Black on white

- Джеджун! - Юнхо закинул ногу на ногу, поглядел в его сторону и, подумав, ухватился за край открытого рюкзака. Оттуда немедленно вывалились линейка и блокнот, а вовсе не карандаш, который он рассчитывал кинуть в Джеджуна. - Эй, Ким Джеджун! - позвал он еще раз, прикинув, долетит ли линейка. Не долетит, наверное. Или долетит, но нужной реакции не вызовет. - Ммм? - рассеянно отозвался тот. Даже не на имя отозвался, а просто на голос. Позови его сейчас: "Эй, господин президент!" или "Эй, господин пылесос!" - разницы не было бы никакой. - Ким Джеджун, даже если ты приведешь сотню аргументов, ты никогда не убедишь меня, что ты хоть самую чуточку не гей, - высказался Юнхо. Услышит или нет? Последнее слово долетело гораздо лучше линейки, или карандаша, или даже целого рюкзака. Джеджун оторвался от томика манхвы явно яойного содержания. Юнхо встретил его сердитый взгляд и выразительно кивнул на повод для таких мыслей, закрывшийся и придерживаемый на нужной странице пальцем Джеджуна, на что тот показал ему свой единственный аргумент - сжатый кулак. Аргумент выглядел весомо: костяшки пальцев побелели, а на предплечье появилась полоска, прочерчивающая напрягшиеся мускулы. То, что скрывалось под рукавом свободной футболки, выглядело не менее внушительно, и Юнхо это прекрасно знал. И это тоже, вопреки видимой логике, заставляло его думать, что такое маньяческое стремление к совершенствованию собственного тела может скорее доказывать не то, что хотел сказать Джеджун этим кулаком, а вовсе наоборот. Ну а уж интерес - такой интерес, что прямо не оторвать, - к яойной манхве наводил на совсем уж однозначные мысли. - Достаточно? - поинтересовался Джеджун насчет такого аргумента и, не дожидаясь ответа, уткнулся обратно. Юнхо молча покачал головой. Ему действительно как-то недоставало аргументов. Таких, как вечно висящие на нем мешком футболки, на острых плечах как на вешалке - было мало. Или майка под футболкой, даже в жару - бред какой! Или великоватые джинсы, поддерживаемые ремнем. Или его растрепанная шевелюра - будто только проснулся и еще не дошел до ванной, трет сонные глаза... Джеджун потер глаз, приподняв очки, и Юнхо срочно потребовалось высказать свое несогласие. - Яой любят девчонки. И геи. И ты, - обличающе ткнул он пальцем. - Ты точно не девчонка, - заметил он поспешно, не отрывая взгляда от снова напрягающихся мускулов. Вывод он озвучивать не стал. На всякий случай взглянул на Джеджуна - не слишком ли далеко зашел? Но тот спокойно поднял голову и произнес, коротко глянув на него: - Мне нравится читать про героев. И про... настоящую любовь, какая только у героев и бывает. Юнхо заткнулся. Кажется, заткнулся очень надолго. За четвертый год знакомства он впервые слышал от Джеджуна что-то личное. Откровенное. За три с лишним года легкого стеба, ежедневных "привет!", и "ну, пока...", торопливых списываний домашки и прочих ни к чему не обязывающих вещей. За три с лишним года присутствия Джеджуна в его жизни. В первом классе старшей школы он просто зашел и сел рядом, дежурным кивком поприветствовав Юнхо и обернувшихся с передней парты близнецов. И самое долгое время, когда Юнхо не видел его - два месяца, в том же году. Как появился, так и пропал. Казалось, его отсутствие ничем не отличалось от присутствия. Когда он снова зашел в класс и, снова молча кивнув ему, сел рядом и бросил себе под ноги рюкзак, Юнхо спросил, где он был так долго. "Болел", - коротко ответил Джеджун, и тогда Юнхо в первый раз взглянул на него по-настоящему. Как получилось, что они не идут вместе к остановке после школы? Не сидят в библиотеке и не обсуждают девчонок, или даже хотя бы ушибленного на всю голову учителя физики? Как получилось так, что Юнхо если не дружит со всеми в классе, то хотя бы знает, что у Со Дживона есть сестры-тройняшки, а Юн Соён вместе с младшим братом, которому всего тринадцать, по вечерам помогают родителям в семейном ресторанчике. Про Джеджуна он не знал ничего абсолютно. И спросить было невозможно, черт знает почему. С каких-то пор Юнхо стало интересно, как он умудрился поступить в тот же колледж - учился-то гораздо лучше, и мог рассчитывать на что-то попрестижней. Как так получилось, что он снова вошел в аудиторию и кивком поприветствовал его, словно и не расставались, как со всеми одноклассниками? Как сподобился не жить в общежитии, как большинство их однокурсников, а снять крохотную комнатушку в частном доме, похожем на какую-то мультяшную ферму, и в еще одной убогой каморке которого уже успел раскидать свои вещи Юнхо. Как получилось, что они видятся каждый день, проводят - не вместе, но рядом, - кучу времени? И как возможно, что Юнхо и понятия не имеет, что он такое? Он порылся в рюкзаке, нашел ручку и написал, перевернув исчирканную страницу: "Ким Джеджун". "Любит читать про героев. И про настоящую любовь... - он задумался, вспоминая, - на которую способны только герои." Не может быть, что он не знает о Джеджуне совсем ничего. "Любит шоколадное молоко. И чоко-пай." В школе он никогда не обедал нормально. Только это. Или холодный кофе в банке. За столиком сидел один - да и не было смысла к кому-то присоединяться, все равно за две минуты проглотит свой недо-обед и уходит в класс - или кто его знает, куда. В колледже стал обедать по-человечески, но тоже очень быстро, и тоже один. "Никогда не снимает майку." Даже на уроках физкультуры под футболкой на нем была эта чертова майка, и Юнхо ни разу не видел, чтобы он переодевался в раздевалке возле своего шкафчика. Качаться он начал в первый же год старшей школы, похоже, вскоре после своего двухмесячного отсутствия. И результат был, мягко говоря, охрененным: его руки даже на вид были твердыми как камень. Белые, как будто вырезанные из мрамора плечи, и рельефный торс видно было даже под майкой. Другой бы гордился и демонстрировал при каждом удобном случае. Только не Джеджун. Юнхо усмехнулся, подобрал камешек и бросил ему под ноги. Камешек ударился о носок кроссовка, отскочил куда-то и пропал. Джеджун запоздало дернул ногой и поднял голову. - Я пошел. - Юнхо мотнул головой в сторону дороги. Не то чтобы приглашение, но им же по пути? - Угу, - кивнул тот. Загнул уголок страницы, сунул свое чтиво в сумку и поднялся со ступенек, неловко отряхивая джинсы сзади. - А ты куда? - В библиотеку, - обернулся Джеджун с таким видом, будто десятый раз повторяет. Невозможно у него ничего спросить. Бесит. Юнхо посмотрел ему вслед - как всегда, немного сутулится, как всегда, смотрит прямо перед собой или вниз, дергает плечом, поправляя ремень сумки, заплетает ноги, вроде как нарочно медленно идет. Догнать? А смысл? Никакого содержательного разговора все равно не получится. Какого черта Юнхо вообще с ним общается? Он сгреб вывалившиеся шмотки обратно в рюкзак и пошел