Бесстдно нагое тело

Снова понедельник. Снова скучные лекции. Снова впустую потраченное время. По непонятной причине Рюджин уже сидит в аудитории и слушает музыку параллельно, бесцельно листая ленту и понимает, что также пройдут и следующие полтора часа. Студенты постепенно занимают парты. Вот уже звенит звонок, напоминающий о начале первого занятия, а вместе с ним и оповещение о новом сообщении. Видео от Йеджи. "Снова сняла как спят её щенки... Йеджи, такая Йеджи" думала Рюджин ровно до того момента пока не узнала содержимого видео. Комната Йеджи, что уже давно знакома блондинке, потому она и прибывает в недоумении когда видит кровать на своём экране. Но уже в следующую секунду в кадре появляются руки рыжеволосой обвитые чёрной атласной тканью. Рюджин нервно сглатывает пытаясь понять, к чему все это. Вот вниманию Шин предстаёт уже сама рыжая макушка и тело, что словно волна проплывает к другому концу экрана, прогибаясь в спине. И в следующий момент Йеджи переворачивается на спину, обнажая божественный стан, оскверненный развратными багровыми пятнами. "Суууууука" — тянется где-то глубоко в сознании Шин, ровно до того момента пока девушка на экране не проводит своими аккуратным наманикюренными пальчиками по идеальному животу похожему на гребаное произведение искусства. Чуть откидывает несчастную ткань открывая вид на великолепную грудь, которую украшали засосы оставленные младшей на выходных. Уши девушки ублажает нежное стонущее "Рюджин-и", что произносит нуждающимся голосом Йеджи пока её ладонь элегантно охватывает собственную шею. ЧТО.ЭТО.БЛЯТЬ.ТАКОЕ? Телефон с глухим звуком падает на поверхность парты в попытках прикрыть увиденное. За ним и лицо блондинки практически полностью пародирующее созревший томат, но картинка все никак не выходит из головы Шин. Так она лежит ещё с пару секунд, пока не слышит до боли от ужасно тянущего чувства внизу живота знакомый голос. — Извините, можно?— кланяясь произносит рыжеволосая бестия, на которой та-же блядская рубашка, но теперь уже застегнутая и не позволяющая увидеть всего вертепа разврата. Лектор лишь слабо кивает не удосуживая Хван даже взгляда, а потому она и проходит попутно кидая кокетные взгляды парочке знакомых парней. Старшая специально занимает парту на ряд ниже Рюджин, делая вид, что даже не замечает её. " Что ты тут делаешь? Это даже не твой поток. И что это, мать твою, за видео?!" — пишет Шин, попутно стараясь как можно меньше поглядывать на сообщение выше. Но Йеджи специально выключила все уведомления ещё до входа в университет, она же не переписываться сюда пришла. Хван пародирует заинтересованную студентку, делая вид, что внимательно слушает лекцию, но сама нет-нет, да бросает взгляд на отражение в окне, ориентируясь в поведении Шин. Младшая же в свою очередь неустанно строчит десятки сообщений с просьбами все объяснить и не издеваться над ней, но результата это не приносит от слова совсем. Рюджин в замешательстве. Что ей с этим делать? С одной стороны лишняя возможность полюбоваться творением самого бога, а с другой похабные картинки, что рисует сознание отравленное недавними встречами и видео. Последней каплей становятся действия рыжеволосой, что явно заскучала без эмоций Шин. Нежными тонкими пальчиками она плавно перекидывает огненные пряди со спины и будто случайно задевает стойку рубашки оголяя часть шеи на которой красовалась очередная отметина от Рюджин кричащая о том чем занимались девушки прикрывая шторы днем. Блондинка готовая взвыть от переполняющих её чувств, опускает голову на холодную парту, пытаясь сохранить последние остатки разума. Звонок на перерыв становится настоящим спасением для младшей, что моментально вскакивает с места и несётся к парте Йеджи. Грубо хватает за руку, хочет сказать, что им нужно поговорить, но от ехидно-внезапного стона слова застревают где-то в гортани. Рюджин тащит за собой рыжую пытаясь пройти к уборной с максимальной скоростью, чтобы никто не видел её стыдливо покрасневшего лица. — Что ты творишь?! — спрашивает Рюджин прижимаясь