Тем самым летом

      Май в выпускном классе подкрался как-то слишком неожиданно.       Вчерашние четвероклассники с нетерпением ждали выпускного вечера и уже присматривали дальнейшее место обучения. Из их квартета присматривал только Кайл. Картман явно не собирался заморачиваться с образованием, Кенни поставил в приоритет работу и доход, а Стэну было все равно: куда возьмут, туда и пойдет. Конечно, было бы хорошо поступить туда же, куда Кайл, но это подрывается на корню: Брофловски точно поступит в самое лучшее учреждение во всем Колорадо, куда Стэну путь определенно закрыт. И, на самом деле, он по этому поводу испытывает гораздо большую досаду, чем должен. По правде говоря, он вообще не должен об этом переживать. Хотя бы не сегодня.       Они решают собраться у Маршей: свободная от родителей и сестры ферма пустует, а значит, это хорошая возможность побухать и накуриться вдоволь, для Стэна же — возможность забыться и не чувствовать себя в этих давящих стенах слишком хреново. За столько лет он так и не смог адаптировался здесь: он все еще помнил свой старый дом, в котором счастливо (ну, или почти) провел большую часть детства. Ферма кажется ему чужим местом, абсолютно точно не домом.       Вообще-то, Стэну многое не кажется таким, каким должно. Ферму он не считает домом, отца — близким человеком, Кайла — лучшим другом. Последнее объяснить можно легче всего, но принять гораздо сложнее.       Это произошло тем самым летом, перед старшей школой. Картман уломал мать и укатил отдыхать в Калифорнию, Кенни большую часть времени находился на заработке в Денвере. Кайл и Стэн были предоставлены сами себе, но в этом, в общем-то, не было ничего столь удивительного: они всегда были особенно близки именно друг с другом.       Стэн помнит, как купался с Кайлом в бассейне, как ездил с ним в Денвер (отнюдь не к Кенни), как бегал с ним до пруда Старка каждый день, как однажды играл с ним в прятки в компании Айка и Триши, как помогал ему выбирать подходящий пиджак для школы, как смотрел с ним фильмы вечерами — все эти чудесные деньки отпечатались в его памяти. И их можно было назвать обычными, можно было как-то оправдать собственное учищенное сердцебиение и пресловутый трепет в животе. Можно было, и Стэн это делал. До тех пор, пока не вспоминал ту ночь.       Они лежали на каком-то лугу, вблизи с фермой Маршей. Стояла середина августовской ночи: около трех часов. На небе еще виднелись блеклые звезды, а прохладный ветерок выдавал скорое окончание лета. И почему-то мысли о том, что скоро всему этому придет конец, заставляли Стэна посматривать на расслабленное лицо Кайла с некой печалью. Скоро это самое лето закончится, Картман и Кенни вернутся, они вчетвером пойдут в школу и снова будут тусить все вместе. Не будет больше Стэна и Кайла.       Это грустно, но это неизбежно — Стэн знал. Стэн даже мог это принять, если бы не взгляд Кайла, порой будто кричащий о чем-то важном, чего Стэн никак не мог понять.       Кайл смотрел на звезды. Кайл дрыгал ногой в такт песни. Его ладонь расслабленно лежала на траве — очень близко к ладони Стэна.       Стэн думал лишь мгновение, после чего мягко взял ладонь друга в свою, чуть сжимая, словно пытаясь о чем-то сказать, предупредить.       — Чувак, ты чего? — Брофловски в удивлении вскидывает брови и смотрит на Стэна, потом — на их сплетенные ладони, и снова на Стэна. В его глазах — абсолютное непонимание. Марш чувствует, как бьется сердце и как колит внизу живота. Глаза тоже щиплет.       — Ничего, — Стэн отвечает спешно и одним рывком кладет ладонь в карман худи.       Они никогда это не вспоминали.       Стэну от этого, наверное, гораздо легче. Его влюбленность остается только его достоянием, пусть и весьма неоднозначным. Кайл, конечно, ничего не подозревает, иначе давно бы порвал с ним контакты. От этого тоже легче. Не о чем беспокоиться. Они разойдутся после выпуска, как в море корабли, и эта глупая влюбленность исчерпает себя и оставит истерзанное сердце в покое.       А пока что Стэн готов потерпеть.       — Я же говорю: второй Аватар такое же дерьмо, как и Черная пантера, — Картман говорит громко, от чего Стэн возвращается в реальность, в которой находятся кто-то еще, помимо Кайла и его самого.       — Пошел на хуй, Картман, — весело говорит Кенни, набирая в гугле нужный фильм. — Не порти впечатления.       — Да, жиртрест, завали, — Кайл соглашается с Кенни.       — Кто говорит мне заткнуться? Жид и нищий? Самим не смешно?       — Иди лечить свою шизу, придурок!       — Моя шизофрения, в отличии от твоего бессмертия, хотя бы реальна.       Стэн вздыхает и переводит взгляд на Кайла, который, похоже, тоже не в восторге от происходящего. Интересно, ему не нравится непосредственно перепалка или само присутствие Кенни и Картмана? Марш думает, что не нужно было их звать. Это мог быть вечер только для него и Кайла, как тем самым летом.       В голове всплывают воспоминания, и Стэн сглатывает вязкую слюну. Ему думается, что тогда, на лугу, был идеальный момент для внезапного поцелуя. И похрен даже на то, что Брофловски ему бы обязательно врезал.       — Мы будем смотреть или нет? — Картману, кажется, надоело бодаться с Кенни. Он уселся на середине дивана с миской сырных подушечек и в ожидании уставился на чуть раздраженного Маккормика.       — Уже бы давно смотрели, если бы ты вовремя заткнулся, — буркнул Кенни и, наконец, включил фильм.       Стэну было все равно на фильм: в мыслях — вихрь из повторяющегося Кайл-Кайл-Кайл, готовый в любой момент выйти из-под контроля.       — Картман, заебал чавкать, — Кайл рявкает.       — Пиздец. Иди отмой харю, поросеночек, — Кенни хихикает.       — Пошел в пизду, нищенка, — Картман более не задерживается с ответом. — И ты, Каел.       Стэн переводит на Кайла взгляд и смотрит пристально, с трепетом, едва дыша. В груди пепел, ладони вспотели, глаза, кажется, его выдают. Кайл смотрит в ответ, видимо, почувствовав на себе взгляд. И Стэн от волнения не сразу понимает, что видит.       В глазах Кайла то же самое.       Кайл смотрит на него своими зелеными глазами с необычайной нежностью. Совсем не так, как тем самым летом, когда Стэн так неожиданно взял его за руку. Он смотрит по-другому, словно вырабатывал именно такой взгляд долгое время и все ждал, когда придет время признаться. Кайл Стэну улыбается своей самой лучшей улыбкой и сам берет того за руку. Марш сжимает ладонь Кайла — как тогда — и не волнуют его больше ни Картман, ни Кенни.       Здесь только он и Кайл. Всегда были только они вдвоем.