймонс – настоящий экстраверт, и в одиночестве долго находиться не может. — Может ты её не там искал?.. — прошептал Уилбур, но это можно было услышать довольно отчётливо; не отрывая глаз от еды, он кусает хот-дог, морщась от того, насколько холодной стала сосиска. — Что? Думаешь, я не привлекаю внимания? — Нет! Вовсе нет, даже наоборот. Ну… Почему ты думаешь, что это должна быть обязательно девушка? — Сут сам себя закапывает. В голове он так и кричит прекратить смущаться, но щёки сами краснеют, а голос повышается на пару тонов. Томми смотрит на него, приоткрыв губы, несколько удивлёнными глазами. Уилбур просто надеется, что он не догадался. Да, он здесь как раз, чтобы это всё рассказать, но всё происходит так спонтанно и неправильно, что музыкант просто хочет скуриться и спрятаться от всего мира. — Хм… Я никогда об этом не думал, — Иннит смотрит вниз, слегка задумавшись. Они продолжают есть молча, пока не съедают всё в принципе. Пару минут они слушают море и, хвала небесам, Томми разряжает обстановку, приглашая Уильяма сделать песочный замок. Сут не может не отказаться, поэтому они быстро подходят к воде чуть ближе и вместе, своими силами, создают красивый, приличных размеров замок. Они часто случайно касались рук друг друга, задевая пальцы. Белокурый мило улыбается, его солнечная ухмылка заставляет щёки парня опять заливаться краской. Сут лишь ему неловко отвечает смешком, пряча глаза обратно в «невероятной красоты» песок. Бабочки в животе заставляли Уилбура трястись и глупо давить улыбку. Лицо пылает, боже, как же он смущён. На секунду Голд прикрывает очи, чтобы немного успокоиться. — Уилби, с тобой всё в порядке? …Это прозвище. Боже, да Сут сейчас расплачется от такой милоты! Мальчик был настоящим ангелом, его сердце пропускает удар, когда грязноватая рука Иннита нежно накрывает ладонь старшего, заставляя того нервно прокашляться. — Да-да… Задумался просто, — Сут вздыхает сквозь зубы, чувствуя, как его сердце бьётся в груди. Оно вот-вот готово выпрыгнуть из грудной клетки и само расцеловать блондина за его чудесное личико, прекрасный взгляд, замечательный характер… Этот список можно долго продолжать. Так проходит целый вечер. Они моют руки в морской воде, после растопыривая пальцы, заставляя друг друга намокнуть. Они веселятся, чувство комфорта так и витает в кислороде, и им было сложно надышаться. Но вот уже темнеет, небо хоть и было довольно ярким для семи часов вечера, но всё близилось к кромешной темноте. Оба друга стояли на этой самой пристани и не могли нормально разойтись. Не хотелось прощаться, но оба знали, что пора. Томми старался оттянуть этот момент, разговаривая на забавные темы, но долго эти беседы не длились. Они с тяжестью на сердце прощаются и уже начинают расходиться по домам, как Сута пробивает молнией. — А-эм! Томми! — брюнет быстро разворачивается, дабы догнать недалеко ушедшего подростка. Блондин стоит в лёгком недоумении, но в глазах читается интерес. — Да, Уилл? — мальчишка немного выпрямляется, вдыхая морской воздух глубже. Он успокаивал, тем более, когда широкие, мозолистые, но такие красивые руки Уилбура взяли его, мягко сжимая. Томми казалось, что он сейчас потеряет голову. Сердце застучало быстрее, а слюну, что вязко прилипала к языку, сглатывали чаще. Колени подкосились, и хотелось нервно смеяться от волнения. — Томми, прости, если тебя это обидит. Как-то расстроит. Я слишком ценю нашу дружбу и не хочу тебя терять, — Уильям словно был на грани слёз. Его голос пусть и не дрожал, но вид был таким жалостливым, это показывало всю искренность его чувств. Иннит положительно кивает головой, но добавляет, — Просто скажи! — Саймонс нервно улыбается, слегка прыгая на месте. Ему было ужас как интересно. — Томми, ты-ты мне нравишься, — Уилбур задерживает дыхание и зажмуривает глаза как ребёнок. Ему страшно и жутко неловко, вроде он пришёл сюда именно для этого. Голд давно хотел признаться, но его смелости просто не хватало, он был готов корчиться от ужасного стыда. Был готов услышать отказ от Томми, брюнет на сто процентов уверен, что его чувства не взаимны. Но… — Это правда?.. — полушёпотом спрашивает Иннит. Уильям приоткрывает глаза и со слабым облегчением выдыхает, карие глаза смотрят в округлые голубые. Голд не мог прочитать этот взгляд, он был в замешательстве. Но в чём музыкант был явно уверен, что в этих глазах нет отвращения, или страха. Томми залипает в одну точку, со спёртым дыханием, ему сложно как-то добавить слова или проявить эмоции. Сут впервые видит подростка таким спокойным. — Да, прости, если тебе противно от меня… Слушай, давай забудем об этом, ла– Суту не дают договорить, шатен был готов уже сдаться и разочарованным уйти домой, как его хватают за плечи, обнимая его шею. Томми почти виснет на нём, но, слегка оклемавшись, Уилл наклоняется, обнимая хрупкое тело в ответ. Теплее объятий он не испытывал, такие нежные и безопасные. Старший боится пошевелиться, просто слегка гладит спину, застыв в одном положении. — Я-я думаю, ты мне тоже нравишься, Уилл… — смущённо, также тихо промямлил Томми. В этот момент жизнь Уилбура перевернулась с ног на голову. Он точно знал, что ему откажут, что с ним перестанут общаться и забудут про него. Был такой вариант, что Том пожалуется на старшего, с претензией домогательства, но, к счастью, всё обошлось. Голд расслабленно выдыхает, с улыбкой прикрывая глаза. Его сердце трепетало, пока бабочки играли симфонии в желудке. Всё было так странно, но Сут вовсе не боялся этой странности, даже наоборот, радовался. Уилбур и сам не заметил, как с этими тёплыми воспоминаниями провалился в сон, со слезами на глазах. Оставив телефон открытым, теряя на нём заряд батареи.

***

Утро для парня проходит не добрым. И вряд ли уже сможет таким стать. Уилбур встаёт с помятой постели с заспанным видом. В комнате стоит смрад пота и спирта, карие глаза опухшие, а телефон разрядился в ноль. Уильям присаживается на кровать, солнце за окном выглядело безумно красивым вместе с огненной листвой, но Голда не интересовала погода снаружи, какой сегодня день и чем он мог бы заняться. Ему было плевать, главное, чтобы не думать о прошлом, что не выходило из раза в раз. Сут ловит с себя слабую мерзость, ведь спал в уличной одежде в кровати, не удосужившись переодеться в домашнее. День начинался уже дерьмово, поэтому, чтобы его хоть немного скрасить, Уилбур переодевается в свободную футболку и серые спортивки, идя босым на балкон. Там его уже ждала заветная пачка с зажигалкой и банка из-под консервировантов, которая была забита окурками и дождевой водой. Уильям по привычке достаёт сигарету, поджигая её. Оперевшись на балкон, он мёртвыми глазами рассматривал вид с девятого этажа. Солнце было ярким, но не сильно грело, отчего слабый ветерок забрался под футболку брюнета, заставляя того слабо вздрогнуть. Небо было красиво-голубого цвета, но с частыми облаками. Такого же цвета были глаза Томми. Музыкант смотрит чуть вниз, наблюдая за парком, в котором шелестели деревья уже в осенних одёжках. Опавших листьев было много, но это придавало парку особую красоту. Уилбур помнит это место, оно правда для него особенное. В детстве он всегда любил гулять по лесным паркам с матерью или с отцом, либо же со всеми вместе. После чего он гулял там с Томми. Они бывали там во все времена года. Уильям делает сильную затяжку, плотно сжимая губы меж собой. Пальцы слегка рассматривают тлеющую палочку в руках, пока Голд выдыхает дым через нос, смотря в даль разбитым взглядом. Уилбур прекрасно помнит те моменты, в которых они вместе с Томми гуляют по осеннему парку и собирают букеты из листьев. Кажется, у него всё ещё есть те самые фотографии с их «фотосессии». Зимой они тоже туда часто ходили, но в основном обычным проходом, однако по пути домой было грех не поиграть в снежки. Весной они собирались ещё с парочкой друзей, устраивая пикник. Было уже тепло, но Сут так же с тёплой улыбкой вспоминает тот весенний дождь, после которого была радуга. И летом, они сидели рядом с высоким клёном на лавочке и целовались, не смотря ни на что. Было так романтично… Уилл вспоминает, как произошёл их первый поцелуй.