спиной к двери, предварительно впихнув Хван внутрь. — Что-то не так, Рюджин-и? — корчя из себя саму невинность спрашивает девушка. — Что ты тут делаешь? — уже более грубо спрашивает блондинка. — Пришла увидеть свою девушку. Ты разве совсем не рада мне? — Йеджи похожа на нашкодившего котёнка, что притворяется совершенно невинным перед хозяином. Но в это же время шаловливые ручки взъерошивают волосы, еле касаясь, проходят по тонкой шеи и спускаются на ворот рубашки. Ловкие пальцы расстегивают первые пуговицы, Рюджин прикрывает глаза и шумно вздыхает. — Я совсем тебе не нравлюсь? — спрашивает Йеджи пропитывая голос нотками обиды. — Нравишься. Очень. Но мы в университете. Поэтому пожалуйста... перестань. — отвечает младшая на выдохе, стараясь сохранить последние остатки целомудрия. — У меня от тебя просто крышу сносит. А сердце да-к вообще замирает. Вот, послушай. — рыжая берет руки Рюджин и кладёт себе на бюст чуть надавливая на ладони заставляя сжать упругую грудь. Шин нервно сглатывает. Будь это пытками она бы незамедлительно растрещала все тайны и добавила ещё чего-нибудь от себя. — Я так нуждаюсь в тебе... Пойдём ко мне. Прошу, Рюджин-и. — томно выдыхает в ушную раковину старшая опалаяя огненным дыханием, а в довершение чуть прикусывает мочку уха. Знает ведь все слабые места, чёртовка. Невесомо чмокает в щеку и удаляется из уборной, оставляя разбитую Рюджин наедине со своими похотливыми демонами. Оставаться на лекции нет ни желания, ни сил, а потому в аудиторию Рюджин возвращается лишь для того, чтобы забрать вещи. Хлопок двери обрубает все пути отступления. Птичка в клетке, а значит сейчас начнётся игра. Всё шторы занавешены, в квартире царит мягкий полумрак и лишь из комнаты девушки вырывается развратное красное свечение. Шаги эхом отдаются в голове младшей ровно до того момента пока она не входит в комнату. Хван стоит спиной к двери в одной рубашке и нижнем белье. Чуть качнув бёдрами, поворачивается и двигается с хищным взглядом. Подходит практически вплотную к Рюджин, наматывает на изящную кисть галстук подаренный на одну из годовщин, и резко дёргает, сокращая и без того малое расстояние между ними. — Я хочу, чтобы ты связала меня этим гребаным галстуком и выебала до беспамятства. — не сводя томного взгляда хрипит старшая. Аромат духов дурманит сознание, взгляд не отрывается от отметин на теле, а жар от тела полностью убивает остатки разума. Шин и слова не говорит потому, что знает — кроме стонов произнести не получится ничего. Младшая жадно цепляется в губы девушки, по-хозяйски проникает в рот языком, проходясь по зубкам. Йеджи явно не та, кто будет себя сдерживать, а потому грязно стонет прямо в губы, пока руки Рюджин нагло блуждают по телу в поисках упругих ягодиц. Ещё пара секунд и Шин роняет старшую на кровать, ближе к изголовью, нависая над ней. — Эта рубашка безумно идёт тебе, но сейчас я хочу видеть тебя голой. — куда-то в шею шепчет Рюджин и стягивает ненужный элемент одежды. Вслед за ней летит и бюстгальтер, что все это время прикрывал ангельский стан. Тело Хван хрупкое, аккуратное. Шёлковая кожа, которую хочется целовать, ласкать, оставлять сотни отметин показывая кому она принадлежит. Что единственная кто может смотреть на неё, кому доступно её красота — это Рюджин. Младшая проходится языком от ключиц к пупку оставляя за собой влажный след. Стягивает с себя гребаный галстук и парой незамысловатых движений фиксирует запястья девушки за перила. Тянется к груди. Правую грубо сжимает, а по левой нежно проводит языком рисуя восхитительные завитки, нежно касается соска. Берет в рот и аккуратно катает, после грубо оттягивает зубами. Йеджи шипит, сжимая изголовье кровати. — Ты такая красивая. — шепчет не отводя хищного взгляда. Роли так быстро сменились. — Особенно когда так зависишь от меня. — Рюджин-и. Пожалуйста... Быстрее. Я сейчас с ума сойду. Сделай, что нибудь. — уже практически молит старшая, пока блондинка переключает все свое внимание на правую грудь, повторяя действия проделаные ранее. — Сделать что? — игриво