В активном поиске истинной любви

      — Я никогда не выйду замуж! Никогда! — девушка с необыкновенно пышными кудрями, чёрными, словно воронье крыло, протестующе хлопнула ладонью по столу, невольно привлекая внимание своей матери.       Она подскочила со стула, демонстративно разорвала письмо на четыре части и, достигнув камина в несколько шагов, швырнула обрывки пергамента в огонь. Пламя благодарно приняло подачку, тотчас взявшись игриво поглаживать обжигающими языками витиеватые буквы. Девушка застыла, смотря, как строки, столь беспощадно разбившие ей сердце, стирались с лица земли. Однако легче ей отчего-то не становилось. Она медленно опустилась на мягкий кожаный диван, вцепилась пальцами в ткань своих любимых маггловских джинсов и сморгнула предательски навернувшиеся слёзы.       — Ками, детка?.. — тёплая ладонь накрыла миниатюрную ручку с чёрным маникюром. — Ты можешь рассказать мне что угодно, ты же знаешь? Это останется только между нами, девочками.       — Мам, не говори со мной, как с ребёнком! Мне не нужно твоё снисхождение… — брюнетка нахмурилась, сверкнув бездонными обсидиановыми глазами. Однако у матери это вызвало лишь улыбку, — больно уж напоминала в такие моменты её отнюдь не покладистая дочь-подросток отца.       Гермиона закрыла увесистый фолиант по колдомедицине, который изучала весь вечер, пытаясь найти решение для одной из своих пациенток, и без толики сожаления отложила его в сторонку. Пожалуй, лишь дочь могла без принуждения оторвать её от работы.       — Да, ты права. Тебе уже шестнадцать, и я думаю, мы можем обсудить происходящее с тобой за бокалом эльфийского вина. Отец говорит, что ты проводишь много времени с одним мальчиком…       — Прекрасно, папа следит за мной… — Камилла разочарованно выдохнула и откинулась на высокую спинку дивана. — Он не хочет пойти поработать в другую школу?       — Напомню, Северус работает в Хогвартсе с тех пор, когда тебя ещё и в проекте не было. Сомневаюсь, что он захочет что-то менять. К тому же, с недавнего времени он ещё и директор. Как насчёт капли уважения? — миссис Снейп выразительно приподняла бровь, наконец перехватив взгляд дочери. Девушка обиженно закусила пухлую губу, складывая на груди руки.       Гермиона хмыкнула, поправила свой атласный халатик и, поднявшись с дивана, под пристальным взглядом дочери покинула комнату.       Всего через несколько минут она вернулась обратно с подносом с обещанной бутылочкой вина, двумя хрустальными бокалами, сырной нарезкой и виноградом. Вообще-то, миссис Снейп прежде никогда не поддерживала матерей, распивающих спиртное со своими детьми. Считала субординацию основой детско-родительских отношений. Хотела делать всё предельно правильно, но теперь… Теперь всё выходило из-под её контроля. Откровенно говоря, их отношения с Камиллой тяжело было назвать простыми. С детства девочка росла довольно скрытной, порой даже пугающе замкнутой в себе. Нетрудно было догадаться, в кого она пошла своим нелюдимым характером. Северуса целиком и полностью устраивало это, он был сдержан в чувствах, пусть и не без удовольствия проводил время с семьей. А вот Гермиона переживала за дочь и прикладывала немало усилий, дабы она раскрепостилась. Безуспешно пыталась подружить ее с детьми Гарри, пробовала познакомить и с обычными детьми на маггловских кружках. Девочке нравилось учиться чему-то новому — танцевать и рисовать, а вот сходиться со сверстниками не хотелось абсолютно, посему юная Снейп находила утешение в книгах, — благо, хорошей литературы в их доме было с избытком. Став старше, она всё чаще искусно врала, пусть ложь по обыкновению была вполне безобидной и порой совершенно ненужной. В Хогвартсе Камилла, как и следовало ожидать, поступила на Слизерин и наконец встретила своего первого настоящего друга, с кем общалась и по сей день. Это был сын Полумны Лонгботтом — Арчер, доброжелательный мальчонка со странностями, с Когтеврана. Кажется, они познакомились еще в поезде. С тех самых пор ребята проводили много времени вместе, неоднократно гостили друг у друга на каникулах и вели переписку. В дальнейшем Ками нашла общий язык с какими-то девочками со своего факультета, но, став старше, об истории их дружбы в подробности уже не вдавалась.       