домой. Домашку надо сделать, уже даже стыдно подглядывать к Джеджуну. А тот просто двигает тетрадь в его сторону и молчит. Типа - списывай давай, и не заглядывай больше в чужие записи. Пока Юнхо писал эссе на три листа, под именем "Ким Джеджун" появилось еще несколько строчек. "Никогда не смеется." Это на самом деле выглядело так: Джеджун криво улыбался и, хмыкнув, отворачивался. Если было особенно смешно, просто закрывал ладонью нижнюю часть лица. И никаких звуков. Если подумать - бред: ну кто так смеется? Но ни удивления, ни каких-то негативных эмоций у Юнхо это никогда не вызывало. "И не улыбается." Кривую усмешку Юнхо засчитать за улыбку не мог. "Носит шмотки на размер больше." Единственные вещи, что были по размеру и не болтались на нем - это майки. Чертовы белые майки, которые сушатся на веревке на маленькой террасе, разделенной шиферной перегородкой. Как-то ночью, когда Юнхо не спалось и он решил вылезти на террасу подышать свежим воздухом, Джеджун стоял там, в одной майке и свободных домашних штанах. Как скульптура. Курил и пялился вперед неподвижным взглядом. На скрип двери он даже не обернулся, быстро затушил сигарету и ушел в свою комнатушку. Но Юнхо успел увидеть кое-что забавное. "Закалывает челку, когда дома и его никто не видит." А ведь аргумент, и очень весомый. Юнхо довольно улыбнулся и нарисовал напротив этой строчки звездочку. И перечитал все сначала. Если бы не первая строчка, можно было бы смело сказать, что этот парень не просто странный, а маленько того. Как минимум маленько. А ведь первое - это единственное, что Джеджун сказал сам. Да и придурком Юнхо его никогда не считал. Почему тогда все это так странно выглядит? По железной лестнице прогромыхали шаги - вернулся. Юнхо услышал два щелчка и тоненький скрип двери. В этом игрушечном домике скрипело все - пол, двери, кровати, стулья. Это был даже не столько звук. Юнхо просто чувствовал, как за стенкой его сосед встает с кровати и делает два шага - до стола. Или четыре - и тут же скрипит дверца кухонного шкафчика. Это даже перестало напрягать и превратилось в будто бы естественное дыхание дома. Ну вот такой он, что поделаешь? Проще смириться. Как с тем же Джеджуном. Ну, есть и есть. Ну, подумаешь, не такой нормальный, как большинство. Не всем же быть совершенством. Дом - недалеко от колледжа, даже ехать не нужно, пешком минут пятнадцать. Летом тут не так уж жарко, да и зимой, сказали, хорошо обогревается. Хотелось бы верить. Самое главное - плата за комнату почти в полтора раза меньше обычной. Наверное, потому что сами комнатки малюсенькие: видимо, из одной сделали две. Даже перегородка между ними тонкая, сделана позднее, чем построен дом. За стеной шаркнуло по полу тяжелым. Гантели у Джеджуна килограммов по десять, неслабые такие. Пол скрипнул под его шагами сильнее, и Юнхо мысленно прибавил к его весу двадцать килограммов. Снова перечитал написанное и поморщился. Под бледной кожей вздуваются твердые мускулы и проступают голубоватые вены. Косточки на плечах выпирают, и позвонки на шее, когда он опускает голову . Лопатки ходят под майкой. Взгляд вперед, в никуда, черты тонкие, но мягкие - не хуже, чем в этой его манхве. И глаза - большие, с длинными и будто полупрозрачными ресницами. Никто этого не видит толком - все спрятано за мешковатой одеждой, вечно приподнятыми плечами и отросшей за три месяца прической. Юнхо видит, потому что близко. Сидя рядом, невольно начинаешь рассматривать человека, а за три года уже помнишь в мельчайших подробностях. "Идеальное тело", - написал Юнхо и почувствовал, как стало жарко. По крайней мере, то, что он видел, действительно было идеальным, и не написать это после шоколадного молока и заколок было бы несправедливо. Ритмичные движения Джеджуна отдавались в пол. Юнхо подумал, что написать еще, погрыз ручку и попробовал представить его лицо сейчас. Сколько повторов он уже сделал? Трудно, наверное. Воображением Юнхо обижен не был, и легко мог представить, как тот тяжело дышит, то приоткрывая губы на выдохе, то сжимая их от напряжения, как на шее натягиваются жилы при каждом движении. И как это написать? Почесав за ухом кончиком ручки, он закрыл блокнот и убрал его в стол. Лучше этого никому не видеть. Джеджуну - так уж точно лучше не видеть. Кто его знает, что он подумает? И ведь снова не спросишь. А он и спрашивать не будет больше - сегодня ведь был не вопрос, но Джеджун отреагировал, да еще как. Обычно на какие-то замечания в его сторону он просто хмыкал и отворачивался, или просто удивленно приподнимал бровь - мол, это вы о ком сейчас? Даже и неинтересно над ним стебаться, раз реакции нет. ********** Когда Юнхо на следующее утро зашел в аудиторию, тот уже сидел на своем обычном месте, и снова читал, оторвавшись только на секунду, чтобы кивнуть и сказать обычное небрежное "привет". С видимым сожалением убрал свое чтиво, когда зашел преподаватель, и достал из сумки тетрадь. Юнхо сразу же полез смотреть в нее, а Джеджун - к нему. Оно как-то получалось синхронно, и трудно объяснить, зачем они так всегда делают. Пробежав глазами по его записям, Джеджун неопределенно хмыкнул и отвел глаза, задумчиво уставившись перед собой. - Не надо делать из меня идиота, - шепотом произнес в его сторону Юнхо. Хорошо, он частенько списывает у Джеджуна, но эссе просто так ведь не спишешь? Очень мило с его стороны - взять и удивиться, что Юнхо соизволил самостоятельно его написать. - Я... - тот еще больше ссутулился и опустил взгляд. - Я ничего... Никогда так не думал. - Еще бы ты так думал, - согласился Юнхо, улыбнувшись. Прикинул в уме, как это записать. "Не считает меня идиотом"? Сама фраза звучит по-идиотски, но этот факт просто необходимо как-то зафиксировать. Джеджун чуть повернулся к нему. Убедился, видимо, что Юнхо ничего плохого не имел в виду, и неуверенно улыбнулся одним уголком губ. Стоп! Улыбка? Но Джеджун уже снова косился в его тетрадь, показывая ручкой: - Исправь. Просто слова поменяй местами, - шепотом произнес он и тут же сделал вид, что внимательно слушает, о чем вещает гнусавый учитель Ли. В этот вечер, когда уже стемнело, когда Джеджун уже давно закончил свои упражнения и вообще затих, Юнхо снова грыз ручку и пробовал написать еще какие-то факты о нем. Вот что получилось: "Джеджун не считает меня идиотом (мило с его стороны. и он прав, я тоже не считаю себя идиотом.) ( как правило) У него красивые глаза. Даже в очках, хотя мог бы и линзы носить. Джеджуну давно пора постричься. Он красивый." - написал Юнхо, решив, что кратко и ёмко будет лучше, чем расписывать его всего в подробностях. Если кто-то это увидит, можно будет сразу сдохнуть на месте, потому что одному парню писать про другого такие вещи - это даже не яойная манхва. Но, с другой стороны, это правда. Не оправдание, а просто факт. " Сегодня он