***

Это было поистине жаркое лето, кажется, был июль. Было почти четыре часа дня, но зной так и не спадал, а солнце ещё даже не собиралось ложиться спать. На открытом солнце было очень жарко, так что почти все люди, которые сейчас находились на улице, прятались в тени домов, или же, как Томми с Уилбуром, в парке. Парни медленно прогуливались в очередной раз по светлому парку, вдыхая слегка душный воздух. Сут мягко держит нежную ручку Томми, ласково с ним общаясь. — Уилбур, а какого это – целоваться? — спрашивает мальчишка столь невинным голосом. Уильям слабо краснеет, ведь они с Томми уже как несколько месяцев встречаются, а так и не поцеловались. Уилбур считал это не совсем правильным; целовать того, кто младше тебя на несколько лет. Но честно? Он безумно этого хотел, у него есть непреодолимое желание впиться в эти сладкие губы, словно заблудший путник в пустыне на бутылку воды. Расцеловать их каждый миллиметр и почувствовать их вкус. Конечно, Уилл не раз целовал мальчика в лоб, в щёку, бывало и в кончик носа. Томми также любил поцеловать парня в щёку, делал быстрые поцелуи в губы, после сильно смущаясь. Подросток был очень активным, однако стоило Суту врубить свой мод «доминации», и мальчик был готов расплавиться в лужу. Его щёки зверски краснели, а в глазах читалось откровенное согласие на всё, что мог бы предложить Голд, но ничего не доходило до чего-то и правда серьёзного. — Довольно приятно, а почему ты спрашиваешь? — Уилл слегка поворачивается к Саймонсу, приостанавливая прогулку. Конечно гитарист целовался раньше! И если уже не скромничать, музыкант считал, что целуется довольно неплохо. — Всегда хотел узнать… — соблазнительно шепчет белокурый. Его неоднозначный взгляд слегка пугал старшего, но он не собирался куда-то убегать. Стоял ровно, с нейтральным лицом, чувствуя аромат от волос младшего друга. Иннит оглядывается и с тяжёлым вздохом лезет в объятия Уилбура. Они стояли, слегка покачиваясь, наслаждаясь вниманием друг друга, но Томми убирает висок с груди брюнета, задирая голову, дабы взглянуть в заинтересованные карие очи. Блондин улыбается, слегка играясь с выпирающими кудряшками. На свету небесные глаза походили на маленькие алмазы, они сверкали отблеском настоящего счастья. Кажется, Уилл никогда подобного не видел. Такие наивные, яркие, любопытные! Готовые перевернуть весь мир. Подросток слегка приподнимается на носочки и тянется рукой к щеке брюнета, прилегая к сухим губам Уилбура своими. Гитарист слабо удивляется, но вполне расслабленно и с радостью отвечает на поцелуй. Губы идут в своём темпе, будто танцуя. Но в нежный, первый поцелуя Уилл прибавляет остроты, втягивая парня в более страстный поцелуй. Уилбур ловко проникает языком в чужой рот (который почти прикусил его язык по неосторожности). Сута тянут руками ближе к себе вниз, хватаясь за его шею руками. Светлые брови кривятся в истинном наслаждении, выдыхая горячий воздух через нос, случайно образуя тихое мычание, походящие на стон. Томми в полнейшем экстазе, голова начала слегка идти кругом, когда зной бил по телу, а жар от поцелуя бил по низу живота, давая мурашки по телу. Поцелуй расходится, и оба слегка неловко разглядывают лица друг друга. Уилбур оставался в шоке, ибо явно не думал, что такой шаг в их отношениях сделает именно Томми. Уж тем более он не мог догадаться до того, что Иннит неплохо целуется. Мальчишка заливается очаровательным, детским смехом от словно стоящего на паузе лица Голда, что размеренно хлопал ресницами, думая о каких-то других вещах. Блондин обнимает старшего, мимолётно целуя его в щёку. Они обнимаются, прижимая друг друга к сердцу; ближе, крепко сжимая руками чужую одежду и вдыхая такой родной, но ни на что не похожий, запах. Парни слабо посмеиваются от радости, души трепетали в танце, готовые связаться ментально. Мимо, вдалеке проходили молодые родители с детьми, стараясь их отвести оттуда подальше. Казалось, их сейчас будут готовы съесть заживо за подобную «срамоту», но боже, как им было плевать. Парни были готовы целоваться тут всю оставшуюся жизнь, им разве что не плевать на друг друга. Солнце светило ярко, пригревало щёки, расцелованные им же. Стоя рядом со старой лавочкой и небольшим клёном с сочной листвой. Это место стало для них особенным, теперь каждая их встреча была на этом для них столь важном месте.

***

Уилбур накидывает чёрную куртку на плечи, даже не застёгиваясь, он обувается и, взяв кошелёк, уходит из дома. На улице было лучше, чем в квартире. После дождя осенний воздух, которым было приятно дышать. В комнате у Сута пахло убийственной смесью спирта и табака, там также было душно, но за всё это время, что брюнет там прожил, он уже привык к этому запаху. Гитарист, не сильно задумываясь, быстро уходит в сторону ближайшего супермаркета, где стал уже почти постоянным клиентом. Уильям идёт через тот самый парк, где сейчас было мокро и листья превратились в отвратительную, влажную смесь. Однако это не мешало разным парочкам гулять по нему. Гитаристу было противно это видеть, супружеские пары с их детьми ранили сердце музыканта с особой силой. Милые парочки, идущие за руку, да даже просто друзья, что шли, общаясь, причиняли парню особый дискомфорт. Старший не разговаривал со своими друзьями очень долго, обходившись редкими постами в Твиттере. Но больше всего, что заставило Уилла злиться, это целующаяся пара, сидящая на том самом их месте. Под клёном сидела девушка в пальто и парень, руки которого лежали у неё на щеках. Они выглядели слащаво безупречно, будто только сошли из какой-нибудь глупой романтической драмы. Голд проходит мимо них, сдерживая желание что-нибудь ударить или наорать на кого-нибудь без причины. В нём кипела обида и злость: на Томми, на себя, на весь этот мир. Голд доходит до магазина, покупая несколько пачек сигарет и новую зажигалку вместе с тремя банками энергетиков, а также парочку бутылок пива. Ночь была многообещающей. Сут после покупок решает немного продышаться, а точнее погулять лишние десять минут в том самом парке. А то рано или поздно он задохнётся в своей квартире. Парень, словно зачарованный, бродил по дорожкам в размеренном темпе шага. Смолистые глаза направлены в небо, мечтая о лучшем. Пар уже было меньше, под вечер в принципе становилось мало людей, так что Уилл гулял по пустующей территории парка, надеясь, что его не убьют, когда сядет солнце.

***

— Уи-и-илл, — тянет голубоглазый мальчик настойчивым тоном. Саймонсу не спалось, поэтому они вместе с его любовью решили устроить кино-вечер. Ребята нашли дерьмовую комедию, которую они уже давно не смотрели. Они лежали в обнимку на диване, накрытые пледом. Брюнет уже вполне себе засыпал, но Иннит, как маленький гиперактивный ребёнок, постоянно ёрзал и делал что-либо, главное не спать. — Что такое, милый? — слегка сонно и низко спрашивает музыкант, проводя в очередной раз рукой по выгнутой спине. Белокурый приподнимается, опираясь частью руки (от локтя до ладони) на грудь старшего, разглядывая расслабленное лицо шатена. — Ты ведь любишь меня? Сут посмеивается, ведь это глупый вопрос. Конечно, он любит Томми! И вряд ли бы смог найти замену ему, но даже при такой большой очевидности Уильям отвечает, — Конечно, Томми, почему ты решил иначе? — юноша ложится обратно на грудь Уилбуру, утыкаясь подбородок в грудину. — Не знаю, мы так редко ссоримся, что это даже напрягает, — усмехается блондин. Музыкант целует лоб младшего, приговария, — Тебе не стоит об этом волноваться. Это ведь хорошо что у нас нет разногласий, — Голд улыбается, проводя большим шершавым пальцем по щеке Саймонса. — Верно, — Иннит это произносит так довольно, что, кажется, он сейчас завизжит от радости. Подросток устраивается поудобнее на торсе гитариста, устремляя взгляд в телевизор. — Больше того, Томми, я думаю, я бы мог прожить с тобой всю жизнь, — большие ладони гладят копну светлых волос, пока мальчик молчит. Они в отношениях уже достаточно долго и достигли огромного доверия друг другу. Конечно, всё ещё не доходило до постели, хоть Томми уже было восемнадцать, Уилбур был уверен, что он с Иннитом – истинные возлюбленные. В ту ночь, когда младший уже тихо спал, музыкант разглядывал в каталоге ювелирного магазина обручальные кольца.

