Ты мне нравишься, Чон Хосок

Близилась полночь. Из-за долгой и изнурительной тренировки Сокджин почти валился с ног от усталости, а ведь он уверен, что танец совсем не отработан, и ему ещё столько времени проводить здесь, в душном зале, если айдол хочет улучшить качество. Но самое главное в этом то, что скажет Хосок на этот счёт. Это всегда самое главное, а особенно для Джина. Джин так влюблён. Влюблённость эта никогда не была так очевидна, ведь старший достаточно хороший актер для того, чтобы держать свои чувства в секрете. Конечно, иногда он лажал на этом, но в основных случаях Сокджина нельзя было раскусить. В итоге фанаты шипперили его с Намджуном, друзья думали, что у него есть подружка, мемберы подозревали, что он встречается с девушкой-менеджером... А он сам... Ну вот так вот. Сокджин с громким стоном усталости лег на холодный пол, рискуя простудиться, но это сейчас было так не важно. ныли абсолютно все мышцы, кружилась голова, и множество мыслей на счёт своего жалкого существования Джин отодвинул куда подальше— главное сейчас то, что он вряд-ли сможет добраться домой самостоятельно. "Позвони Хосоку",— навязчивая мысль никак не хотела перестать беспокоить Сокджина, и он наконец подчинился ей. С трудом дополз до телефона и достаточно сильно удивился, увидев 37 пропущенных звонков от абонента, подписанного как "Хобибибейби ❤️🤏🏻". "Надо переименовать, глупо выглядит",— ещё одна навязчивая мысль улетела, согнанная невероятным теплом в зудящей грудной клетке Сокджина при виде этого "Джин~аа, почему ты не отвечаешь, с тобой все в порядке" с охапкой восклицательных и вопросительных знаков. Он минуту колеблется, но всё-таки с трепетом нажимает на кнопку вызова. Длинный гудок. —Хён!!! Родной голос, пусть и возмущенно-обеспокоенный, оказывает невероятный эффект, а особенно в состоянии Джина в данный момент, и… Ему так сильно хочется плакать, что сил сдерживаться уже нет. — Хён??? Молчаливые слёзы начинают скатываться по идеальному носу, с которого продолжают падать и завершают своё путешествие на все так же холодном полу. — Хён, пожалуйста, ответь мне, что происходит?! Сначала ты пропадаешь на сутки, потом не отвечаешь на мои звонки, а потом молчишь в трубку!! Я уже не знаю, что думать, Джин… — Хоба… "Он всё-таки услышит это, а я и не думал, что по моему голосу все так очевидно", подумал старший. — Дж… Джин, ты что… Плачешь? "Да, я так и знал", с печальной ухмылкой подумал он, собираясь духом для следующих слов, что ему нужно будет сказать. — Хоба… Пожалуйста, хм… Приедь сейчас… На студию у *, я… Кажется, не смогу… Добраться до д… — Жди меня. Хосок сбросил вызов. Внезапная оглушительная тишина стала давить. С Сокджина неожиданно как будто сняли все эмоции, оставив только пустоту. И он лежал и смотрел в грязно-белый потолок, пытаясь понять, найти, запомнить— что? Он сам не знал, что происходит с ним же самим, он пытался догнать свои мысли, но они ускальзывали от него, и единственной целью его существования в данный момент было целое ничто. Моральное и физическое состояние смешались, образуя смесь глубокой апатии и усталости, и Джин до отвратительного сильно чувствует это. Полпервого. Резко распахивается дверь, и Хосок громко хлопает ею, буквально влетая в темную комнату, с завидной скоростью подбегая к с первого взгляда безжизненному телу в конце зала. Джин открывает глаза и видит заплаканное личико Хосока, который кладет его голову к себе на колени… —Я так волновался, так волновался… Почему ты танцевал здесь так долго, и даже не взял еды?? Почему довел себя до такого состояния?? Мне очень плохо, знал бы ты, как мне сейчас плохо из-за твоих поступков, Хён!! Либо Джину снова вернули эмоции, либо это появление Хоби всего в слезах так на него повлияло, но внезапный маленький водопад из глаз(откуда он взялся??) не заставил себя долго ждать. Младший резко, но аккуратно приподнял Джина и обнял его, заливая слезами пыльную футболку старшего. —Потому что я хотел, чтобы ты оценил мой танец, Хо. Молчание и тихие всхлипы. — Ты мне нравишься, Чон Хосок. Всхлипы становятся всё громче и громче. Честно сказать, Джин, который сейчас сам плачет, не ожидал, что Хосок начнет обнимать его все крепче и крепче, а потом и вовсе оторвётся от него и… Поцелует. Хоби аккуратно целует раскрытые сухие губы Джина, совершенно целомудренно и так осторожно касаясь своими, что сердце старшего грозится лопнуть от переполнявшей его нежности и невероятной любви. Им настолько без разницы, что произойдет дальше, они сейчас настолько счастливы в своем несчастье… Этот момент должен был длиться вечно, и почему это не так… Потому что Хосок прерывает поцелуй для того, чтобы прошептать заветные слова: "Ты мне тоже, дурачок".