Квокка и чудовище.

– Расскажи мне сказку про чудовище, мам! – хнычет мальчик, которому давно уже пора спать, но сон всё никак не идёт. – честно-пречестно я сразу же усну! Мать вздыхает, но на такую милую умоляющую моську не может сердиться и уж тем более отказать своему чаду. Она садится возле кровати ребёнка и малыш вновь погружается в историю, которую слышал уже много раз. *** – Эй, Джисон, доброе утро! – блондин щёлкает перед не без труда открывшимися глазами старшего и смеётся. Хан сонно бормочет что-то невнятное и рассеянно оглядывается. Аудитория почти опустела. Феликс хихикает с вида одногруппника, что сейчас вообще не понимал, где он и как здесь оказался. – Как удачно я моргнул.. – Хан наконец собирается с мыслями и потирает заспанное лицо руками. Юноша часто мог заснуть в самом неожиданном месте,, поэтому Феликс взял на себя роль персонального будильника. Вот и сейчас Ли наблюдал, как помятый после сна Джисон скидывает так и не раскрытые за пару учебники себе в сумку. – И зачем ты их доставал? – делает замечание Ёнбок и они наконец покидают аудиторию. На улице прохладно несмотря на то, что через пару недель уже лето. Несколько последних дней были довольно мокрыми и ветреными. Хан посильнее укутывается в джинсовку и сетует на погоду. А после вспоминает сон, в котором мама рассказывает легенду об одиноком чудовище и заколдованном лесе. Столько лет прошло, воспоминания мягким облаком окутали ещё немного не отошедшего от сна Джисона. Вот только из мыслей его вновь возвращает в реальность Феликс, который замечает задумчивость старшего. – Ты до сих пор не проснулся? Вообще слышал, о чём я сейчас говорил? Хан произносит короткое вопросительное "а" и наконец выходит из голубого мыслительного процесса. – Прости, о чём ты говорил? – неловко улыбается Джисон. – Просто напомнил, что Чанбин приглашал нас на день рождения в следующие выходные. – Конечно Джисон не забыл об этом. Он даже уже подарок купил. Вот только... – Боюсь, что меня не отпустят. Вчера родители устроили взбучку из-за моей успеваемости. Я вроде как под домашним арестом. – Джисон неловко кусает губы и смотрит на Феликса с такой грустью, но младший вскидывает бровь. Неудивительно, столько витать в облаках, постоянно забывать своё домашнее и спать на парах. – Ты поэтому такой задумчивый? Я думаю тебе нужно.. – он не успевает договорить, когда его перебивают. – За голову взяться. Джисон, я поражаюсь, как тебя вообще ещё не отчислили с такими стремлениями в учёбе. – всё это время шедший за ними Сынмин поравнялся с одногруппиками. Ким не стеснялся в выражениях и предпочитал называть вещи своими словами. Поэтому Хан откровенный распиздяй. Да тот и сам вкурсе, ему напоминать об этом не нужно. – Ну спасибо. – закатывает глаза Джи и тут же смеётся. Он и сам знал свои грехи, но мог их только замаливать. Сони совсем не нравилось учиться. Он всю жизнь был тем самым троечником с миллионом увлечений. Участь простого программиста его совсем не привлекала. Хотелось романтики и острых ощущений, а не складывать логарифмы и вычитать свободное время. – Хотя бы ради Чанбина постарался бы, ты всё-таки его друг. – улыбается Феликс. Хан и сам это понимает, но должно произойти чудо, чтобы хоть немного разбавить свои оценки положительными и заслужить милость родителей. Особенно отца, который возлагал на сына ну уж слишком большие надежды. – Как будто это так просто... – бормочет себе под нос Хан. – Тем более на вечеринке будет Хёнджин. – фраза, брошенная Сынмином стрелой бьёт в маленькое сердечко Джи. Любовь всей его студенческой жизни будет на дне рождении Чанбина, этот пункт был намного важнее, чем сам именинник. Джисон тухнет ещё сильнее. Две недели слишком маленький срок, но мотивация по имени Хван Хёнджин намного больше и сильнее. Мысль о том, как они могут в теории сблизиться придала Джисону сил. Дойдя до места, где парни обычно расходятся и попрощавшись со всеми Хан вновь погружается в размышления. Остаток пути он думает о том, что в общем и целом его самой большой проблемой является математика, в остальном он плавает более-менее спокойно. Оказавшись дома и немного отдохнув он садится за учебники. Он старательно выводит каждую цифру, перечитывает