***

Уилбур уже как второй час сидел за компьютером, играя в Майнкрафт на сервере. Он занимался мелочами как: добыча ресурсов, исследования новых местностей и придумывание будущего сюжета. Играть было довольно скучно, но Уилл сам не знал, что его держало. На часах было около десяти тридцати, однако просто пойти спать парень не хотел. Он понимал, что просто не сможет уснуть и начнёт пялиться в потолок, пока не доведёт себя до очередной истерики или впадёт в депрессию. А игра хоть как-то от этого отвлекала, Уилл даже и правда начал чувствовать себя лучше. Он мог спокойно дышать без давления на грудь, слёзы не наполняли глаза каждую секунду, а голова не была заполнена Томми. Это состояние можно описать как опустошенное, но оно даже нравилось Уилбуру. Немного поиграв, стример решил запустить трансляцию, которые так давно не делал. Он пропал с Твича почти на год, но его фанаты были в курсе состояния блогера (они разве что не знали точной причины). В один из дней гитарист заснял видео на телефон с просьбой его простить за то, что он пропадёт на неопределённый срок. Выложив видео в Твиттер, большая его часть показывала поддержку и искреннюю любовь к Уилбуру. Это также ему помогало в трудные минуты. Но Сута словно хотели добить. Буквально после его поста в Твиттере Томми делает признание в том, что у него есть девушка. Голд даже и минуты видео не просмотрел; разрыдался, как маленькая девочка. Ему ужасно больно. Его сердце разорвали на тысячу частей, после растоптав. Само осознание, что его променяли на кого-то другого было для него ужасным. Они не расставались официально, Томми лишь убежал, не сказав ни слова. Так что даже после их ссоры Уилбур надеялся, что всё как-то срастётся, и они опять будут вместе, но, видимо, судьба хотела поиграть по-крупному. Уильям настраивает программы для трансляции, чуть тупя, он правда этого давно не делал. Но вскоре стрим запустился, а Уилл, слегка качаясь на стуле, смотрел на растущую цифру зрителей. Пару минут он молча рассматривал чат, который просто кричал от радости снова видеть музыканта. Голд буквально мог слышать их визги. — Привет, чат, — несколько озадаченно произнёс парень. Он будто заново учиться снимать. Парень разговаривает со зрителями, медленно расслабляется. Прошло около двадцати минут, и былая уверенность вернулась к Суту. Размеренным, слегка хриплым голосом он отвечал на вопросы. Даже сказал причину своего недуга, — Где-то в начале лета, у меня была неудачная помолвка. И она так и не заговорила со мной, — грустно произносит старший, рассматривая полупустую банку от пива. За кадром он быстро её выпивает с горечью в горле. Уилл явно не будет говорить о том, что его «девушка» – это Томми. Да его бы заживо похоронили, причём сам Том в этом бы участвовал. Но гитаристу казалось, что зрителям стоило знать причину его страданий, мало ли они могли думать, что он просто отлынивает или хочет какого-то вторичного внимания. Что было, конечно, неправдой. Единственное, чего хочет Уилбур сейчас – это ласки. Приятной поддержки и снова почувствовать это приятное ощущение любви и трепета в груди, когда рядом находился этот солнечный мальчик. Уилл вновь просматривает чат в молчании, но на губах была слегка блаженная улыбка. Глаза мельком пробегаются, видя, как зрители приветствуют Филзу. — О, неужто Филза Майнкрафт решает к нам пожаловать на стрим? — саркастично, но дружелюбно говорит Сут, слегка придвигаясь креслом на колёсиках. «Привет, Уилбур! Зайди в Дискорд, пожалуйста», — это единственное, что пишет Фил. Даже сейчас Уилл мог слышать его доброжелательный тон. В последнее время гитарист мало с кем общался, даже с его более близкими друзьями как: Филза, Эш, Техно, Квакити и некоторые, которые числились больше, чем друзья. Голд напрягается от подобного; возможно, Фил сейчас начнёт его отчитывать за долгое отсутствие или за скрытие своих проблем. Зайдя в их чат, он почти оказался прав. Было много сообщений от Филзы, где тот, распинаясь, предлагал помощь, спрашивал, всё ли с ним в порядке и, что больше всего удивило Уилбура, в строке одного сообщения: «…Томми звонил тебе и он жаловался мне, что ты не отвечаешь. Перезвони ему как-нибудь…» — дальше всё те же предложения о помощи. Томми ему звонил? Но как он не услышал? Вероятнее всего у Голда был выключен звук, а возможно (он сам не помнит) заблокировал контакт парня в порыве эмоций. Ухмылка меняется на вновь суровый взгляд, пальцы быстро печатают ответ, что-то в духе: «Прости, мне вовсе не хотелось ни c кем общаться из-за последних событий. Посмотришь мой стрим с начала – поймёшь почему. Мне уже в принципе лучше, я справлюсь сам», — он одним кликом отправляет сообщение. Естественно, чат потихоньку сходит с ума от любопытства, что же такое Филза написал Суту. «Я позвоню Томми», — добавляет позже музыкант, продолжая расслабленно сидеть. В тишине он хватает свои старые очки, которые уже какой день пылились на столешнице. У Уилбура было и вправду не лучшее зрение, однако сейчас ему было лень их носить. Ведь понимал, что будет забывать их снять на ночь и очень легко может сломать их. Карие глаза просматривают окно Твича; стрим продлился примерно тридцать пять минут, это мало для обычной его трансляции, но ему нужно поговорить с Томми. Пусть в сердце есть страх, пусть он на него ещё несколько обижен, парень прекрасно осознает, что ему нужно поговорить. Душу питала надежда, что они смогут сойтись, хотя каждый раз, вспоминая об Молли, нынешней девушке Иннита, Уилбур понимал, что ему светит лишь дружба после расставания. — Пока, чат. Может ещё увидимся, — музыкант мягко тянет певчим голосом прощание и выключает стрим и камеру. Гитарист сидит за компьютером ещё пару минут, и в итоге решается открыть чат Дискорда с Томми. Их переписка оборвалась милыми фразочками и бесчисленным количеством сердечек. Было также видны пропущенные звонки от Томми, примерно штук пять. Голда трясёт, его сердце бешено бьётся, а пальцы подрагивают, от чего так сложно попасть на кнопку вызова. Уилбур хватает банку с пивом, открывая новую, делая пару глотков, и нажимает на вызов. Гудки. Голд приходит в себя и подумывает сбросить звонок, как его резко принимают. Есть только молчание и нехарактерные звуки алюминиевой банки, что уже была на столе. — Привет, Томми– — Сука, ты мразь! Ты в курсе?! Я звонил тебе несколько раз! И ты ни один раз не поднял! — крик подростка буквально разрывает перепонки. Он был резким и ужасно громким, шатен поймал себя на том, что подпрыгнул от испуга. Колонки выкручиваются почти на минимум, а уши всё ещё невыносимо болят. — Нахуй ты так орёшь? Я почти оглох, — кряхтит Уилл, несвойственным для него низким баритоном. Сут слышит, как тот недовольно вздыхает и наверняка закатывает глаза. От подобного брюнет начинает злиться. — Уилл, почему ты так долго не стримил? И почему ты мне не отвечал? — мальчишка со странным сарказмом спрашивает об этом старшего. Блондин был явно разозлён, недоволен и раздражён. От такого тона шатену стало противно. Он всегда считал, что его милый мальчик говорит приятным звонким голосом, сейчас же ему казалось, что он отвратительным эхом отдавался в ушах, отчего голова трещала по швам. — Ты и сам знаешь… — бурчит Голд, смотря в содержимое банки; это было интереснее, чем просто слушать претензии Иннита, что было странно. Том должен сам понимать почему Уилбуру плохо, почему он не хотел с ним некоторое время общаться. — Эм... Я не понимаю, о чём ты? В этот момент гитарист оторвал взгляд от банки и уставился в тёмный монитор. Живот скрутило от ужасного чувства злости и желчи, хотелось просто разгромить эту комнату к чёртовой матери. Его страдания, чувства, переживания обесценили за один вопрос. — Томми, ты шутишь? — более настырно и громко спрашивает Уилбур, но ответ явно не последует, — Ты звонишь мне, чтобы издеваться надо мной?! Мне и так херово каждый день, зачем ты всё усложняешь?! — кричит Сут, чуть ли не на ментальном уровне видя перед собой белокурого подростка. Из колонок слышится немного искажённый звук, — Я усложняю?! Да если бы не ты– Связь прерывается. Уилл вырубает компьютер, понимая, что ещё секунда этого бессмысленного разговора и он разобьёт экран. Сут сжимает челюсти, ударяя кулаком по столешнице несколько раз подряд. Боль пронзает кулак и сердце, зубы стискивают до такой силы, что они почти скрипят. Голд и сам не замечает, как очки слетают с переносицы и падают на стол по неаккуратности. Кулак приземляется на очки, раня кожу осколками линз. Словно ошпаренный, музыкант раскрывает глаза и отъезжает на кресле от стола подальше. На ребре кисти были занозы из двух или трёх осколков. Уилл шипит от боли, но по итогу расслабляется и громко вздыхает. Спина облокачивается, а карие глаза слезливо пялятся в потолок, пока одна рука придерживает другую, чтобы не дай бог стекло вошло глубже. Просидев так не больше одной минуты, Сут подскакивает на месте, уходя в ванну, дабы как-то себя спасти от заноз.