улыбнулся (возможно)" Снова не спалось, и Юнхо вышел на террасу. Ночью было свежо и даже прохладно. Он постоял, подумал, что занимается какими-то глупостями, и что Джеджун и так все время где-то поблизости, и нечего копаться в человеке, если он сам этого не хочет. Стоит лучше познакомиться поближе с теми парнями, с которыми обедает за одним столом. Сходить с ними куда-нибудь в клуб... У Джеджуна горел свет. Интересно, он снова заколол свою челку, которую не мешало бы постричь? Юнхо осторожно перелез через перегородку, порадовавшись про себя, что бетонный пол террасы - единственное нескрипучее место в этом доме. И заглянул в окно. Желтоватые занавески скрывали почти все - только над карнизом была тоненькая полоска, едва ли дающая хоть какой-то обзор. Юнхо сделал осторожный шаг влево и приподнялся на цыпочки - и, надо же, увидел. Джеджун сидел на кровати, опираясь на изголовье и подложив под спину подушку. Колени согнуты, а на них, видимо, книжка. Читает. Ладонь прижата ко рту. Смешное что-то? С заколотой челкой Юнхо не ошибся. Что читает, интересно? Ту же манхву или что-то другое? Джеджун глубоко вздохнул, и Юнхо вдруг понял, что он не смеется. Отняв руку от лица, тот снял очки и вытер глаза обеими ладонями, а потом просто уткнулся в них. Приподнятые плечи вздрогнули, и Юнхо отступил, почти перестав дышать. Этого не может быть. Как можно тише он вернулся в комнату, сел за стол и тупо смотрел на свои идиотские записи. Сердце бухало как язык огромного каменного колокола, его удары гулко отдавались в голове. Он не хотел этого знать. Не должен был видеть. Зачем он полез в чужую жизнь? Он все же написал в блокноте: "Сегодня он плакал." Без "возможно". И без своих дебильных домыслов. После того дня Юнхо сунул блокнот в дальний угол ящика и больше не вспоминал о нем. Ничего не изменилось, они так же встречались утром в колледже, так же заглядывали друг к другу в тетради. Содержательных разговоров, если это можно так назвать, было всего два. В первый раз Юнхо не удержался и попросил у Джеджуна почитать ту манхву. - Нет, - спокойно, как всегда, ответил тот. После такого "нет" резко остывало всякое желание спрашивать, но не в этот раз. - Ты обиделся, - убежденно произнес Юнхо. Может, поэтому и сказал тогда супероткровенную для него вещь. Может, догадки Юнхо не лишены были оснований, и это задело. - Нет, - снова повторил Джеджун. - Просто тебе это будет неинтересно. И опять он был прав. Юнхо вообще не любил манхву, не разделял восторгов одногруппников по поводу новых выпусков и не читал даже то, что читали все. И эту хотел почитать только по одной причине - ее читал Джеджун. Во второй раз Юнхо позвали на вечеринку, прибавив: "Зови друзей, чем больше народу, тем веселее". Все, кого он мог назвать друзьями, оказались приглашены туда и так, и Юнхо зачем-то позвал Джеджуна. Просто подумал, что он будет один вечером, пока Юнхо веселится. Странно тоже. Он и так был один вечерами, и сроду не страдал по этому поводу. Вернее, Юнхо вообще понятия не имел, что он думает по этому поводу. Впрочем, как и по другим поводам тоже. - Нет, - традиционно ответил Джеджун, выходя из аудитории и придерживая ногой дверь для него. - Мне там нечего делать. - Ким Джеджун, мы ведь друзья? - не успокоился Юнхо. - Нет, - тот остановился и обернулся, помотав головой. Юнхо остановился тоже. Почему-то стало очень и очень обидно. - Мы живем через фанерную стенку и сидим за одной партой четвертый год... Я тебя вижу каждый день больше времени, чем кого-то еще... - растерянно произнес он. "Я знаю, что ты каждый вечер делаешь три подхода по пятьдесят отжиманий". "Я в деталях могу представить, как меняется твое лицо, когда ты проверяешь свою контрольную перед тем, как сдать ее". Джеджун стоял перед ним, и ему явно не терпелось или пойти уже обедать, или просто закончить этот разговор. - Этого достаточно, - серьезно ответил он. "Для него", - понял Юнхо. Для него этого было вполне достаточно. Он сумел пробормотать только извинение, и что-то о том, что вечеринка в пятницу в шесть, если Джеджун вдруг передумает. Хотя было ясно, что он не передумает. А за столом, доедая свинину с рисом, подумал, что оно и к лучшему: приводя человека в незнакомую компанию, надо либо тусоваться с ним, либо быть уверенным, что он там будет чувствовать себя хорошо. С Джеджуном ни то, ни другое не прокатывало. Юнхо живо представил себе картинку: он пьет с друзьями, а рядом сидит Джеджун, уткнувшийся в свою книжку, не глядя берет стаканчик соджу и выпивает - типа с ними. И никто, кроме Юнхо, его не замечает. Как и в школе - то ли авторитета Юнхо было достаточно, чтобы к нему никто не цеплялся, то ли просто неинтересно было цепляться. Ему-то ведь все равно, он даже и не заметит. Но в случае чего постоять за себя сможет. "Эх, Джеджун..." - вздохнул про себя Юнхо. А вечером, заленившись идти по холоду в магазин, кутался в толстовку перед его дверью, спрашивая, не завалялось ли у него лишней пачки рамена. Мол, завтра купит и отдаст. Джеджун без слов вынес ему две, разных. И как-то дергано улыбнулся, почти как тогда. ********** Зима была холодной, а насчет хорошего обогрева хозяин явно преувеличил. "Очень мощный", по его словам, радиатор не справлялся с резко минусовой температурой и ветром, залезающим во все щели и крадущем драгоценное тепло. Юнхо, напялив самый теплый свитер и натянув поверх него толстовку, заворачивался в одеяло рулончиком и спал так, все равно просыпаясь с холодным носом. Хотелось обнять обогреватель, накрыться еще двумя и проспать до весны. Еще в один совсем не прекрасный день забыл шарф в аудитории, а возвращаться было лень, и там уже занималась другая группа. И наутро он просто не смог встать - все тело ломило, трясло, и уже даже куртка не спасала. Кашлял он так, будто внутри что-то с треском рвалось. Нашел пакетик жаропонижающего, развел его кипятком, выпил и снова завалился в кровать, поставив обогреватель вплотную. Проснулся от стука в дверь и еле-еле заставил себя встать и открыть. На пороге стоял Джеджун с его шарфом. - Твой ведь? - спросил он, нахмурив брови и заглядывая за спину Юнхо. Тот ответил душераздирающем кашлем, прикрытым ладонью. - У тебя холодно... - сообщив Юнхо такую очевидную новость и сунув в руку шарф, он развернулся и ушел. Несколько раз Юнхо слышал стук двери, скрип дома и шаги, а потом Джеджун снова постучал. - Ну что еще? - почти беззвучно пожаловался он двери, прежде чем открыть и впустить холод и Джеджуна с кастрюлькой и бумажным пакетом в руках. - Что это? - просипел Юнхо. Покормить, что ли, решил? Лекарства? Джеджун... Умеет же удивить. Юнхо бессильно усмехнулся, закрывая за ним дверь. - Суп. - Джеджун поставил свою ношу на стол и оглянулся. - Я сказал, что ты приболел. На всякий случай. - Угадал, - снова сипло усмехнулся Юнхо. - Из