Даже хорошо, что ты не приехал

— Нашу свадьбу придётся отменить. Прости меня, если сможешь, Хина. - голос говорящего раздаётся уверенно и твёрдо, без единой толики сомнения, а взгляд направлен прямо в чайные глаза напротив, которые за долю секунды наполнились влагой, заблестели, словно хрустальные. Да, эти глаза были просто прекрасны, но не в них хотелось смотреть вечно, наслаждаясь и утопая в омуте. Нет, увы, не в них. Инициатор разговора снимает блестящее кольцо со своего тонкого, словно девичьего пальца. Секунды в данный момент шли болезненно медленно, всё больше перекрывая воздух двум людям. Один из них был взволнован, а сердце второго разбивалось, превращаясь в маленькие и острые осколки, оставляющие мелкие кровоточащие порезы где-то в районе рёбер. — Почему? - девушка прервала вновь нависшую в воздухе паузу, голос её дрожал, а слова звучали практически шёпотом, игнорируя давящий ком в горле. — Я люблю другого человека, желаю сделать его счастливым. Не могу больше его терять. - всё с тем же напором продолжал парень, игнорируя предательскую дрожь в коленках. — И ещё раз... Прости. Дрожь со временем распространилась и на руки растрёпанного брюнета. В его невинных, небесно голубых глазах не было влаги. Во взгляде читалось искреннее сострадание, но это ничуть не уменьшало тяжести текущего разговора. Знаете ли, очень сложно человеку с запущенным синдромом спасателя вот так просто взять и разбить другого человека, пусть и во благо его самого, ведь без чувств говорить о любви было бы мерзко и подло. Точнее, это и ради собственных чувств, но заботится и думать о них сейчас было крайне трудно. Ханагаки уже морально приготовился к пощёчине, крикам, оскорблениям, другого рода побоям, почти автоматически прикрыл глаза. К удивлению парня, ничего из вышеперечисленного не последовало в этом моменте. Такемичи, с опаской, открывает глаза, не понимая, в чём же дело? Картина, что вырисовывалась перед ним, была хуже пощёчин, определённо. Девушка очень хорошо держалась, но под конец разговора, когда все вопросы, вроде бы, отпали - сломалась. Было больно, практически невыносимо, ведь Тачибана любила всей душой этого парня, но при этом просто не имела право держать его, как бы мучительно не поедали изнутри собственные чувства. По нежной коже щёк стекали два тоненьких ручейка слёз, а уголки губ растягивались в грустной улыбке. — Хорошо. Надеюсь, у вас всё получится. Внутри всё рефлекторно сжимается, словно на тело надели какой-нибудь сплошной корсет, затягивая на полную катушку. Брюнет смотрел на бывшую невесту, но в груди ничего больше не загоралось, одно лишь чувство вины затмевало разум, заставляя жалеть об сказанной правде. Ситуация бы так и продолжила свой накал, если бы Такемичи не вспомнил ради чего начал это всё. Кретин, ведь правда? Как можно сомневаться в принятом по зову сердца решению? Перед глазами тут же встала картина вчерашнего дня, который послужил решающим в этой истории, автором которой был Такемичи Ханагаки.

Пасмурный день, полное отсутствие ласковых лучей солнца, обжигающий лёгкие воздух, душный. Крыша, откуда открывался прекрасный вид на один из самых преступных районов Токио. Боль в простреленном колене и мятый конверт, плотно сжимаемый в руках. Раненому брюнету с растрёпанными волосами хотелось упасть на плитку, судорожно корчась от адской боли, громко закричать. Но нет, только не сейчас. Ханагаки всегда был слабым, плохо переносил боль и постоянно убегал, он просто не простил бы себе такого жалкого поведения в данный момент. Рука рефлекторно сжималась, нанося всё больше вмятин и увечий конверту, который юноша тянул стоящему напротив человеку. Тело, то и дело, судорожно вздрагивало, но парень продолжал стоять на ногах.

— Майки... Я желаю тебя видеть на своей свадьбе больше, нежели многих остальных. Пожалуйста, приезжай! - этот возглас был наполнен смутной, но ещё живой надеждой.

В ответ, наивного, глупого и до одури доброго Такемичи встречал пустой, не выражающий никаких эмоций взгляд двух глубоких угольно-чёрных глаз, в которые, казалось, можно смотреть вечно, разглядывая ту тьму, что переполняла их владельца. А так же, направленное прямо в его сторону дуло пистолета. И на что вообще надеялся этот отчаянный? Вот так просто заявится к главе самой первой в розыске преступной группировки, предлагая такой бред.

Атмосфера оставалась максимально накалённой, а от одного лишь взгляда оппонента, Ханагаки стал терять последнюю надежду, готовясь к собственному концу, который, вероятно, настанет спустя ещё один выстрел. В следующую секунду случается чудо, ведь ствол был не просто опущен, а отложен на пол, чёрные глаза Сано смотрели уже как-то иначе.

— Я же просил тебя не приближаться. Зачем ты искал встречи, вопреки моим наставлениям? И впрямь ведь, идиот. - голос звучал всё так же, как и много лет назад, казался раненому чертовски привычным, родным.

Неужели, Манджиро передумал? Ханагаки стал чувствовать себя легче, не считая огромной дозы адреналина в крови, а так же, сильно бьющегося сердца, что грозилось сломать рёбра. Не успел Такемичи сказать что-нибудь в ответ, как старый друг оказался близко. Когда он вообще успел подойти?