***

Яркое солнце светило почти белым светом, будто от лампы. Но хоть на небе не было ни облачка, на улице было не так уж и тепло. Люди ходили в худи или накидывали лёгкие куртки поверх своих футболок. Август оказался действительно холодным. Но лето кончилось, а значит тёплые, приятные деньки скоро станут редкостью. Уилбур, как обычно, вытянул Томми на свидание. Да, именно свидание. Пара ходила в кафе, выпив совсем немного вина. Оба выглядели опрятно и красиво, они не были в дорогих костюмах, скорее в повседневной одежде, но более свежей. Парни идут за руку, проходя мимо пристани. — Ох, это то самое место, — слегка детским голосом произнёс блондин рядом с тем местом, где Уилл ему признался. Тихая пристань с малым количеством людей, красивое небо и море, слабый бриз морской воды и шум прибоя – красота неописуемая. Томми тянет старшего к этому месту; даже не верится, что они уже как несколько лет вместе. Уилбур никогда бы не поверил, что они с этим мальчиком могли быть такой идеальной парой. Он был безумно рад, как и Саймонс. Они были счастливы, но Голду казалось этого недостаточно. Сут слабо нервничает, в его кармане лежала коробочка с обручальным кольцом. Оно было тонким, с золотым переливом, с маленькими бриллиантиками на передней половине. Музыкант не хотел покупать кольцо с огромными камнями за кучу денег. Ему не было жалко, для Томми ему ничего не жалко, но Уилбур уверен, что такой подарок мальчишке не понравится. Иннит был не из тех людей, которым были необходимы дорогие вещи, чтобы казаться крутым. Пока белокурый о чём-то распинается, вспоминая что-то поистине замечательное, Уилл стоит и молчит. Думает, если точнее; в нём мало смелости и он не знал, как перебороть собственный страх, дабы признаться. Казалось, что всё очевидно. Сут встанет на одно колено, протянет кольцо, скажет заветные слова, а Томми согласится. Это было в теории так просто, и Голд даже был точно уверен, что младший согласится с ним обручиться. Но ему страшно. Ужасное волнение пылает в желудке, а лицо становится ужасно угрюмым. — Уилл? — А? Ах, прости, милый, ты что-то говорил? — отвечает встречным вопросом брюнет, поворачиваясь к младшему. Когда он смотрел на Томми ему сразу становилось спокойней. — Ты грустный, всё в порядке? — немного надув щёки, проговаривает Иннит. — Нет-нет, прости, что заставил тебя так думать, — они начинают обниматься. Сердца бьются в унисон, шатен прижимает юное тело к себе, поглаживая светловолосую макушку. Они обнимаются долго, лишь перекидываясь словами и изредка целуя друг друга. В этом моменте всё было прекрасно, наверное, в их жизни не было ничего более романтичного. И Уилл понимает, час пришёл… — Эм, Томми? — имя привлекает внимание подростка, пока Голд слегка отстраняется, — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — парень берёт бледные ладони в свои. Кажется у него дежавю: тот же причал, они снова вместе и Голд готов признаться. Но сейчас Том выглядит менее взволнованно, более задумчивый и любопытный взгляд одновременно смотрел на старшего со слабым опасением. — Мы с тобой уже довольно долго вместе и… Ты мне безумно дорог, я люблю тебя всем сердцем, Томми, — блондин слабо улыбается, слышать подобное так приятно. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне всегда хочется улыбаться, я так рад, что ты мне тогда не отказал, — голос иногда подрагивает, как и ладони в чужой хватке. Томми явно понимает, что Уилл волнуется; медленными движениями пальцев слабо поглаживает костяшки, успокаивая. Но венозные кисти выскальзывают и запускаются в карманы, а Сут стал говорить тише, с улыбкой. — Но я хочу быть больше, чем просто пара, — от этих слов у Томми свернулся узел в желудке; глаза расширились, а брови нахмурились. Неужто он… Уилл стоит перед ним на одном колене, протягивая раскрытую коробочку с кольцом. — Ты выйдешь за меня?.. — неуверенно добавляет Сут. Саймонс молчит. Подросток глотает воздух, шумно через нос. Глаза расширены в страхе, а мальчика начинает подташнивать. Блондин стоит, будто вкопанный, он не может не пошевелиться. Губы лишь слабо приоткрыты, а в глазах кажется виднеются слёзы. — Томми? — повторяет старший, может Том не ожидал этого? — Нет. Теперь для Уилбура замерло время. Саймонс меняется в лице на более отвращённое, словно Уилл сказал, что бросает его. Маленькие слезинки Томми вытирает пальцами, а сам шумно дышит, пока Голд ничего не понимает. — Что? Почему? — руки, что протягивали кольцо, опустились, но аксессуар не прятали. — Уилл, нет, это ужасно! Я не хочу выходить замуж, — Иннит был разочарован, но музыкант так и не мог понять почему. Его терзают, ему хотелось закрыть уши и ничего этого не слышать. — Ты можешь мне объяснить почему? — брюнет встаёт в полный рост и говорит более настырным, строгим тоном. Видимо это напугало Томми, тот отскочил на пару шагов от Уилла. Томми в панике вращает головой, пока маленькие речки слёз начали течь по щекам. Том в истерике закрывает лицо, подрагивая. Гитарист пытается подойти ближе, успокоить, но стоило ладони старшего приземлиться на плечо блондина, тот сразу отпихивает руку от себя, — Видеть тебя не хочу! — в слезах Саймонс убегает прочь. — Томми! — гитарист, кажется, хотел побежать за ним, но стоит на месте, даже сам не понимая почему. Но внутренние голоса говорят, если он и побежит за ним, то будет только хуже. Уилбур стоит пару минут, пялясь в пустоту. Сердце разбито, уничтожено вдребезги. Голд поникает головой вниз, прикрывая ладонью лицо, дабы никто не видел его позора и скатывающихся слёз. Сут не знает куда деваться. Горе волной, словно от цунами, пришибает его. Ещё немного и он просто упадёт на асфальт, расплакавшись. Музыкант шумно выдыхает, через стиснутые зубы и со всей силы, со всей злости, что есть сейчас в нём, выкидывает кольцо куда подальше в сторону песочного берега. Суту было плевать на потраченные деньги, Уилбур лишь хотел поговорить с Иннитом. Гитарист звонил по несколько звонков, но когда блондин не поднял, наверное, восьмой вызов, брюнет просто перестал пытаться. Томми не поднимет и уже, наверное, никогда не заговорит с Уиллом. Гитарист сдаётся, опускает руки, называйте как хотите, но на этом парень ставит точку. Пусть Сут ничего не понимает и как всё пришло именно к этому, Уилбур не знает. И возможно, даже не хочет знать. Домой он вернётся явно не скоро, ведь понимал, что на улице он давал себе некий отчёт действий и разгромить, сломать что-то на улице не сможет только из-за хорошей воспитанности. Дома же парень за одну секунду сломает всё в квартире и разрыдается.

***

Сут прекрасно помнил тот день до сих пор. Жизнь хоть и шла дальше, а в голове лишь одни воспоминания об этом роковом дне, что преследовал его в кошмарах. Уилбуру было отвратно от этих воспоминаний, и хотел бы он просто-напросто стереть себе память, даже больше! Уилл хотел забыть всё, что связано с Томми и всячески с его карьерой, ибо на него обиду таит он довольно сильную. Том так нежно заботился о его хрупкой душе, и по итогу в самый неожиданный момент кинул её об кафель, разбив на мельчайшие пылинки, которые уже не собрать воедино. Пусть Голд и чувствует себя двояко, пусть парень обижен, но он всё ещё любит. Понимает, что любить нельзя, ведь обижен… Всё очень сложно, и брюнет лишний раз не хочет об этом думать, ведь просто сломает себе мозг или сойдёт с ума. В очередной раз гитарист сидел за компьютером и пытался сочинять песни. Было три часа ночи, отличное время для подобного рода занятия. Гитара играла даже не вполголоса, а пение музыканта напоминало больше тихое мычание, чем связную речь. Что-то он помечал на грязном листке, запачканным кофе, а иногда записывал маленькие переборы на компьютер. Казалось, бессмысленная трата времени, но Уилбур сам не знал чем ещё заняться. В двенадцать ночи ему очень захотелось кофе, и парень не смог отказать своему глупому желанию, от чего сейчас расплачивается своим режимом сна. Так скоро и сонный паралич словить можно, но об этом шатен будет волноваться, когда он наступит. Проходит ещё пару минут, и кудрявого брюнета стало даже клонить в сон, но его отвлекает звонок в Дискорде. Это был Томми. Уилбур не знает что делать. Стоит ли поднимать? А если они опять поругаются как неделю назад? Соседи не будут сильно рады крикам в позднюю ночь. Сут отмирает и кладёт гитару в сторону; взяв мышь, Уилл теряется. В панике он решает ответить и принимает для себя решение дать шанс юноше, но если опять начнётся скандал, то он просто скинет трубку, не дожидаясь первого оскорбления. — Хэй, Уилл… — обречённо здоровается парень. Ну, он не назвал его сукой в первые секунды, это радует. — Привет, Томми, — голос звучит сухо, будто Голд не был рад этому звонку. Он действительно был нейтрален к тому, что ему позвонил Том с желанием поговорить; особенно после того, что случилось во время их первого звонка. Но брюнет был рад, что снова слышит этот детский голос, его даже находит маленькая грусть, слыша подавленность в голоске парня. — Как твои дела? — неуверенно спрашивает Саймонс. — Ты точно хочешь спросить как у меня дела? Уверен, ты не для этого сделал вызов, — усмехается старший, но шатену было явно невесело. Гитарист просто листал главную страницу Ютуба, словно ему надо найти что-то действительно «важное». — Ну, вообще нет… — признаётся блондин, вовсе не скрывая своих намерений, — Мы давно не виделись и… Может прогуляемся, когда ты будешь свободен? — Уилл в тихом шоке слушает неловкую речь мальчика. Наверняка он её долго репетировал перед зеркалом, Сут в этом просто уверен. Брюнет молчит секунду, минуту… Он ошарашен подобным предложением, отчего случайно задумался. Неужто есть шанс вернуть былые времена? Когда всё было прекрасно и никаких ужасных событий не совершалось. — Э-эм, — музыкант неловко тянет и, немного придя в себя, возвращается на страницу звонка в Дискорде, думая, чтобы ответить. Он и вправду хотел снова встретиться с Томми и, может быть, даже сможет с ним помириться, хотя бы стать теми лучшими друзьями, которыми они раньше были. — Даже не знаю… — Пожалуйста, Уилл! Кмх, то есть… Это правда важно, нам нужно встретиться, — Саймонс хотел было заныть и почти со слезами умолять пойти с ним, но то ли его чувство гордости, то ли нежелание показывать эмоции, заставляет парень отвечать сдержанно, хоть голос всё равно стал более громким под конец. Сут кусает губы и скептически отводит глаза, но в итоге соглашается, — Ладно, думаю, мы можем встретиться, — шатен пожимает плечами и поправляет чёлку. — Отлично, спасибо! — кажется, Томми не мог сдерживать своего счастья, — Когда ты свободен? — более тихо спрашивает младший. — Думаю в среду, примерно вечером, — сегодня было воскресенье и у музыканта вовсе не было дел, чтобы откладывать встречу надолго. Но Голд чувствует, что ему нужно время прийти в себя, дабы не устраивать каких-то разборок прям на людях. — В среду?.. Раньше не получится? Хотя, впрочем, неважно, думаю, я потерплю до среды, — Уилбур так и слышит эту милую улыбку в голосе блондина, от чего что-то приятное шевелится в животе, заставляя слабо ухмыльнуться. — Пока, Уилл! — Пока, Томми. Их разговор закончился также, как и начался; Голд облокачивается на спинку кресла, напряжённо вздыхая. В голове вертелись мысли о будущей встрече, и в некотором плане Сут даже не верил, что всё пройдёт гладко. Томми яркая, но переменчивая личность, и от одного слова вполне может взять и взорваться. Они были в этом похожи с Томми, блондин мог начать смеяться или радоваться буквально с ничего, а Уилл возмущался и злился по любому поводу. В любом случае эта встреча будет не скоро, но Уилбуру нужно к ней подготовиться.

