Stray Kids’ dates

На часах обе стрелки поднимались ровно вверх, а время близилось к полуночи. В квартире уже горит свет, ведь солнце село и больше не освещает комнаты своими закатными лучами цвета апельсина. Время заката— твоё любимое. Говорят, если вечером облака розовые, завтрашний день будет теплым. Ты стоишь на кухне, одним бедром прислонившись к столешнице и перенеся на него вес, и неспешно нарезаешь ингредиенты для сендвича, аккуратно укладывая их на квадратный кусок мягкого хлеба. От громкого звука входной двери, ты чуть не роняешь нож. Пугаешься и из-за неожиданности звука и из-за возможного ранения, которое могло случиться, не схвати ты со страху нож покрепче. Чан с грохотом стаскивает обувь и вешает куртку на крючок на двери. Он явно расстроен, потому что обычно он прокрадывается в квартиру тише мыши, чтобы бесшумно подойти к тебе сзади и накинуться с объятиями. — Что делаешь?- спрашивает он из-за угла. Явно сдерживает гнев, потому как не терпит, когда злость срывают на ни в чем не повинных людях. На него иногда злятся мемберы просто оттого, что те устали, а Чан как подушка безопасности— никогда не скажет колкости в ответ, а просто подойдет и успокоит. — Сендвич с ветчиной и сыром. Горячий. Будешь?- обернувшись, спрашиваешь ты и уже тянешься в пакет с хлебом за ещё двумя ломтиками. — Нет.- отрезает Чан и скрывается в спальне. Открыв дверь комнаты, ты замечаешь Криса снова за рабочим столом. Он только из студии, и снова садится за работу. —Эй,- мягко спрашиваешь ты, прощупывая почву, чтобы понять, вдруг он правда рассержен, и ему нужно время, чтобы остыть,- Что-то случилось?- в ответ тишина,- Хочешь принять горячую ванну?- ты подходишь и кладёшь ладонь на напряжённое плечо парня. — Только если с тобой.- оборачивается Чан и, взяв твою руку, целует открытую ладонь. — Всё, что угодно, милый. Я пойду всё приготовлю, через десять минут приходи.- ты нежно улыбаешься, закрывая за собой дверь, чтобы дать ему раздеться и взять чистые домашние вещи для вас обоих. Примечательно, что оба комплекта— его вещи, ведь ты носишь зачастую его старые футболки и шорты. Иногда только футболки, если они слишком большие. Худи тоже перекочевали в твой гардероб, но их он отдал сам, добровольно. Чан лежит в ванне, спиной ты откинулась на его грудь. Размеры ванны и ванной комнаты позволяют расположиться обоим в комфорте. — Ты же знаешь, я поддержу, если расскажешь, что случилось. Но если не хочешь об этом говорить, я пойму. Парень аккуратно заправляет пряди твоих влажных волос за уши, после перемещает руку с ушей к подбородку лишь для того, чтобы наклонить твою голову и начать покрывать поцелуями шею, поднимаясь к линии челюсти. Ты сама не выдерживаешь и поворачиваешь голову, встречаясь с его кофейными глазами и опуская взгляд на пухлые губы, что всегда такие мягкие и сладкие на вкус. Ты никогда не отказывала себе в желании поцеловать его и сейчас не стала. Прижимаешься к нему так отчаянно, жаждешь тепла, когда Чан убирает руки с лица, спуская их ниже— на плечи, нежными массирующими поглаживаниями перемещая к предплечьям, пока не найдет им место на твоей груди. Легкими круговыми движениями ловких пальцев по чувствительной коже он выбивает из тебя первый прерывистый вздох, дающий ему зеленый свет к действиям. Не отрываясь от твоих губ, он спускается одной рукой всё ниже, уже оглаживая живот. Мышцы пресса сразу поджимаются от легкой щекотки. Так близко, но так далеко обе руки перемещаются сразу на бедра, слегка сжимая внутреннюю часть, что так же чувствительна, но которую можно мять хоть до покраснения. Когда от долгого поцелуя губы уже начинает покалывать и жечь, ты отстраняешься, закрывая глаза и откидывая голову назад, встречаясь с крепким плечом Чана. На него можно положиться и в прямом, и в переносном смысле. Ты, не зная, куда деть руки, одну вплетаешь в любимые темные короткие кудри и оттягиваешь их, а второй обхватываешь предплечье парня на своём бедре. — Может мы выйдем?- предлагаешь ты. В ответ Чан лишь разводит твои бедра шире, отчего ты уже не знаешь, чего ожидать.- Чан… — Да, принцесса?- шепчет парень, проводя губами по шее. — Не здесь,- со вздохом произносишь ты,- Я хочу продолжить не здесь. — Скажи «пожалуйста»,- снова шепот близко к уху, вызывающий мурашки по всему телу. Ладони поднимаются выше, сильнее сжимая нежную кожу бедер. — Пожалуйста, Чан… пожалуйста,- умоляешь ты. Тепло его рук резко пропадает, отчего ты открываешь глаза. По разгоряченной коже сразу проходит холод, просящий вернуть широкие ладони на их законное место. — Для меня ваше желание— закон, принцесса.- Чан напоследок целует за шеей и позволяет вам обоим наконец встать. Ты включаешь теплый душ и берешь в руки гель для душа с любимым ванильным ароматом. От Чана всегда из-за этого пахнет ванилью, отчего особенно приятно приходить к нему в студию, обнимать сзади за плечи и зарываться носом в шею, вдыхая родной запах. Ты смело наливаешь много геля на ладони, чтобы вспенив, начать наносить его на плечи парня, медленно спускаясь к груди. — Ты специально, да?- улыбается он,- Просто скажи, что тебе нравится меня трогать. — Да. Вопросы?- ты легко ударяешь по плечу, отчего парень ойкает. Руки продолжают наносить пену на предплечья и пресс, огибая тело по талии— на спину и поясницу. Ты прижимаешься кожей к коже, чтобы достать до его лопаток, не разворачивая его к себе спиной. Так в разы удобнее и приятнее. — А ты подкачался,- замечаешь ты. Он старается заниматься чаще, чтобы не терять мышцы из-за быстрого метаболизма. Ладони Чана находят себе применение, накрывая твои ягодицы, несильно сжимая. — Ты, я смотрю тоже,- хихикает парень. — Да, и ты не только смотришь. Знаешь, это вообще-то музейный экспонат. Только смотреть можно. Иначе штраф. — Я готов заплатить вам своими поцелуями.- Чан наклоняется ближе, целуя висок. Ты лишь смеешься в ответ, продолжая мыть спину. Капли скатываются по разгоряченным телам, что раз в несколько секунд прижимаются губами друг к другу. Это время только ваше, и никто не посмеет нарушить ваш покой. Вы принимали душ в два раза дольше, чем когда моетесь по отдельности, ведь половина времени уходила только на неспешные поцелуи и объятия. Когда ты выходишь из ванны, Чан подаёт руку, чтобы ты не поскользнулась на дне. Вступив на мягкий коврик, ты берешь его ладонь в свою руку, поглаживая пальцы. — Как ты можешь говорить, что твои пальцы выглядят ужасно, когда они такие прекрасные? — Не говори так,- тихо говорит Чан, заметно краснея. — Милашка,- произносишь ты и целуешь мягкую алеющую щеку. Ты бы целовала его всегда: ночью перед сном— чтобы пожелать спокойной ночи и спокойно заснуть, утром— чтобы нежно разбудить и придать сил до конца дня, и в течение дня, когда он занят— чтобы он знал, что он не один, и рядом всегда есть тот, к кому можно обратиться.