чего? - кивнул он на кастрюльку, от которой валил пар. - Из драконьего дерьма, - неумело пошутил Джеджун. - Микробы убивает на раз. Ешь. Первой ложкой Юнхо поперхнулся. Было горячо и адски остро, точно если не из дерьма, то явно из чего-то драконьего. Но когда глотка перестала гореть, а в желудке потеплело, он смог уже почти нормальным голосом выговорить "спасибо". Джеджун есть с ним отказался, отмазался тем, что обедал недавно. И снова ушел, вернувшись через минуту и волоча за собой обогреватель. - С чего такая забота? - подозрительно поинтересовался Юнхо. - Мы ведь не друзья... - Он от этого супа и головоломных инструкций к лекарствам - или от температуры, - совсем забыл, что спрашивать Джеджуна о чем-то бессмысленно. Ответа или не будет совсем, или будет такой, что еще надолго отобьет охоту. Вот и сейчас - тот просто обернулся, включив обогреватель в розетку и установив его на максимум. И смотрел на Юнхо как на маленького капризного ребенка. - Или просто не хотел, чтобы я тут помер у тебя за стенкой? Джеджун вздрогнул и выпрямился. Помолчал еще немного, нервно дернув уголком губ, и тихо произнес: - Дай свой телефон. Юнхо понял, что сказал что-то лишнее. Кивнув на телефон, лежащий на столе, он глядел, как Джеджун записывает свой номер, тут же набирает его и сбрасывает. И думал о том, как же с ним все странно. И в первый раз захотел, чтобы он был не через стенку, а здесь, рядом. Когда болеешь, всегда хочется, чтобы кто-то просто был рядом, без умных разговоров, без сложностей, без каких-то обязательств - просто, как он. - Сколько я тебе должен за лекарства? - спросил Юнхо, мучительно раздумывая, как попросить его побыть с ним подольше. Бесполезно. Они ведь не друзья. Да еще и сам заболеет - кто его знает, простуда это или какой-то вирус? - Чек там, в пакете. Но это не обязательно. Можно потом. - Джеджун поднялся. - Обогреватель... - напомнил Юнхо, но Джеджун только махнул рукой. - У меня тепло, даже жарко. Если что-то будет нужно, позвонишь. На следующий день Юнхо снова не пошел в колледж. Но, основательно закутавшись, дошел до магазина и купил себе обогреватель. Не особо мощный, но с ним до весны он как-нибудь протянет. Дождался, пока Джеджун вернется с занятий, и пока тот еще только раздевался, вернул ему деньги и его радиатор, мощный и здоровый. В комнате был колотун, а Джеджун только понуро кивнул и сунул ему тетрадь с заданиями. Через пару дней Юнхо почти пришел в себя. Температуры уже не было, и, хотя еще кашлял, поплелся-таки на учебу. Джеджун лежал грудью на столе, уложив голову на сложенные руки. Не выспался, похоже. Когда началось занятие, даже не проснулся, пока Юнхо не потряс его за плечо. Тот поднял голову, ошалело оглядывась. На щеке отпечатался рукав свитера, а глаза были припухшие и красные. Не заболел ли? Юнхо инстинктивно потянулся пощупать, нет ли температуры, но тот отшатнулся, как от призрака. Через полчаса стало понятно, что заболел - постоянно шмыгал носом и сглатывал, с усилием. - Высморкайся ты, хватит уже, - раздраженно прошипел Юнхо, не отрываясь от лекции. - Или лучше скажи, что заболел, и иди домой. - Джеджун вместо ответа шмыгнул еще раз, сильнее, и тихонько откашлялся в кулак. - Я сейчас сам скажу, что ты заболел, - шепотом пригрозил Юнхо. - После лекции пойду, - пообещал Джеджун. И правда, ушел в перерыве. Юнхо даже и не заметил, когда он собрал свои вещи. По дороге домой еще вспомнил, что вчера он не слышал, чтобы Джеджун занимался. Его вообще весь день было не слышно. Значит, еще вчера плохо было - а на учебу все-таки потащился, болван. И чего краснел, спрашивается, когда Юнхо только хотел потрогать его лоб? Подумаешь, даже прикоснуться нельзя... Даже не заходя к себе, Юнхо постучал в его дверь. Не услышав шагов, он постучал еще раз, посильнее, и достал телефон, ища номер, который ни разу не набирал. Джеджун открыл дверь, и Юнхо только ахнул. Из комнаты на него хлынула волна жара. Джеджун молча смотрел на него, глаза - непривычно, без очков, - горячечно блестели, а с мокрых волос капало на белую майку. - Жарко было, - хрипло пробормотал он. - Теперь холодно. - По бледным плечам пробежали мурашки, словно подтверждая. Похоже, он даже не очень понимает, что несет. - Джеджун, да тебе в больницу надо, - снова ахнул Юнхо. - Я лучше здесь сдохну, - отозвался тот, повернулся и поплелся к кровати, наткнувшись по пути на стул и на обогреватель. Юнхо быстро сдирал с себя верхнюю одежду. - Снимай майку, - приказным тоном начал он, раздевшись и присев на кровать. Джеджун завернулся в одеяло так, что видны были только мокрые волосы и глаза. Его уже трясло, и разворачиваться он явно не собирался - на все попытки Юнхо содрать с него одеяло только мотал головой и крепче в него вцеплялся. - Снимай свою чертову майку! - Юнхо начинал психовать. Джеджун зажмурился и тихонько заскулил, и всю злость как будто сдуло. - Джеджун... - начал он снова, уже тише, почти ласково. - Надо переодеться. Нельзя же в мокром... Давай, раздевайся... - И вдруг вспомнил, что Джеджун никогда не раздевается при ком-то. Он встал и решительно открыл шкаф. Чистые футболки были аккуратно сложены на полке прямо на уровне глаз. Белые майки - ниже. Юнхо взял верхнюю, снова вернулся к нему и попытался разжать пальцы, впившиеся в одеяло. - Я не буду смотреть. Просто переоденься. Он встал и отошел к окну. Слышал, как заскрипела кровать - Джеджун все-таки соизволил выбраться из своего кокона и быстро переодеться, кинув мокрую майку на стул. И даже спиной чувствовал, как тот беспокойно поглядывает на него. Псих. Ненормальный. Как будто ему что-то плохое сделают. - Все, - объявил Джеджун хрипло. Юнхо повернулся. - Значит, не поедешь в больницу? - Тот помотал головой, снова ложась на подушку. - Говори тогда, где аптечка... Юнхо провозился с ним всю ночь. Просто побоялся оставлять одного - если будет совсем худо, он все равно не позвонит и не скажет, в этом можно было не сомневаться. А градусник на тумбочке возле кровати показывал какую-то жуть под сорок. У Юнхо такой температуры, кажется, и в детстве никогда не бывало. После жаропонижающего и прохладных компрессов она спала на градус. Хоть и все равно жутко, но уже не так. Джеджун больше не отпинывался от него руками и ногами - похоже, даже на это не было сил, - и Юнхо, вспомнив, как недавно хотел, чтобы тот хоть просто побыл рядом, так и сидел, смотрел на него, изредка проверял температуру, приложив ладонь к щеке, и менял компрессы. Джеджун то вроде засыпал, то снова просыпался, шаря беспокойным взглядом по комнате. - Ну почему ты такой, а? - шепотом вздыхал Юнхо, дождавшись, пока он снова уснет. - Ладно эти майки, но дружба-то тебе чем не угодила? Или просто слово не нравится? Улыбаться-то хоть научишься когда-нибудь? Джеджун снова проснулся, поморщился и хныкнул, совсем