правило по несколько раз, стараясь вникнуть в суть, всё во имя любви, но как бы романтично это всё не выглядело, на деле всё было намного хуже. Мысли путались, тиканье часов раздражало всё больше. Комната наполнилась тихим чтением и обсуждением примеров. Казалось, что даже температура воздуха стала немного выше от напряжения с непривычки Джисон вообще редко делал что-то по учёбе. В школе он старался ещё хоть как-то, чтобы сдать экзамены, а вот в университете совсем расслабился. Преподаватели часто отзывались о нём как о способном, но ленивом парне. Друзья смирились с беспечностью Хана, но родителям совсем не нравилось такое отношение к учёбе их сына. Хотя Джи ведь как-то проучился первый курс, сдал сессию, перешёл на второй. Ему кажется это уже большим достижением, но отец думает иначе. Нередко Хан слышит от него в свою сторону придирки и монологи о том, как важно получить образование, поэтому уже даже немного привык и почти выучил эти длинные речи. Стену и стол, за которым сидел Джисон, украсил малиновый свет заходящего солнца. Хан откладывает ручку в сторону и бросает взгляд в сторону окна. Потянувшись и прохрустев позвоночником он вдруг слышит крик матери из коридора, которая просит Джисона закрыть за ней дверь. Хан выходит из комнаты. – Мы уезжаем по делам ненадолго...– как же Джи рад это слышать. Ему стоит огромных усилий не улыбнуться от этой новости. У него есть пара часов на прогулку в тайне от отца. Как можно спокойней он закрывает дверь и ждёт самые дорогие десять минут в своей жизни, пока родители достаточно далеко отъедут, что бы схватит свою джинсовку и выбежать на улицу. Хан влюблён не только в Хёнджина. Он много чего любит в этой жизни. Например восходящее и заходящее солнце. Рисовать. Музыку. Гулять по лесу, что находится в тридцати минутах езды на метро от его дома. И сейчас, когда в наушниках играет любимая мелодия он направляется именно к метро. Вечером лес становится волшебным. Он даже не знает, как правильно называется цвет, в который окрашена тропинка, стволы деревьев и листва, но это однозначно один из его любимых цветов. Гулять без цели, слышать даже через череду особо громких партий певцов звуки птиц и веток, это ли не волшебно? И намного интереснее, чем заниматься бесполезной математикой. Неожиданно музыка стихает, а беспроводные наушники оповещают парня о том, что батарея разряжена. – Серьёзно? Почему именно сейчас? – жалобно протягивает Джисон и раздражённо вставляет наушники в кейс, который тоже оказывается разряжен. – Чёрт побери... – он случайно роняет один из вкладышей на землю и тот мгновенно теряется в листве. От поисков Хана отвлекает хруст ветки. Тот оборачивается, вглядываясь в деревья, но кроме тёмных стволов никого и ничего не видно. Он вновь концентрируется на поисках, когда краем глаза замечает-таки движение. – Кто здесь? – на громкий вопрос ответа не следует. В голове всплывает та самая детская легенда, о которой он уже почти забыл, даже не помнил подробностей, и становится немного жутковато. Легенда о чудовище и заколдованном лесе. Хоть этот лес и правда казался волшебным, особенно в лучах заходящего солнца, мысль о том, что сейчас за ним может кто-то следить, даже будь это вполне себе существующий человек, а не чудовище из детской сказки, была совсем не привлекательной. Солнце почти скрылось за горизонтом и Хан решает поскорее уйти. Наушник было очень жалко, но страх был намного сильнее. Джисон осторожно, стараясь не сильно хрустеть ветками, покидает лес и как только выходит из него, бегом мчит к метро. Сердце бешено колотится то ли от страха, то ли от быстрого бега. Надо же, Сони и не думал, что его, двадцатилетнего парня, напугает хруст ветки. Уже сидя в метро он мысленно смеётся с этой ситуации и чем ближе к дому, тем комичнее ему кажется эта ситуация. Родителей ещё нет дома и Джисон без проблем заходит проходит на кухню, дабы взять из холодильника йогурт, а затем вновь садится за ненавистный учебник математики. Но через несколько секунд он в ужасе забирается с ногами в офисное кресло и отталкивается от стола, отъезжая назад. Причиной столь бурной реакции оказывается тот самый потерянный наушник, лежащий прямо на столе Джисона..