Не одинокий ворон

      — Ты же не думаешь, что я позвоню тебе? — переведя взгляд с коробки и зафиксировав его на Ксавье, спросила я.       — Нет, — он отрицательно качает головой и моргает, будто с иронией, — мне и сообщения хватит.       Между нами повисло молчание, ведь я понятия не имела как разбавить его. Но вместо того, чтобы молча развернувшись уйти, я как идиотка стояла и смотрела то на Ксавье, то на совсем нежданный подарок. Быть может, мой мозг пытался извлечь из накопившейся в нём информации что-то подходящее под ситуацию.       — Ты ведь знаешь что это такое? — с поддельным спокойствием спросил он, на что мои брови поползли вверх, а уголки губ едва заметно растянулись. Ксавье рассмеялся и я, не желая продолжать разговор, развернулась по направлению к лестнице.       — Ты приедешь в следующем семестре? — он пошёл за мной, но остановился у лестницы, крича в след: — Да, нет, возможно?       Я не стала оборачиваться и уж тем более отвечать на вопрос, чёткий ответ на который не могла дать.

***

      Сообщение содержащее угрозы не стало для меня неожиданностью. Однако, спустя пол часа дороги, когда деревья и лес остались позади, а мой дом и рядом стоящие родители наоборот, вблизи, я поймала себя на мысли, что до сих пор думаю об этом. Не то, чтобы меня пугала смерть или отвратительно нарисованная анимация, но чувство незавершённости тяжёлой ношей опускалось на плечи и голову.       Я вернусь в Невермор, ведь дело ещё не закрыто, а над моими… одноклассниками нависает опасность.       С трудом выдержав прилив любви родителей, я пошла за Ларчем, который любезно взял чемодан и футляр с печатной машинкой. Оказавшись в своей комнате я даже обрадовалась, пусть виду и не подала. Все вещи стояли на месте, на окнах не было непонятной цветной бумаги, что больше напоминала блевоту единорога, не было и Энид, что если не слушала музыку (точнее какофонию, называемую музыкой), то приводила Аякаса и расцеловывала от губ до ушей.       Звук клавиш, по которым я монотонно нажимала, сливался с расхаживанием Вещи по столу. Он не мог найти себе места в ожидании какой-либо работы. Это не то, чтобы раздражало, но по прошествию получаса начало надоедать и отвлекать от основного занятия. Кривой вмятиной на идеально выглаженной футболке стала короткая вибрация на другом конце стола. Должно быть, это очередное уведомление о том, что можно скачать новую версию системы. Или же сигнал о том, что настало время заряжать этот сплав металлов.       Выбросив испорченный бессмысленным набором слов листок, я уставилась на Вещь, который несколько секунд смотрел на светящийся экран, а после поднял и принёс телефон к моим рукам. Проведя пальцем по экрану, у меня сразу же открылись сообщения. Ксавье: Привет. Ты уже дома?       Я застыла, думая над тем, стоит ли отвечать, а если отвечать, то что именно.

Я:

Да.

Ксавье: Как добралась? Надеюсь, что без лишних приключений.       Я потупилась на экран, думая, что ему ответить. Так называемые «приключения» были моим всем, поэтому их отсутствие для меня являлось большей трагедией, нежели их наличие. Впрочем, ничего интересного не произошло, за исключением угроз избавить меня от скуки и любвеобильных родителей.

Я:

Нормально.

      Ответ последовал не сразу, и даже в верхней строке, под именем пользователя не сразу высветилось «печатает», поэтому я подумала, что поразила Ксавье не только своей токсичностью, проявившей себя неделей ранее, а и лаконичностью. Впрочем, он не намеревался оставлять попытки заговорить. Не то до сих пор (даже после моих ложных обвинений) испытывал ко мне нечто, называемое симпатией, не то… я понятия не имела, что ему ещё нужно. Ксавье: Чем сейчас занимаешься?

Я:

Это имеет какое-то значение?

Ксавье: Ну… Да. Так люди обычно строят диалог. Ты говоришь, чем занимаешься, а я, например, говорю, чем занимаюсь я, или же высказываю своё мнение о твоём занятии. Надеюсь, что смог доступно объяснить.       Я хмыкнула, но заприметив в конце сообщения улыбающийся смайлик, которыми обычно обильно пользовалась Энид, мысленно скривилась.

Я:

Писала детектив.