по-детски, когда Юнхо снова дотронулся до его щеки. - Что? - Тошнит, - пожаловался тот, сдвинув брови и снова морщась. - Ты хоть ел сегодня? - Сегодня-то уже прошло, а ушел он еще до обеда. Дома уже вряд ли что-то ел. - Надо что-то съесть. От голода и тошнит. - Даже думать противно, - Джеджун сглотнул и отвернулся. Юнхо нашел в ванной маленький тазик, поставил рядом с кроватью, и пошел в ближайший круглосуточный магазинчик за шоколадным молоком. Если уж кормить человека, которому тошно думать о еде, то лучше всего тем, что он любит. Или в детстве любил. Пусть это даже ни разу не полезные печеньки чоко-пай. Когда вернулся, тот спал, раскрывшись и тяжело дыша ртом. Одеяло свисало чуть ли не до пола. Майка собралась складками на узкой талии и немного задралась, открывая полоску кожи от резинки штанов почти до пупка, и Юнхо почему-то захотелось одернуть ее. И одновременно - задрать повыше, увидеть то, что он прячет от всех, провести ладонями... Он думал об этом. И не раз, не два - много, очень много раз. О том, что там может быть такого, что нужно так скрывать. О его твердых белых плечах, о впадинке посередине груди, уходящей под вырез майки, о его огромных, как у героя манхвы, глазах... О его лопатках, выпирающих под одеждой, как сложенные крылышки, об острых позвонках над воротом футболки. За зиму, полную толстых свитеров, шарфов и курток, мыслей об обогревателях и горячем супе, заданиях и вечеринках, он совсем об этом забыл. Юнхо осторожно приложил пальцы к его щеке. Теплый, даже горячий. А ведь в жару его бледная кожа казалась прохладной, к ней хотелось прислониться. Но нет, он теплый. - Джеджун... - позвал Юнхо. - Эй, Ким Джеджун! - потряс легонько за голое плечо и поскорей убрал руку, прикусив губу и сдерживая участившееся дыхание. Не бывает так, чтобы от одного невинного прикосновения вот такое с ним творилось. Нет, бывает. Не должно, но бывает. - Ммм? - открыл глаза Джеджун. Выглядел он так, будто три ночи не спал, потом только заснул - и его тут же разбудили. - Ничего, спи. Я пошел, а ты, как проснешься, поешь. Таблетки не забудь, и звони, если что, ладно? - шепотом зачем-то проговорил Юнхо, наклонившись над ним. Тот посмотрел на тумбочку возле кровати - там лежали телефон, два пакетика шоколадного молока и упаковка чоко-пай, таблетки и градусник. Понял или нет, что ему говорят - но кивнул, тяжело сглотнув. - Иначе вернусь и врежу тебе на правах не-друга, - попытался съязвить Юнхо. - Обязательно позвони, если что, ясно? - Ясно, - хрипло отозвался Джеджун, не поднимая головы, и снова закрыл глаза. По дороге с учебы домой Юнхо отправил ему смс. Получил ответ, что все в порядке, спасибо. Попробовал представить себе, что Джеджун говорит это вслух - и ничего не вышло. Вечером дом почти не дышал, и Юнхо, отоспавшись, написал еще одно сообщение: "Что делаешь?" "Ужинаю", - пришел ответ. И это было откровенное вранье, если только Джеджун не мог левитировать еду себе в кровать. Не мог. Он снова стоял перед Юнхо, блестя полупьяными от жара глазами, и снова чуть не снес стул на своем пути до кровати. Юнхо выдрал из его руки заколку и сам убрал челку назад, чтобы не мешалась. - Не надо... - попытался увернуться Джеджун. - Замолкни и не вертись, а то поедем в больницу. - Вторая ночь показалось Юнхо даже еще страшнее, чем первая. Джеджун болтал. Нес откровенную чепуху, несвязную и пугающую, и, похоже, цитировал какие-то реплики из манхвы. Юнхо пытался отвечать и уже серьезно думал вызвать неотложку. - Чоко-пай... - Что? - Ты принес мне чоко-пай... - пьяно ухмыльнулся он, глядя на Юнхо расфокусированным взглядом. - А ты хотел драконий суп? - улыбнулся Юнхо. Ему было смешно и несмешно. До слез. - А что..? Драконы..? - уловил слово Джеджун. - Они сильные. У них броня... Здесь, - он провел рукой по груди и по животу. - У тебя тоже броня, - отвечал Юнхо, отжимая махровую салфетку и кивая на белую майку, и мокрыми пальцами убирал выбившиеся из-под заколки прядки. - Непробиваемая. Ты тоже сильный... Под утро температура спала, и Джеджун заснул. Уже спокойным, и, похоже, крепким сном. Вероятно, это был кризис - Юнхо что-то об этом слышал. Но на всякий случай, наплевав на занятия, притащил из своей комнаты одеяло и подушку, расчистил себе место возле его кровати и завалился спать там. Захватил еще и упаковку чоко-пай, купленную по дороге домой. Проснулся он оттого, что дом снова начал дышать. Джеджун, стараясь не шуметь, искал очки на заваленном книжками и тетрадями столе. Судя по всему, ему было явно лучше - раз смог встать, умыться и мало-мальски привести себя в порядок. Расчесать свои лохмы, например. - Ура, - искренне порадовался Юнхо. - Ты живой и можешь обходить стулья. - Джеджун отвернулся, пробормотав, что помирать вроде и не собирался, смахнул со стола тетрадь и полез собирать разлетевшиеся из нее листочки. - Конечно, - обиженно кивнул Юнхо. - А про драконов рассказывал, чтобы мне было не скучно... - К-каких еще драконов? - пролепетал тот, выпрямляясь и хватаясь за футболку на груди. - Забей, - махнул рукой Юнхо. - Все нормально. - Похоже, прошлая ночь прошла мимо него, и хорошо. Это, должно быть, как, проснувшись после жуткой пьянки, вспоминаешь ее какими-то фрагментами, и ужасаешься, понимая, что то, что ты вспомнил - это еще далеко не все. Он, кряхтя, поднялся, собрал свое лежбище и пошел домой, пообещав зайти вечером проверить, как поживают его драконы. Удивительно, но вечером все было в порядке. Вставал Джеджун редко, но все-таки вставал. Юнхо занес ему задание на семестр, которое им предстояло делать вдвоем. - Учитель Кан сказал, что раз уж мы дружим, то... - он положил распечатанные листы на стол, - ... вот. Я не стал его расстраивать. - Задание было по социологии: провести опрос, заполнить статистическую таблицу, сделать анализ. Джеджун поставил перед ним кружку с чаем. Но глаз снова не поднял, сразу схватившись за задание, как за спасательный круг. - Послушай, Джеджун, - начал Юнхо. - Наверное, мне нужно было сразу вызвать врача... Но кто-то, оказывается, жутко боится угодить в больницу. Мне плевать, что ты об этом думаешь, но, если тебе так удобнее, я возился с тобой просто ради собственного спокойствия. Так что можешь не париться и не шарахаться от меня, будто я на тебя... - Я не... - тихо перебил его Джеджун. - Не шарахаюсь. Извини. И спасибо. Что врача не вызвал, я правда... - он замолк и глянул на Юнхо поверх очков, не поднимая головы. - Вчера... - Я тебя не раздевал. И на руках не таскал, если ты об этом, - усмехнулся Юнхо. Точно не помнит. Черт его знает, что он там мог предположить. - По-моему, ты довольно тяжелый. А про драконов - это ты, видать, опять начитался какой-то ерунды, я так и не понял. Но было почти забавно... - Забавно..? - растерянно повторил Джеджун. Поверил или нет - кто его