В следующее мгновение лицо Манджиро находилось рядом с Такемичи, после чего чужие губы накрыли его собственные, завлекая в медленный, но очень настойчивый и жадный поцелуй. Тело словно прошибла сотня молний, ощущения сложно было передать. На удивление, они оказались приятными, а желания оттолкнуть Сано не возникало. Тем временем, беловолосый уже во всю хозяйничал во рту юноши, старясь сплести их языки воедино, что получилось практически сразу, но не без помощи Ханагаки. Это было чертовски приятно. Длилось такое удовольствие ровно до тех пор, пока воздух в лёгких не стал заканчиваться. К этому моменту, Манджиро нехотя отстранился, оставляя между ними тонкую нить из слюны. В ушах «виновника торжества» было слышно собственное сердцебиение, а щёки покрывал розовый румянец. Мысли роились в голове. Что же, получается, парня, не успевшего даже вкусить свою первую брачную ночь, вот так нагло целует старый друг, который несколько минут назад хотел лишить его жизни? Звучало как полнейший абсурд, но, к счастью или сожалению, являлось правдой. На этот раз, пауза отсутствовала, ведь Майки решил разорвать тишину первым.

— Я ни в коем случае не хотел вредить, очнулся уже тогда, когда твоя нога была прострелена. - весьма уверенно стал парень, никак не стараясь оправдать свой поступок. — Ведь... Люблю тебя, Ханагаки. Прости, если сможешь.

Сано говорил свою реплику, не отрывая своих угольных бездонных глаз от тех, что были напротив. Казалось, словно взгляд его стал живее. Только лишь закончив с признанием, парень расслабленно приблизился к краю крыши, взбираясь по небольшой лестнице. Лёгкий ветер трепал пепельные волосы и заставлял слезится пересохшие глаза. Ещё один шаг и... Чужая рука резко и с огромной силой обхватила его ногу. Неудавшийся самоубийца прекрасно знал чьи это руки. Не успел Манджиро ничего сказать в ответ, как его тут же уже опередили.

— Майки... Пожалуйста, не делай этого, дай мне ещё один шанс спасти тебя! - слова Ханагаки звучали не как просьба, а как надрывной крик, который слушать было крайне тяжело. Вновь не давая Сано вставить свои пять копеек, парнишка продолжил. — Я тоже люблю тебя! Лишь сейчас осознал насколько! - из больших небесно-голубых глаз ручьём хлынули слёзы, что буквально показывало искренность сказанного парнем, хоть и звучали эти слова до абсурда банально. Одновременно тихие, но такие громкие всхлипы послышались после произошедшего монолога. Парень с пепельными волосами на несколько мгновений оставался неподвижным, хоть он и мог легко вырвать свою ногу, шагая вперёд, но не делал этого. Казалось, внутри сжались все внутренние органы, а сердце больно кольнуло, продолжая отбивать свой ускоренный ритм, так отчётливо слышимый в ушах его владельца. Спустя какое-то время, Манджиро сделал шаг назад. И ещё несколько. И вот, он уже спустился по небольшой лестнице и стоял рядом со своим другом(?). Беловолосый присел на корточки, чтобы находится на одном уровне с раненым, взяв его лицо в руки. Взгляд пустых угольных глаз сверлил несчастного Ханагаки.

— Что ты только что сказал? Повтори. - Сано желал окончательно убедится в том, что не ослышался, ведь слабо верилось в такой поворот событий.

Ответ последовал сразу, уверенно и твёрдо, не смотря на всё так же стекающие водопадом слёзы и дрожащий голос.

— Я сказал, что люблю тебя, Манджиро Сано, и желаю в этом будущем остаться с тобой до конца. - с этими словами, юноша направил одну из рук ближе к краю крыши и отпустил помятый конверт, позволяя ему отправится в свой недолгий полёт. — Даже хорошо, что ты не приехал.

В это же мгновение, Манджиро решил, что он уже никуда не отпустит своего Ханагаки. Парень придвинулся ещё ближе к Такемичи, вновь накрывая его губы своими. В этот раз всё было по-другому, никакой резкости и спешки, лишь нежные движения губ, а затем углубление поцелуя и горячий, пылкий танец языков двоих парней. Воспоминания привели мысли в голове в порядок, не позволяя чувству вины более влиять на принятые решения. Ханагаки был искренне рад, что Хина нашла в себе силы принять его выбор. О да, Тачибана была действительно сильной девушкой, достойной восхищения и будущего с любящим человеком. — Спасибо тебе за всё, Хина. - уста брюнета растянулись в грустной улыбке. Нависшую в воздухе печаль прервал до боли знакомый звук мотора. Это байк Майки. Уже менее, чем через минуту, юноша с волосами цвета пепла припарковался неподалёку и подошёл к Такемичи, заключая в объятия. По телу разошлось приятное и родное тепло парня, которое ни с чем нельзя было сравнить. Пока брюнет таял, уткнувшись носом в грудную клетку Манджиро, обладатель байка, через плечо своего возлюбленного, посмотрел на девушку ровно за мгновение до того, как она с грустной улыбкой стала удаляться. Во взгляде больших угольных глаз читалось абсолютное спокойствие и благодарность. В свою очередь, Ханагаки крепко обнимал Сано в ответ, желая быть к парню как можно ближе, слышать его дыхание и сердцебиение. Такемичи знал, что ребята из «Тосвы» не приймут такого решения, а Наото влепит ему, как минимум, несколько пощёчин. Но разве это было важно? Нет, абсолютно плевать. Главное, что они с Манджиро теперь будут любимыми. Ханагаки точно знал, своё счастье он больше никогда не отпустит, не смотря ни на что.