***

Все эти два дня парень провёл вполне спокойно. У него были атаки паранойи, что всё пойдёт не по плану и они поссорятся так, что мало не покажется. Но выпивая уже какую таблетку валерьянки, ему становилось всё равно, и он решил просто выпить газировки под какой-нибудь фильм. Музыкант также побрился и сходил в душ, дабы избавиться от запашка алкоголя и не казаться главным бомжом на районе. Гитарист удивился, видя себя таким опрятным и свежим, будто заново родился. И вот уже вечер вторника, спать, как обычно, не хотелось от слова совсем. Парень просто лежал на постели, накрытый одеялом, и пялился в потолок. За компьютер садиться не хотелось, ведь сил не хватало просто встать с кровати, но при этом энергии было достаточно, чтобы бодрствовать. Это ужасно бесило Голда, просто дайте поспать! Уилл переворачивается с бока на другой, думая о предстоящей встрече. Волнение завязывалось толстым узлом в животе, от чего руки слабо подрагивали. Но вот Сут ложится на живот, закрывая часть лица в подушке, что видны одни глаза и нос; пока руки были запущены под подушку. Так пролежав несколько минут и думая о всяком бреде, Уильям засыпает.

***

Чувство влаги и духоты одновременно сводило с ума брюнета. Дыхание сбито, а сердце, казалось, можно было услышать всем, кто зайдёт в спальню. Но Уилл явно не хотел, чтобы здесь был кто-то кроме него и Томми. Пальцы судорожно проводятся по влажной чёлке, пока губы шепчут несвязную речь. Можно отчётливо услышать только маты и имя белокурого, что сейчас лежал и извивался на кровати. Сладкий голос протягивал такие же сладкие стоны. Голубые глаза зажмурены в наслаждении, а светлые кудри почти полностью налипли на лоб. Бёдра старшего двигаются быстро, почти не останавливаясь, делая хорошо себе и Томми. Они оба наслаждаются этими действиями, тепло, что разливается по телу, почти выводило из ума. Парни смыкают губы, очередные непрерывные грязные поцелуи через стоны и томные вздохи. Кожа трётся об кожу, вызывая непереносимый жар. Душно, ужасно душно, что невозможно дышать. Ещё немного и, кажется, кто-то потеряет сознание. В животах образовываются крепкие узлы, почти крадя дыхание. — Уилл, — натянутый до предела голос Томми почти неузнаваем; он буквально скулит, сжимая спинку кровати до белых костяшек. Он вентилирует горячий воздух, что не даёт остудиться; губы кусают в преддверии разрядки. Гитарист даже не отвечает, просто целует лоб парня, хватая белокурого за член, надрачивая в такт толчкам. Стоны учащаются и становятся громче, протяжней; Уилбур чувствует свой также приближающийся пик. — Ах, боже! — Саймонс выгибается дугой; на щеке чувствуется что-то мокрое, кажется, это его слюна; это действительно так хорошо, что Иннит не стесняется пускать слюни. Семенная жидкость выплёскивается струёй на их животы и всё заканчивается на этом моменте. Тогда оба, уставшие, падают без сил на постель и засыпают в объятиях. В такой момент люди чувствуют себя потрясающе, только спокойствие и приятная усталость, что аж сердце замирает.

***

Карие глаза сонно приоткрываются от странного чувства тяжести и чрезмерной жары. В квартире Голда обычно всё было плохо с отоплением, поэтому даже в летние дни тут могло быть холодно. Сейчас же Уилбуру казалось, что он находится в печке, с него буквально лился пот. Может он заболел и у него лихорадка? Музыкант переворачивается на спину и шумно выдыхает сквозь зубы. Чувство дискомфорта давит на голову, а Уилл только сейчас понимает, что произошло. Скинув одеяло, он видит стояк, выпирающий из спортивных штанов. Брюнет не сильно удивлён, сон, который ему приснился, был… Весьма содержательным. Голду и вправду последние дни часто приходили эротические сны; проблема была в том, что Уилбур был одинок и слишком подавлен, чтобы заботится об этом всём. Так что случайное возбуждение без причин стало его преследовать, будто ему снова шестнадцать и гормональный период опять тут. Гитарист смотрит в потолок, размышляя; он впервые хорошо спал, а его так невовремя прервали. То ли из-за лени, то ли из-за сильной усталости от резкого пробуждения, Уилбур не хотел заниматься дрочкой поздней ночью, особенно когда завтра… Точнее, уже сегодня у него важное событие и было бы неплохо чувствовать себя бодрым перед встречей с Томми. А то Инниту ещё покажется, что Уилл не хочет тут находиться! — Арх, твою мать, — злобно шепчет брюнет. Он решает пойти покурить, так как делать ничего и не хочется, но напряжение в паховой области явно не даст уснуть гитаристу. Шатен также открывает окно, чтобы проветрить комнату, а сам идёт на балкон, где уже ждала его заветная пачка с зажигалкой. Не проходит и минуты, как сигарета уже находится между пальцами, выдыхая дым. Уилл наблюдал за ночным простором города, который не сильно менялся от часа к часу. Фонарные столбы были давно выключены в парке, так что настоящий мрак стоял во дворе дома. Табачный дым выходил клубами изо рта, давая расслабление телу; напряжение, казалось, спадало, и Сут уже было хотел пойти обратно спать, но чувствует, как кровь приливает к головке, от чего уже больно упирается в одежду. Сут полустонет, полубольно выдыхает. Он явно чувствует возбуждение, но так больно вспоминать то, что тебя радовало до этого. В любом случае Голд не уснёт, пока не решит эту проблему. Выкинув окурок в пепельницу, музыкант возвращается обратно в комнату и закрывает окно. Очередное чувство волнения сковывает шатена, пальцы сжимаются в кулаки, а сомнения навязчивой мыслью появляются в голове. Уилбур ложится на кровать и не знает, что делать. Он путается в собственных эмоциях, но, выдохнув, словно в последний раз, запускает руку под пижамные штаны. Пальцы осторожно поглаживают стояк, словно всё это происходит впервые. Брюнет краснеет, даже не понимая от чего; он отворачивается, переходя границу белья и касаясь плоти. Кончики пальцев холодные и заставляют всё тело вздрогнуть, стоит ладонью охватить член полностью. Карие глаза в смущении смыкаются, пока дыхание медленно учащается. Привыкнув к холодной руке, что уже успела согреться, брюнет набирается смелости и приспускает штаны с боксёрами. Кофейная радужка смотрит на стекающие капли естественной смазки, её было на удивление много, хотя, если так подумать, свои влажные фантазии Уилл долго не ублажал. Сут нервно вздыхает, начиная двигать рукой, образуя тугое кольцо. Ему хотелось закончить как можно быстрее, чтобы просто дальше продолжить спать. Губу закусывают, он так долго не ощущал этого сладкого чувства, когда мышцы сводит приятной болью и ты готов улететь на седьмое небо от счастья. И пусть Уилл давно не дрочил, он явно не забыл как это делать. Даже начинал вспоминать конкретные любимые места, и всё чаще начинал нажимать на них, падая в собственно устроенный экстаз. Ох, эти ощущения, как он по ним скучал… Уилбур просто старается ни о чём не думать и просто продолжать двигать рукой, дабы замять чувство стыда и наконец-то расслабиться. Колени длинных ног словно сами по себе раздвигаются шире для удобства, а другая ладонь запуталась в тёмных кудрях. Веки прикрыли глаза, а спина стала выгибаться. Уилл уже даже не обращал внимания, что стонал в голос, пусть это было тихо, но это явно были стоны, и их сложно было бы с чем-то перепутать. Приятный жар разливался по телу, а в спине колола судорога от сильного выгибания. Перед глазами встаёт удивительно знакомый силуэт с близким окружением. Парень будто вновь проваливается в свои сновидения или воспоминания. Идеальный вид Томми, разложенный на кровати под ним, заставляет Голда ускориться и свести брови к носу. В ушах слышится его голос, такой милый голос, который очаровывал и заставлял Уилла блаженно улыбаться. Брюнет чувствует, как приближается к концу, он шумно дышит и, уже полностью чувствуя эту накатывающую волну, тихо матерится. — Бля-бля-блять-… Ох, Томми, — чуть громче под конец добавляет гитарист, выгибаясь почти в мостик, а струи спермы пульсирующими нитями падают на руку. С сильной отдышкой и стеклянными глазами Уилл устало, но довольно улыбается. Такое приятное чувство в груди раздаётся пульсацией, пока парень медленно возвращается с небес. Он лежит с прикрытыми глазами, вспоминая, как они с Иннитом отдыхали в обнимку на кровати, засыпая вместе. Это было так уютно, казалось, что у шатена в груди сейчас выйдет из-за туч личное солнышко и согреет его заблудшую душу. Это действительно было хорошо, но уже оклемавшись, Голд уходит в душ, дабы привести себя в порядок. Он успел ужасно вспотеть, а Уиллу явно не хотелось плохо пахнуть при встрече. Гитарист быстро принял душ, освежившись; он почти смог уснуть, лежа в ванне под струями горячей воды. Но кое-как, из последних сил, Уилл падает на постель, укутываясь в белое одеяло, создавая «живой сугроб». Уилбур засыпает крепким сном, словно младенец; он будет спать очень долго и, наверное, впервые выспится за последний год.