знает? Но опять искоса взглянул на Юнхо и по-своему улыбнулся. Юнхо только хмыкнул - ему уже начинала нравиться эта задумчивая, неуверенная и странная полуулыбка. - Ким Джеджун, у тебя есть друзья? - отхлебывая чай, спросил он. Ответа, конечно, и не ждал - с ним можно было разговаривать, как с самим собой. Сам спросил - сам ответил. Иногда неожиданно даже. - А были вообще когда-нибудь? А девушка..? - продолжал болтать он, пока Джеджун читал про выборку и правила проведения опроса. - Нет, - вдруг ответил тот. Сразу оптом, на все вопросы. Еще пару недель назад Юнхо на этом бы остановился. - А почему? - Незачем, - пожал плечами тот, не отрываясь от текста. - Какой ты... непритязательный... - нахмурился Юнхо. - Или наоборот? - Наоборот, - отрезал Джеджун. Юнхо заткнулся, но он вдруг оторвался от бумажек и добавил, серьезно: - Мне не светит. А меньшего мне не нужно, обойдусь тем, что есть. На это Юнхо ответить было нечего. А дома он, после долгого перерыва, достал тот блокнот, где записывал какие-то глупости про Джеджуна, перечитал снова и добавил: " Уверен, что в отношениях у него слишком большие запросы. А брать, что дают - гордость не позволяет. (глупость какая)(или нет)" Неужели в какую-нибудь актрису втрескался? Или девчонка отшила слишком резко? Или он и вправду на какого-нибудь парня глаз положил, и шансов никаких? Юнхо перебрал кучу вариантов, но в итоге решил, что если Джеджун так думает, то у него есть на это причины. Как и носить свою майку. "Боится попасть в больницу" Похоже, был печальный опыт. Два месяца - вспомнил Юнхо. Явно что-то серьезное, с каким-нибудь аппендицитом все гораздо быстрее. ********** У него хватило ума не спрашивать об этом, хотя иногда он все-таки умудрялся выдавить из Джеджуна что-нибудь новое. И к весне в блокноте оставалось всего лишь три чистых листочка - остальное было исписано фактами, наблюдениями и комментариями, некоторые из которых Юнхо приходилось потом зачеркивать. С приходом настоящего тепла, дождей и зелени дом, видимо, слегка отсырел и стал дышать как-то по-новому: глубже и ниже. Но Юнхо все так же слышал знакомые четыре шага от кровати до стола, шарканье гантелей и ежевечерние три подхода по пятьдесят. И снова хотелось заглянуть в окно - если вдруг что-то не так, то он может зайти под каким-нибудь дурацким предлогом, попить чаю - они не друзья, но все же соседи, а значит, это в порядке вещей, - и наболтать чепухи, чтобы Джеджун, хмыкнув, отвернулся и улыбнулся. Пускай даже задумчиво и наполовину, и все равно сразу закроется ладонью, но все-таки. По глазам же видно, что ему смешно. Этого достаточно. Работу по социологии они почти сделали, периодически подпинывая друг друга и одновременно ленясь, пока в ком-нибудь не проснется ответственность. Этим кем-то, как правило, оказывался Джеджун, хотя Юнхо честно старался. Ну, хотя бы ему не мешать. Сидеть в душной библиотеке уже достало. В солнечном луче танцевали пылинки, а волосы Джеджуна, в кои-то веки уложенные, блестели как атласные. "Джеджуну идет новая стрижка" - быстро написал Юнхо в блокноте и убрал его в рюкзак. - Дай хоть почитать, что ты там написал, - полез он к Джеджуну подглядеть. Тот придвинул к нему записи, снял очки и принялся тереть глаза. - Очки лучше протри, - посоветовал Юнхо. - Пылища тут... Может, на улицу пойдем? - Там шумно, - попытался отмазаться тот, но Юнхо уже не терпелось. - Загореть боишься, что ли? - поддел он, но Джеджун даже не взглянул в его сторону, снова утащив к себе записи и что-то там поправляя. - Слу-ушай, а может, ты вампир? - повернувшись к нему, Юнхо удобно подложил ладонь под щеку и потянулся пальцами к его руке. Тот слегка отодвинул руку, но уголок губ, дернувшись, пополз в сторону. Юнхо тоже заулыбался. - Интересно, ты на солнышке будешь светиться, как Эдвард Каллен? - Хм... - не выдержав измывательств, Джеджун сунул листы с заданием в тетрадь и захлопнул ее. - Кому-то и впрямь не помешает проветрить мозги, - насупился он. - Идем, все равно ведь не дашь закончить... А на улице Юнхо совсем размазало, и хохот пополам с воплями, доносившийся откуда-то из-за кустов, не давал сосредоточиться на учебе. Или руки Джеджуна - Юнхо обмирал внутри каждый раз, когда он просто поправлял очки или задумчиво запускал пальцы в волосы: при каждом движении мышцы перекатывались под кожей. Или его губы - когда он, вздыхая, поджимал их или машинально тянул в рот ручку, прикусывая колпачок и трогая его кончиком языка. Или когда переводил взгляд - ресницы вздрагивали, и Юнхо хотелось снять с него очки, снять эту футболку, схватить за плечи и прижать к себе. Крыша у него поехала основательно, и к этому было никак не привыкнуть. Он снова потянулся рукой, медленно и осторожно, намереваясь стащить у Джеджуна верхний листок. Тот, заметив краем глаза его поползновения, замахнулся - но Юнхо успел отдернуть руку. - Чон Юнхо, ты перегрелся? - уже серьезно нахмурился Джеджун. - Врезать тебе, чтобы немного остыл? - Можно, - блаженно согласился Юнхо. Джеджун замахнулся еще раз - бить, конечно, не собирался, но выглядело это эффектно. Совсем не опасно, хотя Юнхо и вправду не помешала бы сейчас хорошая оплеуха. - О, да! - не слишком-то и придуриваясь, восхитился он. - Очень красиво... - Придурок, - пробурчал Джеджун себе под нос, снова отворачиваясь. Снова улыбаясь. - Ким Джеджун, ты точно вампир, - огласил Юнхо свой приговор. - Чего? - Светишься... ********** Ошалев от майского солнца, голых рук и непривычно коротко для него стриженных, сплетающихся на затылке волос Джеджуна, так бессовестно открывающих шею, Юнхо решил принять меры. Меры заключались в неопределимом количестве соджу, выпитом в компании одногруппников. Юнхо даже сначала утешил тот факт, что все они как один страдают от избытка мужественности и нежных чувств. Слушая о признаниях, поцелуях, отказах и пощечинах, он пьяно хохотал, только представив себе "пощечину" в исполнении Джеджуна. Сотрясение гарантировано. Надеясь, что отрубится без всяких снов, он вернулся домой, спотыкаясь и громыхая по лестнице. Но, проворочавшись сколько-то времени и безуспешно пытаясь справиться с головокружением и непристойными мыслями, поднялся, попытался пригладить торчком стоящие волосы, и постучался к Джеджуну. - Эй, Ким Джеджун! - стукнул он кулаком в дверь, повернулся и сполз спиной по косяку, усаживаясь на корточки. - Поговори со мной, а? Иначе я точно съеду крышей и разнесу тебе тут все... - Оглянувшись в поисках, что бы такое тут разнести, он душераздирающе вздохнул. На террасе была только пепельница, и сушились на веревке белые майки да легкий бледно-голубой джемпер. Джеджун открыл дверь, и Юнхо чуть не ввалился в его комнатушку, замахав руками для равновесия и вцепляясь в его штанину. - Ну? - сердито спросил Джеджун, поднимая Юнхо за шкирку и поддерживая