Иными словами, о личной жизни дочери Гермиона Снейп не знала почти ничего, кроме ее безусловных успехов в учебе и преданного Арчера, влюбленность которого, казалось, было видно даже из космоса.       Разливая дорогой напиток, женщина невольно подумала о том, как же непростительно быстро летит время. Совсем недавно они с Северусом даже не подозревали, что у них родится чернобровая малышка с крошечным клювиком, как у отца, и мамиными непокорными кудряшками. Затем это ангельское чудо, растущее словно по часам, а не по дням, из-за магического всплеска взорвало самокат одного вредного маггловского мальчишки на детской площадке. И моргнуть не успели, а вот уже поступление в Хогвартс и распределение весьма хитрой и довольно умной юной особы на Слизерин. И вот, пока отец занял ванную, они собираются втихую шушукаться о мальчиках, попивая некрепкий алкоголь. Что же дальше? Свадьба? Внуки? А там, глядишь, незаметно и старость подкралась?       — Знаешь, все мальчишки трусы, — внезапно изрекла Камилла, беря в руки бокал. — Они боятся говорить о своих чувствах, какими бы они ни были. Сначала невозможно дождаться приглашения на свидание. И непонятно, нравишься ли ты ему, или он на самом деле пускает слюни по голубоглазой блондинке Кэти с Пуффендуя, а ты для него просто друг. А потом даже по-человечески бросить не может и пишет тебе какое-то дурацкое письмо! Зачем вообще встречаться и выходить замуж? Это если острых ощущений не хватает? Хочется помучиться? Ответь, мам! Ты ведь замужем за моим отцом и явно успела настрадаться…       Гермиона звонко рассмеялась, совершенно не ожидав услышать от дочери столь пламенную речь. Тем более, ещё до того, как они начали пить.       — Ну, начнём с того, что до твоего отца я уже успела «настрадаться». А с ним мы пришли к зрелым и серьёзным отношениям в более осознанном возрасте. В свои шестнадцать я ведь тоже была влюблена. Очень. И это, если хочешь знать, был вовсе не твой папа…       — Хочу! — решительно заявила Камилла, ловко подхватывая свободной от бокала рукой зелёную виноградину с подноса. — Расскажешь?       Гермиона загадочно улыбнулась, погружаясь в свои воспоминания. Рон Уизли был не первым, по кому она тайно вздыхала, но именно этот долговязый рыжий юноша ответил ей взаимностью и, казалось, даже пытался ухаживать. Их трогательную, наивную историю всё-таки можно было назвать историей любви. Той самой, что не перерастает во что-то большее, но через которую, скорее всего, проходили многие. И которая, вероятно, именно сейчас застала её дочь врасплох…

***

      Гермиона зябко поёжилась от пронизывающего осеннего ветра, плотнее кутаясь в школьную мантию. Она сидела на трибунах битый час, а то и больше, не понимая, почему же не додумалась взять с собой какую-нибудь интересную книгу или хотя бы учебник, чтобы повторить материал на завтра. Гарри и Рон почти не обращали на неё внимания, полностью погрузившись в тренировку. Уизли отбивал один мяч из пяти, защищая кольца, а капитан команды не сбавлял напор, натаскивая друга перед отбором в команду. Глаза у девушки предательски слипались, и она из последних сил держала их открытыми, чтобы не обидеть мальчиков, которые пригласили её на свою индивидуальную тренировку. Наконец, Гарри забрал последний пойманный Роном квоффл и пошёл на снижение, а рыжеволосый парень направился прямиком к трибунам, с широкой улыбкой махая рукой подруге. Гермиона приободрилась, уже предвкушая, как вернётся в хорошо прогретую камином гостиную и вытянется у огня с рукописью Жюстина Бульстроуда «Полевые госпитали для магов: организация и оборудование».       — Полетаешь со мной? — подал голос Рон, вырывая подругу из мыслей. Он завис в каком-то метре от трибун и стянул с головы нелепый вратарский шлем, при этом чудом удержавшись на метле.       — Холодно же! — девушка удивлённо моргнула, явно не подготовившись к такому предложению.       — Ну, наложи какое-нибудь заклинание, ты ведь умная, — тут же отозвался Уизли, неопределённо пожав плечами. — Если ты боишься упасть, я могу одолжить свой шлем, хочешь?       — Да не боюсь я. Просто ты как что ляпнешь… — Гермиона сначала нахмурилась, но, увидев, как Рон с непониманием чешет и без того взлохмаченный рыжий затылок, смилостивилась. — Ну, допустим, я соглашусь. А где же я возьму метлу?       — Ой, так это совсем не проблема! — Рон воодушевился, явно загоревшись собственной идеей. — Я сейчас быстренько слетаю к Гарри, думаю, он ещё в раздевалке. Возьму его метлу и вернусь! Я быстро!       Девушка и ответить ничего не успела, лишь вздохнула, провожая взглядом отдаляющуюся фигуру юноши. С одной стороны, она была рада провести время наедине с Роном. И это небольшое импровизированное свидание вызывало в ней некоторый трепет. С другой стороны, — ну почему именно мётлы?!       У Гермионы никогда не лежала душа к полётам. Она любила ощущать под ногами опору, чтобы чувствовать себя уверенной. Девушку пугало всё то, что было ей неподвластно, ведь ей нравилось полностью контролировать ситуацию. Однако, когда летишь по воздуху, ты не можешь полагаться лишь на свои силы, приходится учитывать и влияние посторонних факторов на тебя. И как быть во время неожиданного дождя или, того хуже, грозы с сильными порывами ветра? Гермиона любила знать всё наверняка. Неизвестность пугала.       За своими размышлениями девушка и сама не заметила, как спустилась с трибун на поле. Вечерело, солнце клонилось к закату, раскрашивая небосвод в приятные тёплые оттенки. Гермиона с улыбкой смотрела вверх и пыталась отпустить напряжение, тисками сдавливающее плечи.       — О! Ты уже спустилась? Хорошо, правильно, да… Смотри, раздобыл! — Рон гордо продемонстрировал метлу последней модели, словно лично купил её на кровно заработанные в Косом переулке.       Парень уже успел скинуть с себя квиддичную экипировку, вернувшись уже в своей школьной форме. От глаз Гермионы не укрылось, как же хорошо на его накаченном теле сидела белая рубашка, если закатать рукава и небрежно расстегнуть пару верхних пуговиц. Лёгкая ткань притягательно обтягивала мышцы рук и широкую грудь, приковывая взгляд. Девушка смущённо отвернулась, надеясь, что друг не обратил внимания на её заалевшее лицо.       — Ты же помнишь, как пользоваться метлой? — на всякий случай уточнил Рон, подходя к девушке. Пожалуй, даже ближе, чем это требовалось.       Гермиона уловила запах мужского тела, на удивление, не такой уж и отталкивающий, вперемешку с каким-то приятным одеколоном. И с каких это пор Рон пользуется подобными вещами?       — Спрашиваешь тоже… — Гермиона поспешно забрала транспортное средство.       Забраться на метлу особого труда ей и впрямь не составило, а вот так сразу подняться повыше в воздух она не решилась. Рон уговаривал её, приводя доводы, которые лишь одному ему казались вескими. А Гермиона с десяток раз успела пожалеть о том, что всё-таки ввязалась в эту авантюру.       В какой-то момент девушка решила, что хуже, чем зависнуть в воздухе под смешки друга, в которого она, к тому же, была безответно влюблена, быть просто не могло. Гермиона тряхнула волосами, отбрасывая кудряшки, закрывающие обзор, с лица, и рванула деревянный конец вверх. Метла метнулась в небо с околосветовой скоростью, побуждая девушку с визгом разжать пальцы. После бесконечно долгих трёх секунд свободного падения волшебница рухнула на что-то мягкое. Крепкие руки обхватили её за живот, прижимая к себе с такой силой, что она едва могла дышать. Или же дело было в испуге?       — Я забыл упомянуть, что сверхскоростные мётлы очень чувствительные? — хриплый голос у самого уха вызвал у девушки целый табун мурашек, и она нервно рассмеялась, так и продолжая неотрывно смотреть на фиолетовую облачную вату, рассыпанную по небу.       Рон не торопился отпускать её, а Гермиона, в свою очередь, даже не пыталась вырваться. Она лежала и думала о том, что этот момент точно отпечатается в её памяти на всю жизнь. Думала, что Рон, несомненно, был самой большой её любовью…       Что ж, по крайней мере, хотя бы в одной из этих двух вещей она не ошиблась…