***

Томми стоял на пристани в ожидании друга, он был на удивление спокойным, однако явно начал бы нервничать, увидев Уилбура поблизости. Но уже был вечер, четыре часа, как они и договаривались, даже позже. Неужто опаздывает? Том ждал дальше, не хотелось всё бросить из-за простой человеческой забывчивости, и, дабы скрасить свою скуку, блондин решает походить по пляжу. Песок уже остывший, но всё ещё приятно греет подошвы кроссовок. Иннит ходит недалеко, так как боится упустить Уилбура из виду, но его всё не было и не было. Может он забыл о встрече вовсе? Белокурый набирает контакт старшего, но его моментально сбрасывают. — Он меня заблокировал? — недовольно шепчет Саймонс, — Тварь, — парень злится, ему нужно сказать Уиллу кое-что очень важное, а он, видимо, даже слушать его не хочет. Но Томми понимает почему, он прекрасно знает, из-за чего Уилл его избегает и не желает видеть. И это даже справедливо: кто захочет увидеть свою любовь, которая по итогу разбила тебе сердце, так и ещё во всём винит только тебя. Томми знал, почему Уилбур не стримит и не выкладывает видео, он знает, почему у Lovejoy давно не было песен, и знает, почему Голд ни с кем не разговаривает. Том винил себя, ему было стыдно, но то ли гордость, то ли чрезмерная обида, что его игнорируют, заставляла кричать и оскорблять гитариста, хотя тот вовсе ни при чём. Иннит решает зайти дальше; видимо, Уилл уже не придёт. Блондин подходит немного ближе к воде, издалека рассматривая её гладь. Тёмные тучи шли прямо от моря; видимо, дождь будет сильным. Юноша не торопится, а просто смотрит на волны, которые иногда усиливаются от ветра, но что-то цепляет взгляд. Немного справа и совсем недалеко от него что-то резко блеснуло, привлекая внимание. Иннит подходит за два шага к находке и поднимает предмет. Это было кольцо, оно было полностью в пыли от песка, но тонкие пальцы быстро её стряхивают. У младшего пропадает дыхание, когда понимает, что это его кольцо. То самое обручальное колечко, что ему протягивал Уилбур, предлагая стать одной семьёй и быть вместе до конца своих жизней. Томми разглядывает его так бережливо, словно боится сломать. Выглядит красиво, наверняка оно стоило много денег, а Том даже не захотел смотреть на подарок. Иннит скучает по тем временам, когда они были вместе с Уиллом, когда они были парой и дополняли друг друга. Хочется вернуться в прошлое и вместо криков и ссор сказать заветное да. — Томми? Прости, что опоздал, — сзади слышится знакомый баритон, весь запыхавшийся и смущённый. Младший почти подскакивает на месте, пряча кольцо в карман худи. Блондин оборачивается, слабо улыбаясь гитаристу, что заинтересованно смотрел на парня. — О, привет, Уилбур! — Томми выдавливает голос с фальшивым тоном радости. Иннит не хотел улыбаться и не хотел смеяться, ему хотелось плакать, обнимая старшего, он так по нему скучал. И вот он, наконец, перед ним! Они не виделись уже очень долго, а обстоятельства не позволяют даже нормально обняться. — Для чего ты меня позвал? — музыкант с редкой отдышкой решает спросить, ведь это больше всего его интересовало. Сут кладёт руки в карман своей ветровки, что не сильно согревала, но это лучше, чем обычный свитер. Брюнет старается казаться невозмутимым, хотя нижнюю губу закусывает на автомате, ощущая огромное волнение. — Э-э… — язык буквально проглотили, дышать становится труднее, Том готовился к этой встрече и не раз проговаривал про себя весь этот разговор, продумывая каждую возможную фразу, — Это… Это не так важно. Мы можем прогуляться? — блондин видит удивлённое лицо старшего, но тот кивает, идя впереди юноши. Даже когда оба сходят с пляжа на обычную дорогу знакомых улиц, они идут порознь, никак не разговаривая. Глухое, неловкое молчание, что так давит на сердце младшего – это, наверное, самый неудобный момент, который только мог бы быть в их осознанных жизнях. Но кое-как Томми старается слегка разрядить обстановку, — Ну-у, как жизнь? — Как всегда, плохо, — посмеивается Голд, уважая смелость парня в таких моментах, — А ты как? — беспокойство заставляло сердце трепетать, такие милые глаза карего оттенка смотрели на него с такой нежностью. Даже уже не находясь в официальных отношениях, Уильям всё ещё смотрит на него так, словно они вместе уже все пять лет, если не десять. — Нормально… Я думаю, — они оба врали друг другу. Том чувствовал себя просто отвратно; каждый день кажется угрюмым и серым, лишь из-за отсутствия этого замечательного человека – Уилбура. Иннит не чувствует радости уже давно, и большинство шуток со смехом либо наиграны, либо сказаны через боль. Душа просто кричала и внимала присутствие Голда в его жизни, он ему необходим как воздух. Но сколько бы звонков не было бы сделано, только сейчас они смогли пересечься. Уилл тоже врал, но только наполовину. Ему было плохо от всего пережитого, и каждый день был похож на прошлый. Он буквально жил в дне сурка, ничего не менялось с часом или секундой. Гитарист либо пил, либо курил на балконе, либо залипал в телефоне, не делая ничего продуктивного. Но уже ближе к нынешним дням Суту становилось как-то радостней, тёплые чувства посещали его всё чаще; смысл, что, казалось, был утерян, стал снова возвращаться. Парню очень помогли стримы; все его зрители такие лапочки, ни одна из последних трансляций не обходилась без комментариев поддержки и заботы зрителей. Это было так мило! Все эти кучи сердечек; Уиллу казалось, что он их не заслуживает, однако на душе было гораздо легче, и жить, казалось, становилось проще. Но вот, снова это глупое молчание, они не могут обсудить что-то иное. Боятся показаться глупыми и словить стыдливый румянец. Поэтому в тишине, прослушивая гул машин, крики чаек и случайно подслушивая отрывистые предложения из чужих диалогов, они молча шли, стараясь даже не встречаться взглядами. — Может выпьем чаю? — решает остановиться Уильям на секунду, рассматривая круглые большие глаза. Они и правда безупречны… Иннит дружелюбно улыбается и охотно кивает, получая такую же ухмылку от старшего в ответ.

***

Проходит около часа или больше, никто не обращал на это внимания. Бывшая пара пила чай вместе, общаясь на любые темы, смеясь. В такой момент Том чувствовал, как бабочки порхают в животе, заставляя слабо подрагивать от счастья. Саймонс так скучал по этому душевному общению, они разговорились на несколько тем, обсуждают свои и чужие жизни, разные интересы и забавные мысли. Но уже было около семи часов, в кафе было более пусто, а друзьям пора было расходиться. Томми был доволен сегодняшним днём и был безумно рад, что смог наладить контакт с Уилбуром. Правда он вовсе забыл сюжет своего диалога, из головы также вылетела мысль о важной новости. Но раз Томми забыл об этом, то это было не так уж и важно. Оба выходят из заведения, а блондин глотает морской воздух; тучи, которые разглядывал вдалеке Саймонс пару часов назад, уже были над Брайтоном, и ливень быстро набирал обороты. Капли дождя казались незаметными, но сильный порыв ветра, словно пощёчина, бьёт по щекам вместе с холодной дождевой водой. За минуту маленький дождь становится настоящим ливнем, от чего они промокают до нитки. Сут быстро хватает младшего под укрытие своей куртки, быстрее уводя младшего подальше от отвратного дождя. Они бегут прочь от погоды, хотя только сейчас Том задумывается: куда они сбегают? Белокурый оглядывает местность, пусть несильно всё видно, но он сумел узнать парк, что был во дворе дома шатена. Они забегают под козырёк подъезда, и Уильям выпускает Иннита из-под «крыла» своей куртки. Томми слабо мёрзнет, на улице бушует сильный ветер и ужасный ливень. Настоящий ураган, также было довольно поздно, и Том боялся один возвращаться домой. Музыкант ладонями вытирает лицо от лишней влаги, в отличие от Саймонса Уилбур промок как раз-таки очень сильно, кудрявая чёлка прилипла ко лбу, а вся одежда была на пару оттенков темнее из-за лишней воды. Голд тяжело вздыхает, проронив тихую речь, — Погода отличная, — сарказм. Томми неловко стоит в пару шагов от старшего, потирая руки, ему сложно сказать это, но он пытается, — Уилл… Э-эм… А ты будешь очень против, если я переночую у тебя? — юноша даже и не надеялся на положительный ответ, ведь правда понимал, что они поломали все пути друг к другу и, наверное, навсегда останутся просто друзьями. Как же это бесило Саймонса. — А, да, конечно. Уже поздно и идти одному в такую погоду опасно, грозы хоть и не обещали, но мы же не хотим рисковать? — Сут слабо улыбается, немного наклонясь к мальчику, погладив его светлые волосы. Иннит быстро кивает, счастливо улыбаясь; сердце пропустило удар, они были довольно близко, что внутри живота всё скручивалось. Но гитарист отходит, открывая ключами дверь подъезда, и пропускает Томми зайти первым, приглашая. — Надеюсь тебя не смутит, что у меня грязно дома, — Уилбур говорит с опаской, хотя лицо и не выражало каких-либо ярких эмоций. — У меня дома не чище, — они посмеиваются, но на этом диалог заканчивается. Домой к музыканту они шли уже в тишине, и только когда дверь квартиры Сута открылась, тот проронил, — Будешь спать на диване. Томми не был против, конечно, было бы лучше, если бы они спали бы вместе, в одной кровати, но Уилл скорее просто засмеется ему в лицо, чем всерьёз воспримет это. Оба заходят в прихожую, снимая верхнюю одежду, белокурый парень только снимает кроссовки, ведь под бело-красным худи нет даже майки. — Чувствуй себя как дома, — слегка устало говорит Голд, уходя в какую-то комнату. Оттуда вскоре слышатся звуки воды; кажется, он ушёл в душ. Иннит решает осмотреться: ничего не изменилось с последнего посещения этой квартиры. Те же однотонные стены, тот же скрипучий пол, те же побитые двери. Стало только пахнуть менее приятно, а также куча неубранной посуды на кухне, какие-то бумаги на кофейном столике, незастеленная постель в комнате Уилла и просто удивительное количество бутылок и банок из-под пива и энергетиков. «Неужто это всё из-за меня?» — думает про себя белокурый, подходя к тёмно-зелёным бутылкам, спрятанными за кроватью. Иннит был в шоке от количества пустого стекла, раньше наполненного алкоголем. Видно также сорванные этикетки вина и водки. Саймонсу становится не по себе. Парень смотрит также на стол, где было не меньше мусора, но больше всего привлекли внимание разбитые очки с погнутой оправой. «Видимо, Уиллу было в последнее время не очень хорошо». Иннит не знает чем заняться, пока Сут в душе. Ему бы тоже не помешало помыться; мальчик вспоминает о промокших джинсах, что неприятно натирали кожу. Том хочет переодеться, но одежды у него, конечно же, с собой не было. Парень направляется к ванной комнате, но Голд успевает выйти из ванны быстрее, чем Иннит мог подумать. Младший замирает на месте, пока лицо заливается красным цветом, напоминая помидор. Сут вышел только в одних своих спортивных штанах, что оставил в ванной ещё прошлой ночью, и без какого-либо верха. Саймонс приковывает взгляд к торсу Голда, попросту не может оторвать взгляд. — Что такое? — звонко произносит брюнет, подходя к блондину. Голубоглазый не может и звука выдавить, он лишь нервно глотает воздух, чувствуя себя крохотным по сравнению с высоким шатеном. Том на секунду даже пугается, когда замечает, что гитарист приближается, но тот просто шёл в свою комнату, дабы надеть свежую футболку. — Кмх, забей… — почти шепчет младший, наконец, оторвав взгляд от тела старшего, — Я хотел попросить одежду. Я немного промок, — Иннит указывает на мокрые джинсы, от них пахло сыростью. Носки также неприятно хлюпали при ходьбе и, возможно, оставили мокрые следы на паркете квартиры. Уилл одобрительно кивает и находит белую майку с принтом, а также светло-зелёные шорты по колено. — Держи, — одежду передают, а точнее кидают прямо в руки парниши, что еле как смог их поймать. Младший уходит в туалет и переодевается. В свежей одежде гораздо приятней, но Иннит чувствует странно-приятный запах. Он принюхивается к футболке, улавливая запах одеколона старшего. Саймонс буквально вдыхает этот запах раз за разом, теряя голову и наслаждаясь этим ароматом тела бывшей любви. Ох, как же ему одиноко. Том всё-таки выходит из уборной и не знает, чем заняться. На улице темно и ливень, а на часах не так уж и поздно, чтобы идти спать. Младший заглядывает в комнату гитариста, что сидел за столом, ожидая включения компьютера. — Хэй, Уилл, — белокурый окончательно заходит в комнату, на него смотрит пара карих глаз. Хоть голос звучал уверенно, живот скручивало от непонятного чувства, — Не хочешь постримить? — парень улыбается, и улыбается ещё шире, когда Голд не смеет отказываться от такого заманчивого предложения.