штаны. - Напился и не с кем поговорить? - Выпей со мной, а? - надул губы Юнхо. - Я же не пью... А тебе лучше проспаться, - посоветовал тот. - Вертолетит, - признался Юнхо. - Почему не пьешь? - он нахмурился и потянулся к нему, чтобы взять за майку и допросить с пристрастием. Но тут же отказался от этой мысли - его осенило. - Ааа! Я знаю! Ты идеальный, Ким Джеджун... - Нельзя мне пить, придурок, - усмехнулся Джеджун. - А ты-то чего так напился, что ломишься ко всем подряд? - Правильно, улыбайся, - всхлипнул Юнхо, не ответив. - Эй, - Джеджун резко посерьезнел и обеспокоенно нахмурился. - Проблемы? Ну, подожди... - Он прихватил сигареты, свернутый коврик, и выволок Юнхо на террасу. - Может, на свежем воздухе побыстрее протрезвеешь... - Он уселся, скрестив ноги, закурил и похлопал по коврику рядом с собой. Юнхо сел и уткнулся лбом в колени. - Рассказывай. Я послушаю. Может... - Джеджун замолк на полуслове и махнул рукой. - Говори, короче... Что там у тебя стряслось? - Мне нужна лоботомия, - пожаловался Юнхо, подняв голову. Джеджун курил, не глядя на него. Его профиль, освещенный слабым светом из окна, показался Юнхо таким совершенным, что на глаза навернулись пьяные слезы. - Влюбился, что ли? - перевел Джеджун. - Тут я тебе не советчик. Только выслушать могу... - Джеджун, почему ты такой, а? Почему боишься дружить? Почему прячешься? Почему..? - Так, - оборвал его Джеджун, затушив сигарету и резко мрачнея. - Мы тут, кажется, обсуждаем не меня, а твои сердечные дела? - А что, если это одно и то же? - сглотнув, выговорил Юнхо. Джеджун рядом напрягся и замер. Чувствовалось даже, как натянулись жилы на запястьях и на сгибе локтей. Юнхо повернулся к нему. - А что, если у меня в голове все ломается, даже если ты просто вот так смотришь? Ким Джеджун, я тебя сейчас поцелую, а потом ты выруби меня, пожалуйста, чтобы я не помешал тебе исчезнуть из моей жизни? И будет очень здорово, если я забуду последние четыре года, так что бей посильнее, хорошо? - Выпалив все это на одном дыхании, Юнхо потянулся к его губам, с жадностью прижимаясь к ним, уверенный в том, что вот-вот его оттолкнут и мир погаснет. Удара и полной, безнадежной темноты Юнхо так и не дождался - Джеджун только положил дрожащие от напряжения руки ему на талию и несмело ответил на поцелуй. А потом они не могли оторваться друг от друга, и Юнхо казалось, что это и не нужно - Джеджуном можно дышать. Он шарил ладонями по его спине, бокам, теряя остатки разума от этих ощущений. Он стонал ему в рот, не в силах сказать человеческим языком, как это необходимо. Только когда его пальцы незаметно забрались под майку, Джеджун, сжавшись, перехватил их и попытался отстраниться. - Не буду... - шептал Юнхо, обнимая его и прижимая к себе. - Я не буду, прости... - Нельзя так... - выдавил Джеджун, крепко-крепко вжимаясь в его грудь. - Нельзя так удар рассчитать, чтобы ты забыл ровно четыре года... Невозможно... Юнхо, которому хотелось смеяться и плакать одновременно, только жалобно всхлипнул. Он любого с ума сведет. - Ким Джеджун, я люблю тебя... - Ты пьян... ********** Утро для Юнхо наступило неожиданно - со звонком телефона. И только он разлепил глаза, еще не успев понять, что находится на своей кровати и даже раздет, сонным голосом ответил на звонок - Джеджун нажал отбой. Взглянув на время и услышав стук соседней двери и торопливые шаги вниз по лестнице, Юнхо вскочил и кинулся умываться. Через полчаса начинались занятия, и Джеджун звонил, видимо, просто чтобы его разбудить. С трудом соображая, чем же закончился вчерашний вечер, и даже не пытаясь принять приличный вид, он напялил на себя, что попалось под руку, и рванул на учебу, обогнав преподавателя прямо перед дверью аудитории. Плюхнулся на свое место и посмотрел на Джеджуна. Выглядел тот невесело - будто это он, а не Юнхо должен маяться похмельем. И здороваясь, глаз не поднял. Вытворял ли он вчера что-то кроме пьяных признаний и поцелуев, Юнхо категорически не помнил. Судя по тому, что ничего не болит и фингала под глазом от самого потрясающего парня он не заработал - нет. Судя по Джеджуну - да. Во время письменной работы даже шепотом не поговоришь, да и что сказать, когда хочешь одновременно дотронуться до него и провалиться от стыда? "Вчера..." - написал Юнхо на выдранном из тетради листочке и пододвинул его к Джеджуну. Прочитав, тот опустил голову и тихо вздохнул. Юнхо занервничал еще сильнее. "Забей. Напился, бывает." Юнхо опешил. Он что - решил сделать вид, что ничего не было? В пьяном угаре чего только не привидится, но ощущение его жарких губ и твердых лопаток под майкой было самой реальной реальностью - за это Юнхо мог поручиться своей бестолковой головой. Не оттолкнул ведь, не врезал. Что с ним такое? Или подумал, что это все было несерьезно, просто соджу активировало и так бушующие гормоны? Или ему самому понравилось и теперь не знает, как быть? "???" - снова попытался Юнхо. " Все нормально" - снова вздохнув, быстро написал тот. "Почему тогда не смотришь на меня?" Вместо ответа Джеджун поднял на него глаза. Серьезные и усталые. Не поверил. Юнхо продолжал смотреть на него, и тот, медленно заливаясь краской, отвернулся. Да еще и ладонью закрылся, подперев голову рукой и снова возвращаясь к своей работе. - Джеджун, - догнал его Юнхо в коридоре. Как только занятие закончилось, Джеджун молниеносно собрал вещи и вылетел из аудитории. - Ким Джеджун, постой. Давай поговорим? - Нет, - последовал ответ. - И почему я не удивлен? - вздохнул Юнхо и полез в рюкзак за блокнотом. - Возьми тогда. - Зачем? - Прочти. Пожалуйста. А потом... - Он пожал плечами. - Можешь выбросить, если хочешь... Джеджун, немного подумав, взял блокнот. Повертел его в руке, но открывать не стал, положил в сумку. - Завтра верну. А вечером Юнхо, не утерпев, на цыпочках вышел из комнаты, не закрывая дверь, чтобы не скрипнула, и снова подглядывал в его окно. Джеджун сидел на кровати, скрестив ноги и закрыв рот ладонью, и бережно, двумя пальцами перелистывал странички. Те самые, где черным по белому было написано все то, чего Юнхо никогда бы не смог сказать вслух. Смешно ему было или наоборот, Юнхо понять не смог. ********** - Ты подглядывал за мной, - сказал Джеджун, протягивая ему блокнот. Завтрашнего дня он ждать не стал, постучал в дверь уже почти ночью. Юнхо и не мечтал сегодня заснуть - его трясло, как перед самым страшным экзаменом. - Джеджун... - жалобно начал он. - Я... - перебил его Джеджун и снова замолк. - Я бы в любом случае не стал его выбрасывать... Юнхо так и не понял до конца, что он хотел этим сказать. И решил, что если Джеджун будет против еще одного поцелуя, то он всегда может врезать ему. Поэтому просто забрал блокнот, снял с него очки и запустил пальцы в непривычно коротко стриженные на затылке волосы, притягивая к себе. Джеджун был настолько не против, что разум у Юнхо окончательно забился в какой-то уголок и не смел высовываться. - Нет, - шептал Джеджун ему в губы, ловя его пальцы, снова незаметно проскользнувшие под майку и жадно ощупывающие бока и твердый, напряженный пресс. - Тебе придется связывать мне руки, - жалобно хныкнул Юнхо, убираясь с запретной территории. - Найди своим рукам другое применение, - посоветовал тот и коротко застонал, впиваясь пальцами в его плечи, когда Юнхо, последовав совету, забрался под легкие домашние штаны. Три шага, не отрываясь друг от друга - и кровать под тяжестью двух тел заскрипела так, будто собиралась развалиться в любой момент. - ...