задаёт вопрос Шин. А сама спускается все ниже и ниже, оттягивая зубами резинку стринг, промокших чуть ли ни до нитки. Теперь и Йеджи прибывает в безумном желании. — Прошу... Трахни меня. — срывается последняя мольба из искусаных губ. — Как скажешь, принцесса. — с этими словами Рюджин сдирает последний элемент одежды в виде ничтожно маленькой ткани. Проходится по бёдрам чередуя нежные поцелуи с редкими укусами. Опаляет горячим дыханием лобок, но большего не даёт. Хван уже голову сорвало и ее возвращение кажется не планируется. Йеджи безумно красивая. Но даже икона не сравнится с её разбитым видом. Волосы расстрепаны, тело от и до усеяно багрово-красными следами, закусаные губы манят с ужаснейшей силой, а тень от тазобедренной кости, растеляющяяся по похабно разложеному телу — верх эстетического удовольствия Шин. Рюджи нежно, почти невесомо, будто боясь сломать, ведёт пальцами все ниже и ниже пока не проходит меж половых губ собирая густую жидкость и едва касаясь горящей головки клитора. Йеджи в ответ на такие действия выгибает блядской дугой спину и до одури громко кричит имя младшей. "А ведь я лишь коснулась её... Это блядское безумие." — последнее, что выдаёт практически убитое сознание Шин. Рюджин приближается к губам старшей, но вместо поцелуя оттягивает и закусывает нижнюю. Хван скулит, а пальцы до одури сильно сжимают металл. — Ты такая красивая... — настолько тихо шепчет младшая, что приходится читать по губам, но расплывшийся взгляд Йеджи не способен уловить ничего кроме силуэтов. — Блять, Рюджин, я сейчас сдохну...— практически в предсмертном хрипе выдавлиыает из себя Хван. — Прости, котенок — хотя Шин и сама на грани жизни. Но ради такой девушки и умереть можно... Рука вновь плывёт по творению самого бога и медленно надавливает на горящий от возбуждения вход. Изо рта Йеджи вырываются ругательства, которые младшая и в жизни не слышала. Бедра взымаются вверх пытаясь быть как можно ближе к волшебным пальчиками младшей. Сдерживать животные желания уже нет сил, а потому Рюджин аккуратно запускает в лон один палец, стенки ужасно давят. — БЛЯЯЯЯЯЯТЬ — кричит Йеджи рухнув на кровать, а костяшки пальцев уже белее снега. Шин реакция девушки несказанно радует, потому вслед в горящую промежность скользит второй палец. Рюджин начинает плавно двигать внутри, то и дело случайно надавливает большим пальцем на ужасно набухший клитор. Вся комната заполняется стонами и скулежом Йеджи. А за ними и тихими вздохами Рюджин. Вид такой старшей просто убивает. Теплая, липкая жидкость стекает на ладонь блондинки. От одного ощущения ей становится безумно плохо, а каково Йеджи во время поддразниваний даже подумать страшно. Темп сбивается, Рюджин не способна сдерживаться рядом с блядским вертепом разврата. Ещё парочка толчков и надавливаний и Йеджи кончает, разбиваясь на тысячу, нет, миллион, нет, миллиард осколков. Имя младшей застревает где-то внутри горла, а из зажмуренных глаз брызгают слезы. — Так быстро? — ехидно спрашивает Рюджин, поднимаясь и встяхивая затекшую руку, от продолжительной стимуляции эпицентра удовольствия Йеджи. — Нет. Это ты так долго меня мучила! — сквозь сбившееся дыхание язвит старшая. — Но тебе ведь понравилось... — Шин уже у лица рыжей, усеивает поцелуями следы от слез удовольствия. Развязывает сдерживающую повязку и нежно касается покрасневшей кожи. — Вообще я планировала весь день посвятить учебе... — говорит Рюджин как только дыхание Йеджи приходится в норму и стук сердца не заглушает восьмидесяти процентов окружающих звуков. — Ты бы все равно весь день ебланила. Только на этот раз в универе. А так хотя-бы со мной время провела. — Хван разминает затекшие запястья, но младшая перехватывает их выцеловывая каждую клеточку в знак извинения. — И то верно. — перед очередным поцелуем соглашается Шин. "В прошлой жизни ты явно была змеем искусителем" — пишет Рюджин уже по дороге домой. В ответ Йеджи набирает короткое: "Возможно)" и прикрепляет ещё две фотографии выставляющие на любование все прелести Хван. Йеджи, такая Йеджи.