***

Проходит около часа или двух. Стрим прошёл божественно! Все зрители были в восторге и крайне радовались прибытию их дуэта: «Crime Boys». Они веселились и болтали с чатом, делились новостями. Но вот уже было около одиннадцати вечера и гитарист хотел бы поспать, ведь прошлую ночь он занимался делами, которые гораздо интереснее, чем обычный сон. Уилбур, как заботливая хозяйка, постелил свежую постель и подушку для Томми на диван и выдал одно из одеял, а когда тело юноши уже безмятежно лежало на диване, Уилл также нашёл один из пледов, тоже отдав его Томми. Вся эта забота заставляла сердце Иннита громыхать, словно гроза за окном. — Спокойной ночи, Уилл, — Иннит уже лежит на диване, накрытый одеялом и готовый ко сну. Голд расслабленно улыбается и, весь уставший, тихо отвечает, — Тебе тоже, Томс, — гитарист выключает свет в зале и закрывает дверь, чтобы младшего ничего не нервировало. Иннит лежит, слыша, как в соседней комнате скрипит пол, а после и кровать. За этим следует тишина. Саймонс пытается уснуть, день был насыщенным, причём Уилбур вряд ли разрешит ему задержаться у него утром, как бы блондину этого не хотелось. Голубые очи, что почти блестели в ночной темноте, рассматривали окружение. В зале очень неуютно, жуть как темно, стены буквально давили на него. А сам диван стоял посреди комнаты, отчего было ощущение чужого присутствия за спиной. Иннит прикрывает глаза, стараясь себя успокоить; он решает отвлечься на что-нибудь другое, дабы не загнать себя в ещё большую паранойю. Мысли сами переключаются на Уилбура, вспоминая, как весело прошёл стрим и его поведение в принципе. Старший ни капли не изменился с момента их знакомства, разве что голос стал более хриплым, а тело более худым. Том до сих пор не может забыть эту картину, да, он видел его голым, да даже полностью! Но Иннит в тот момент просто хотел пройти сквозь стену, в которую почти вжался, дабы скрыть свои эмоции. Юноша не видел его таким слишком долго, что уже полностью забыл каково это, видеть свой предмет воздыхания без одежды. Блондин снова пытается уснуть, минут шесть он лежал с закрытыми глазами и ворочался, пытаясь найти удобную позу. Но провалиться в сон так и не получалось, сильный дождь, что бил со всей силы в окна, ужасно отвлекал и не давал спокойно поспать. Веки вновь раскрылись, в телефон лезть не хотелось, ведь есть огромный шанс просидеть там до самого утра. Так что Томми просто думает. Думает об Уилбуре. Том точно не знает, могло ли бы у них всё срастись, и будут ли парни снова встречаться, как это было несколько лет назад. Белокурый слабо улыбается, вспоминая все их прогулки и время, что они проводили вместе. Уилбур был действительно идеальным первым опытом, он научил его всему, был понимающим и добрым, всегда поддерживал и мог успокоить. Шестнадцатилетнему Томми тогда безумно повезло найти себе такого человека, другой вцепился бы в парня и никогда бы не позволил ему уйти, а Томми… Томми всё проебал, будем честными. Блондин с тоской вспоминает те кофейные глаза, что рассматривали младшего, пожирая взглядом; они смотрели на него всегда с любовью и Том был уверен, что Уилл никогда не сможет его обидеть. Они были почти зависимы друг от друга, но вовсе не хотели это исправлять. Все те черты лица Голда: они сводили с ума сердце мальчика, оно стучало в два раза быстрее, когда видел улыбку на лице старшего. Видя брюнета счастливым, Томми просто переставал уметь дышать. Его мозг плавился под всем жаром румянца, что выступал на щёках каждый раз, когда они целовались. Ну, а губы Сута… Это то, на что Томми мог молиться. Мягкие, словно шёлк. Их хотелось целовать до потери пульса, до такой степени, что губы начнут болеть, а сознание помутиться. Они были приятного розового цвета, словно спелая вишня или хорошо забродившее вино. Возможно, Томми умом тронулся, но желание было почти непреодолимым. Хотелось снова целовать, терзать эти губы в страстном танце, теряя самого себя. Он просто обязан снова его поцеловать. Саймонс всё равно не мог уснуть, поэтому придумал, пусть и дурацкий, но план. Белокурый встаёт с дивана и на цыпочках идёт к комнате старшего друга. Если он не спит, то просто скажет, что у него бессонница и хотел с ним поговорить. Рука сжимает ручку двери и задержав дыхание, юноша отпирает дверь. Уилбур мирно спал на боку, пока блондин стал подходить медленными шагами чуть ближе. Но резкий скрип половицы был настолько громким, что Иннит останавливается на месте, смотря в ужасе на Голда, что сонно открывает глаза и присаживается на постель. — Томми? Что ты делаешь? — Уилл потирает веки, стараясь хоть немного приобрести бодрость. Хотя, который вообще час? — А-а… Мне кошмар приснился! — выпаливается первое, что пришло в голову. Сердце уходит в пятки, а Иннит уже корит себя, что вообще пошёл на подобное. Стыд начинает пожирать парня с головой, он опускает светлую макушку, даже не желая смотреть в глаза Уилбуру; но по итогу слышит усталый вздох, — Хочешь поспать со мной? — это странно, но Томми просто не может отказаться. Голубые глаза расширяются и тот радостно кивает, подходя к кровати музыканта ближе. — А могу я– — Обнять? — Уилл прерывает младшего буквально на полуслове, сразу заканчивая его просьбу. Томми удивлённо смотрит на Уилбура, неловко ухмыляясь, вновь неуверенно кивая головой. Одеяло отдирают специально, чтобы впустить светловолосого, тот максимально аккуратно ложится на кровать. В темноте этого не видно, но бледные щёки почти полностью покрылись яркой пунцой, пока губы глупо улыбались. — Приятных снов, Томс, — снова желает Сут. Его голос звучит тихо и отдается приятным эхом в голове у юноши. Иннит видит, как карие глаза вновь закрываются в надежде поспать. Младший же просто говорит взаимно «хороших снов» и продолжает пялиться на лицо старшего, съедая его заживо взглядом. Мозолистые ладони лежали на спине у парня, пока сам Иннит гладил грудную клетку Голда, ощущая силу мышц под одеждой. Это будоражило фантазию, а по спине пробегал табун мурашек. Томми тихо, часто дышит через приоткрытые губы, любуясь своим искусством. Именно своим, Томми просто отказывается его отдавать кому-то другому. Он слишком идеален для других, слишком идеален для него; но, в отличие от других, Уилбур выбрал Томми сам, по своей воле. Бледные пальцы играются с кудрявой чёлкой брюнета и аккуратно её поправляют, ведь не дай бог Уилл проснётся. Тыльной стороной указательного пальца младший ведёт по черте скулы парня, поглаживая его мягкие, но худые щёки. Вскоре ладонь ложится полностью на щёку, поглаживая кожу большим пальцем. Дыхание крадёт жуткое волнение, Голд наверняка уже крепко спит. Саймонс старается успокоить себя, но паника быстро нарастает, когда своими дрожащими губами он прилегает к раслабленным, тёплым губам, от которых немного отдавало спиртом. Томми вжимается в них с бескрайним желанием и ужасной тоской. Такие мягкие… Прямо как четыре года назад. Томми проваливается в эти чувства, лицо пылает сильным жаром, а пальцы неловко цепляются за кожу другого, царапая её. Это почти личный рай, но его быстро разрушают. Широкие ладони отдаляют блондина от себя на достаточное расстояние, пока гитарист в шоке садится на матрас, вытирая губы от лишней слюны. — Томми, какого хера?! — Уилбур явно возмущён, но говорил громким шёпотом. То ли нежелания будить соседей, то ли голос осип после дождя или сна. Белокурый парень пугается, вовсе не желая отвечать на вопрос. Он прячется в подушке, тупо хотя в ней раствориться. Вроде ему двадцать один, а боится опозориться как пятилетний ребёнок. Иннит с придыханием начинает извиняться, речь приглушена из-за ткани подушки. — Прости-прости-прости! Я виноват! Извини меня, Уилл!.. — Саймонс буквально молит Сута простить его. Сердце обливается кровью, слыша вместо довольных стонов на поцелуи подобное недовольство. Блондин накрывает себя подушкой, вовсе не желая слышать ещё что-то. Том прекрасно понимал, что после подобного ему в глаза не захотят смотреть, зачем он только полез?! Было всё хорошо, всё налаживалось! Он всё испортил! — Том, зачем ты это сделал? У тебя есть девушка так-то! — Голд глотает воздух, чувствуя как в животе