Ксавье: А почему «писала»? Я отвлёк?       Мне показалось, что причина была достаточно очевидной даже для Ксавье, поэтому сочла последний вопрос за риторический, не став ничего отвечать. Ксавье: Давно пишешь?

Я:

Достаточно давно.

      Ещё немного посмотрев в экран и осознав, что желание писать в связи с последними событиями окончательно отпало, я, будто заразившись рвением Ксавье задавать идиотские вопросы, решила добавить.

Я:

Захотелось прочесть?

Ксавье: А они уже есть на прилавках?

Я:

Нет. Меня выгнали из издательства и посоветовали обратиться к психиатру.

Ксавье: Жестоко.

Я:

Они ничего не понимают в книгах.

Ксавье: Получается, что ты дашь мне прочесть оригинал?)       Моё внимание полностью рассеялось и я пропустила тот момент, когда могла дать намёк на нечто подобное. Но в ещё больший ступор меня вогнала скобочка в конце сообщения.

Я:

К чему скобка? В начале предложения её не было, тогда смысл закрывать? Ты нарушаешь правила.

      Я нахмурилась. Мне чертовски не нравились люди, нарушающие правила орфографии или пунктуации. Особенно так нелепо. Ксавье: В сообщениях так показывают улыбку)

Я:

Больше не делай так, меня это раздражает.

Ксавье: Хорошо. Но ты не ответила на мой вопрос. Дашь прочесть оригинал?

Я:

Я подумаю.

Ксавье: Я почему-то был уверен, что ты начнёшь угрожать пытками если я ещё хоть раз об этом напишу)       Я нервно выдохнула. Он будто специально давил на самое неприятное, пытаясь вывести на эмоции, которые если и были, то где-то глубоко внутри, за толстыми слоями непробиваемости и определёнными принципами.

Я:

|

Ксавье: Это что-то среднее между улыбкой и… скажем, грустью?

Я:

Да.

Ксавье: Впервые такое вижу. Получается, что ты открыла новый смайлик.

Я:

Получается, что да|

***

      Дни пролетали незаметно. Незаметно настолько, что уже сегодня я возвращаюсь в Невермор. Не верилось, что скучное сосуществование с родителями сможет разбавить хоть что-то. Или хоть кто-то.       После того, что было с Тайлером, я окончательно убедилась в том, что отношения созданы не для меня, как и общение с людьми. Но почему-то подпустила к себе Ксавье, и это ужасало. Я никогда не испытывала чувства вины, поэтому не понимала как оно проявляется. Однако казалось, что именно из-за него я не отвергла Ксавье.       Я никогда не ждала от него сообщений, но со временем начала радоваться им, и это, на самом деле, пугало не меньше. Пугало, что я могла отложить свои дела (например пытки Пагсли), дабы ответь. Пугало, что по прошествию нескольких недель я начала чувствовать нечто непонятное. Трепет в солнечном сплетении и ещё что-то, похожее на симптомы отравления. Вот только это и подавно им не было.       Он присылал фотографии своих работ, на мой (обычно встречный) вопрос о том, чем он занимается. Со временем, я начала присылать заляпанные в крови инструменты, печатную машинку, листы с неудавшимся содержанием. Это было очень странно и уж тем более не характерно для меня. Засыпая, я всё больше думала не о детективе или других будничных делах, а о нём. И это тоже было странно.       — Повеселись, моя тучка, — обнимая за талию маму, сказал папа, пока я ждала окончания прощальной церемонии.       — Уэнсдей, — отойдя от него, сказала мама, а после подошла ко мне и наклонившись к уху прошептала: — Оставь парню шанс, ладно?       Я опешила.       Она отстранилась, а я продолжала с удивлением смотреть на неё, не понимая, как она могла узнать.       Уже в машине, когда Вещь, после очередной вибрации телефона вылез из сумки и услужливо вручил его, я поняла откуда мама могла знать о Ксавье. Я начала понимать, почему родители всякий раз, когда я доставала телефон так (с улыбкой) глазели. Ксавье: Привет. Так ты приедешь в этом семестре?

Я:

Да.

Ксавье: Встретимся?

Я:

Конечно.

      Я улыбалась.       Это было странно. Как и то, что я возвращалась в Невермор не потому, что нужно, и не потому, что хочу «приключений». Меня там ждали и сейчас это стояло превыше всего.