Игра в равнодушие

      Ганнибал очнулся с головной болью, привязанным к стулу. Он в своем подвале. Лектер поднял голову и увидел перед собой Уилла в таком же положении, что и он. Широко раскрытые от страха глаза Грэма смотрели на Ганнибала. Он просил о помощи. И кто же ударил обоих по голове, когда они находились в запертом кабинете Лектера, наслаждаясь близостью на рабочем столе?       Тут открылась дверь и Уилл вскрикнул. Он постарался отодвинуться ногами с места, но его ноги были слишком плотно закреплены веревкой, впивающейся в кожу. Ганнибал услышал знакомый стук каблуков. Он даже знал, какие это туфли на Алане. Черные, с острым носом и самой тонкой шпилькой. Однажды его жена нечаянно больно отдавила ему в них ногу.       Алана прошла мимо Ганнибала и Уилла, направившись к столу с кухонными приборами.       — Добрый вечер, милый. Как себя чувствуешь?       — Добрый, дорогая. Сегодня раскалывается голова.       — Наверное, от голода. Я тоже хочу есть. Нам повезло, что я сумела поймать кролика. Пришлось очень аккуратно подкрадываться, чтобы схватить его.       Ганнибал перевел взгляд на Уилла, потом посмотрел на Алану. Она увидела, что он понял, о чем речь.       — Не волнуйся, я тебя скоро освобожу. Как только у меня пропадет из головы одна странная мысль.       Алана начала подходить к Уиллу со спины с ножом для чистки овощей.       — Скажи мне: тебе ведь не жалко этого кролика для ужина? — сказала она, положив свои руки на плечи Грэма.

Сейчас нужно подобрать правильные слова.

      — Уилл не просто кролик для меня. Он мой близкий друг.       — Ты прав, — Алана подняла брови и кивнула головой. — Но ведь, с другой стороны, мы оба знаем, насколько тебе чужды чувства. Мы с тобой вместе, потому что так мы сильнее. А что тебе дает Уилл Грэм?       Она знает о них. Выбивает признание о том, что слышала через дверь кабинета.       Ей было больно. Она любила Ганнибала и знала: он не отвечал ей тем же. Но Алана видела причину этого в психопатии мужа, а не в себе. Как можно изменить своей жене, когда не способен испытать влечение?       Алана наверняка хотела бы сейчас завыть на весь дом. Однако желание причинить вред в ответ у нее в подобных ситуациях всегда доминировало над слезами. Этого Ганнибал в ней боялся: Блум сейчас может быть неуправляема в своих поступках как раз из-за того, что у нее чувств всегда имелось с избытком.       Он уже понял, что через несколько минут кто-то умрет в этом подвале. За жизнь Уилла бороться бесполезно. Под вопросом оставалось положение самого Ганнибала. Придется соврать и лишиться самого дорогого, что есть, чтобы выйти отсюда. Правда облегчит на несколько секунд, но будет стоить его головы.       Нет, Алана не умела прощать. Она не вынесет существования в осознании, что живет с человеком, отказавшимся именно от нее.       — У нас с Уиллом есть понимание друг о друге. На этом все.       Блум поднесла нож к глазу Уилла.       — Интересно. А ты нуждаешься в чьем-либо понимании?       — Иметь его приятно, но необязательно.       Алана улыбнулась.       — Значит, я могу сделать вот так, — она воткнула нож в глаз Грэма, — и быть уверенной, что ты не пострадаешь?       Ганнибал не смотрел на нее, но ощущал на себе пристальный взгляд. Она ждала реакции. Хватит одного сглатывания слюны, чтобы Алана решила разорвать его шею собственными зубами. Нельзя замирать.       Он посмотрел ей в глаза и слегка улыбнулся.       — Не пострадаю.       — Хорошо. Тогда я позволю себе наглость поиграть с кроликом еще.       Алана бросила нож на пол, обхватила шею Уилла руками и принялась душить. Она тут же испачкалась кровью, стекавшей от его лица.       Без лишней агрессии, но с методичностью она продолжала сжимать горло, поглядывая на Ганнибала. Она могла бы порезать Уиллу вены, но в ее целях стояло контролировать процесс, а не приблизить любовника ее мужа к смерти.       Она ждала, когда он попросит остановиться. Когда на невозмутимом лице промелькнет отчаяние и она сможет наконец сорваться.       Уилл потерял сознание. Неожиданно для Ганнибала, Алана решила убрать руки. Вместо этого, Блум перевела свое внимание на него и начала наблюдать. Не найдя того, чего искала, она вздохнула.       — Видимо, я ошиблась в тебе на минуту. Ты все еще любишь нежное мясо кроликов. — Блум принялась снимать с себя туфли. — Никогда не нравилась эта пара.       С этими словами она вонзила одну шпильку в висок Грэма, а другой выдавила второй глаз.       Ганнибал заметил, как она оттянула момент с первым ударом. Алана могла бы сделать это быстрее. Она давала последний шанс на «спасение». В ту секунду он сделал едва заметный вдох для вскрика, но вовремя осекся.       Взяв двумя пальцами глазное яблоко и оставив шпильку в глазнице, Алана подошла к Ганнибалу и протянула руку к его рту. Лектер немедля открыл его и начал жевать.       Если бы он взглянул на этот голубой глаз, то не смог бы оторваться от него через секунду, как полагалось для их игры в равнодушие.       — Я хочу запечь сердце. А ты? — спросила Алана.       — Оставь тогда для меня печень.