что-то скачет из стороны в сторону. Томми действительно хорошо целовался, и как бы Уилбур не хотел это признавать, ему ужасно понравилось, особенно спустя столько лет. Вновь почувствовать эти нежные губы, что походили на маленькие облачка. Уиллу повезло, что они в темноте, а иначе бы Иннит явно заметил бы его красноту щёк и остекленение глаз. — Не думал, что ты готов изменить, — несколько разочарованно проговорил Сут, окончательно затыкаясь. Ему хотелось услышать мнение Саймонса, что пока кроме извинений ничего не сказал. Но вскоре слышится вздох, а за ним и слова, — Нет никакой девушки. — Что? — Уильям не шелохнулся, лишь сидел, как статуя, наблюдая за слегка подрагивающей спиной младшего и видя золотые пряди, торчащие из-под подушки. Младший, наконец, привстаёт, что его предложение можно слышать членораздельно, а в эти морские очи снова можно заглянуть. Иннит выглядит усталым и разочарованным, причём непонятно в чём именно. В самом себе, в том, что рассказывает правду, или что поцеловал Сута, когда их отношения были менее, чем дружеские? Возможно, из-за всего и сразу. — Нет у меня девушки, Уилл. Молли – это просто сценарный образ. Его мне помогает делать моя подруга с колледжа, — Иннит садится почти на край кровати, в позе лотоса, устремляя взгляд на скрипучий матрас. — Зачем? — Голд быстро обрезает слова блондина, ведь ему нужны ответы. Ему необходимо знать правду! — Да потому что мне надоело, что меня воспринимают как ребёнка! Я уже давно совершеннолетний, но люди всё ещё называют меня маленьким… — последние слова он прошептал на одном дыхании, — Я хочу, чтобы меня воспринимали как зрелого человека, а не полудурка с детским мозгом, — грубо говорит парень, кусая собственные губы. Либо он сейчас заплачет, либо закричит. Но молчание постигает их двоих. Кофейная радужка осматривает младшего, будто видя его впервые. Брюнет чувствует, как сердце пропускает удары, то бьётся об саму грудную клетку. — Томми… Мы ведь любим тебя таким, какой ты есть. Тебе не нужно доказывать свою зрелость, просто будь самим собой, все любят тебя именно таким – милым, беззаботным мальчиком, — длинные пальцы музыканта приподнимают подбородок светловолосого, заставляя небесные зрачки вглядываться в это, несомненного уровня красоты, лицо. Голубоглазый улыбается; он накрывает своей ладонью кисть старшего, прижимаясь к ней щекой только сильнее. — Просто ты… Выглядел с ней таким счастливым, — печально признался шатен, более интенсивно поглаживая молочную кожу. — Забавно, — тихо шепчет белокурый, смотря куда-то в даль, — В то время я сидел на антидепрессантах, я ходил к психологу и у меня были частые нервные срывы, — Голд в страхе округлил глаза, его мальчик так сильно страдал после того, что он сделал… Уилбур чувствует себя отвратно, ведь раньше он считал Иннита эгоистом, что даже никак не реагировал на их недорасставание. А на самом деле настоящим эгоистом был сам Сут. — У тебя были нервные срывы?! — Уилбур уже говорит более отчётливо; его руки обхватывают лицо младшего, словно тот где-то ударился, и он пытается рассмотреть место ушиба. Томми молчит секунду, минуту… Они сидят долго в тишине, после гитарист слабо придвигается, поправляя светлые локоны. — Прости меня, — шепчет музыкант, хотя это сложно назвать шёпотом, это больше похоже на тихую речь, от чего голос звучит более низко и глубоко. Иннит не принимает эти извинения, ведь они вовсе не к чему. По его мнению, виноват больше он сам, и кто должен просить прощения, так это он, — Ты меня извини, — также тихо проговаривает Саймонс, но его тон звучит скорее нежно и умиротворенно. Проходит лишь миллисекунда, и парни скрепляют губы в поцелуе, им нужно это. Они чувствуют в этом такую необходимость, как рыба нуждается в воде, животное в еде, а человек в воздухе. Губы переплетаются, медленно двигаясь, снова ощущая это приятное тепло, что растекалось по всей груди внутри. Но обороты быстро растут, из невинного поцелуя без языка они быстро переходят к страстному поцелую в засос. Они так скучали по друг другу, что руками захватывают почти всё тело к себе в объятия, больше не желая когда-либо отпускать. Бледные, тонкие руки лежали на широких плечах и крепко охватывали шею, пока мозолистые ладони старшего лежали на лопатках младшего, почти впиваясь в них ногтями. Воздух постепенно становится душным, а оба настолько увлечены друг другом, что уже не замечают собственных стонов и скулежа. Сердца бьются в одном темпе и, кажется, у них оно одно на двоих; пара то останавливает свои поцелуи, то с новой силой их возобновляет, не давая и секунды на отдых. Губы уже блядски блестят, они искусаны и растерзаны, глухая боль в мягких мышцах губ вскоре становится почти невыносимой, а им всё равно мало. Они отстраняются всего на минуту-две, дабы втянуть свежий воздух и дать губам отдохнуть. Их лбы соприкасаются, а глаза смотрят так влюблённо. Они разглядывают столь родные лица, начиная улыбаться. Блондин немного отстраняется и упирается ладонями в плечи брюнета. Он его слабо толкает и Уильям понимает намёк. Старший ложится, но его голова с торсом были немного приподняты благодаря подушке. Иннит седлает бёдра высокого, пока хрупкие ладони упирались в грудь Суту, чувствуя его бешеное сердцебиение. Саймонса вновь наклоняют к себе для грязного поцелуя, вздохи, мычание – всё это постепенно сводит юношу с ума. Лицо горело, казалось, что у него температура. А каждый раз, когда язык Голда проникает глубже и властно проходит по чужому языку, заставляет Томми содрогаться и чувствовать тепло, что задевало нервы ниже пояса. Они передают эту любовь, что так давно хранилась внутри них. Им не нужно слов, не нужно что-то доказывать, нынешних действий достаточно, чтобы показать их отношение друг другу. Но вот губы расходятся, они дышат в унисон, рассматривая ширь чужих глаз. Один наблюдает в бескрайнее море, что пучиной затягивает глубоко внутрь. Другой наблюдал в пустоту, что напоминала ночное небо во время пасмурной погоды. Ни одной звезды, зато искры из сердца стреляют, что видно и так. — Я люблю тебя, — шепчет Уилл, прикрывая веками уставшие глаза, и на секунду прислоняется к губам, оставляя невидимый след, — Больше всего на свете, — Томми достаточно этого услышать, чтобы просто растечься и упасть в объятья Сута. Младший обнимает широкую грудь шатена, стараясь сдержать слёзы радости. — Я тоже тебя люблю, Уилби, — слова слезливо вырываются, и Том, кажется, и правда сейчас начнёт реветь. Голд тихо посмеивается, перебирая музыкальными пальцами светлые пряди, словно он играет на струнах гитары. — Прости меня, пожалуйста, — Иннит поднимается, вновь сидя на бёдрах и упираясь руками в грудь, — Прости, что отказал тебе тогда… — Кстати, почему ты отказал? — Уильям спрашивает, выгибая бровь; и вроде тема довольно болезненная для него, однако выглядит он спокойно, даже улыбается. Рукой он гладит сгиб на ногах и поднимаясь чуть выше на талию. — Уилл, мне тогда было только девятнадцать. Мне было так страшно! Наши отношения для меня слишком много значат, а я был считай тогда подростком, и я… Я боялся этой ответственности, — блондин поправляет волосы и вытирает слезившиеся глаза. Сут быстро реагирует и немного приподнимается, из-за чего его лицо было ближе к Томми, а сам юноша сидел теперь уже на коленях гитариста, — Я боялся разочаровать тебя. Мне были в новинку все эти отношения и… Я не думал, что будет всё так быстро и серьёзно, — брюнет кивает. Он действительно виноват и вполне мог догадаться, что Томми пока явно не готов к семье и в принципе хотел побыть беззаботным. Может, жизнь в браке и не сильно отличается от жизни в обычных отношениях, однако их уже связывал бы документ с обручальными кольцами, и разойтись было бы гораздо сложнее. — Прости меня, я правда поспешил. Мне стоило обсудить это с тобой, — предложения звучат подавленно и стыдливо, но Том обнимает Уилбура, восстанавливая его былое спокойствие. — Я прощаю тебя. Они сидели так почти всю ночь в объятьях. Местами они разговаривали или целовались; они обсуждали, что будет дальше. Парни решили попробовать всё сначала и не спешить на этот раз. Медленно проходить этап за этапом вместе.