только не останавливайся, даже если мы провалимся на нижний этаж вместе с этой чертовой кроватью, - предупредил Юнхо, зажмуриваясь и задыхаясь, и так вцепляясь в Джеджуна, будто, если под ними действительно провалится пол этого игрушечного домика, тот сможет удержать его на месте. И застонал, забывая все слова: - Ммм... Джеджун-аа... - Не пойдет, - хрипло выдохнул тот, поднимая голову и тяжело дыша. - Там дети... а мы голые... - он посмотрел на Юнхо. Растрепанная челка, глаза лихорадочно блестят - белую майку Джеджун, видимо, одеждой не считал. - Ким Джеджун... - заныл Юнхо. - Почему у тебя именно сейчас проснулось чувство юмора? Нет, я рад... - и снова задохнулся от вышибающих из головы все мысли ощущений, когда Джеджун, щекотно задев волосами низ его живота, вернулся к своему занятию. С той ночи двери стучали чаще, а дом скрипел громче, хотя разваливаться так и не собирался. Спустя какое-то время Юнхо стал ловить себя на мыслях, что Джеджун странно спокойно воспринял его корявое признание, и тем более странно положительно к нему отнесся. Кто бы мог подумать? И продолжал втихаря записывать любые мелочи о нем, купив специально для этого новый блокнот в твердой обложке. - Не сказал бы, что обожаю шоколадное молоко, - как-то раз, как всегда невпопад, заметил тот, когда они сидели на террасе, разложив коврик под окном Юнхо. - И чоко-пай тоже. В школе наелся так, что на всю жизнь хватит. - А чего ж тогда ел, раз не любишь? - Тетка давала, - пожал плечами Джеджун. - Вроде как положено детям давать что-то на обед, вот она и не парилась... - Детям... - задумчиво протянул Юнхо. - А денег не давала, что ли? - Давала. Только мне сигареты нужнее были. И это, - слегка усмехнулся тот, показывая новый томик манхвы. - Странный ты, Ким Джеджун... Может, все-таки пойдем на вечеринку, а? Джеджун только слегка мотнул головой. - Ты иди, если хочешь... Мне там делать нечего. - Так тебе правда пить нельзя? Почему? - нахмурился Юнхо. - Нежелательно, скажем так. - Судя по тону, продолжать эту тему он не хотел. Но Юнхо решил, что, если есть проблемы со здоровьем, то ему это знать действительно важно. И Джеджун сдался. - Головой ударился неудачно. Доволен? - резко ответил он и отвернулся. - Сказали, от алкоголя может крышу сорвать. Я не проверял. - Кто? - коротко выдохнул Юнхо. Как-то в момент понял, что два месяца в больнице Джеджун себе явно не сам обеспечил. Дышать стало тяжело. - Официально - "неустановленные лица, скрывшиеся с места происшествия". - Джеджун понял вопрос. Помолчал, глядя в упор на изменившееся лицо Юнхо и признался тихо: - Отец. За неоправданные ожидания. - Теперь Юнхо стало понятно, почему почти всю старшую школу Джеджун жил с теткой, и почему уехал, не слишком заботясь о выборе колледжа. Он не сдержался, выругался. Самым мерзким словом, которое знал. Джеджун только снова криво усмехнулся и слегка толкнул его плечом. - Да не парься ты, всем нормально: он на свободе, а я могу жить как хочу. - Зашибись, - скривился Юнхо. - "Нормально"... - Ты давай еще заплачь, - устало вздохнул Джеджун. - Чего плохого-то? Легко отделался... Соджу я пробовал, все равно дрянь редкостная. Но пива бутылку с тобой выпить могу. Ну, - он снова толкнул Юнхо плечом. - Улыбнись... Не рад за меня, что ли? - Юнхо невесело улыбнулся. Джеджун повернулся, обнял его лицо ладонями и попросил тихо: - Нормально улыбнись? - А сам-то чего не улыбаешься... никогда? - изменившимся вдруг от внезапного осознания голосом закончил Юнхо. Джеджун тут же отпустил его и отвернулся, рассеянно листая томик манхвы. - Тоже... последствия? - осторожно высказал свою догадку Юнхо. И попал. После долгого молчания он поднялся, протянул руку и дернул его на себя, помогая встать. ********** Жаркие летние дни они почти всегда проводили на этой террасе, постепенно перетащив туда книги, еду, и протянув провод от лэптопа в открытое окно. Перелезать через ненужную шиферную перегородку стало привычным - чтобы обойти ее, нужно было сделать целых шесть шагов. Спали до обеда, а по ночам работали в соседнем супермаркете: вместо продавца, грузчика и охранника хозяин предпочел взять на работу двух универсальных парней. Заработанных за лето денег должно было хватить на нормальную комнату - как ни жалко было расставаться с игрушечным домиком, еще одной такой зимы они не хотели. Да и сколько можно таскать вещи из одной маленькой комнатушки в другую? - Если мы сломаем до конца эту чертову кровать, платить придется тебе, - грозился Джеджун, утыкаясь лбом в плечо Юнхо и уворачиваясь от настойчивых пальцев, тыкающих его под ребра. Платить Юнхо, конечно, не хотел, но угроза звучала не страшно - Джеджун трясся от хохота и тоненько скулил. - Хватит, хватит... живот болит... - Пресс - тоже нужное дело, - наставительным тоном вещал Юнхо, сосредоточенно хмуря брови. - Ай, не щипайся! - Он дернулся, но тут же снова полез щекотать только успевшего расслабиться Джеджуна. Тот бодался и брыкался, но от смеха силы пропадали, и все его сопротивление оказывалось бесполезным. - Хватит, - просил тот, задыхаясь и хватаясь за живот. - Юнхо, не могу больше... Притворившись на пару секунд, что отстал и больше не будет, Юнхо притягивал его к себе и гладил по голой спине, а потом, без предупреждений, продолжал пытку щекоткой. - Рано расслабился, Ким Джеджун... - довольно комментировал он, чувствуя, как того колотит смех. - Три подхода по пятьдесят улыбок, помнишь? Тренируйся давай, я считаю... Или я тебе обещаю, что мы потеряем при переезде твои гантели... Черт! Сильный какой, зараза... - Юнхо отпустил его и досадливо потер пострадавшее место. Джеджун обессиленно откинулся на спину и тяжело дышал, пытаясь сдержать прорывающийся временами смех. Ребра выступали под бледной кожей при каждом вдохе, а на приоткрытых губах все еще подрагивала особенная, чуть асимметричная улыбка, красивей которой Юнхо и представить не мог. Он до сих пор каждый раз не мог оторвать взгляда от идеальной груди Джеджуна, где слева, прямо под сердцем, была татуировка, немного выцветшая за четыре года. То, что Джеджун никогда никому, кроме него, не показывал. Черным по белому - его имя.