прости меня, моя любовь...

*** Сегодня жаркий день августа. Солнце прожигает всё на своем пути. Люди спасаются от жары, выпивая прохладную воду, а кто-то выживает благодаря вентилятору. Сегодня, как назло, у всех мемберов репетиция хореографии к новой песне. Скоро они будут снимать клип, поэтому нужно активно готовиться. Все пришли на репетицию ещё рано утро и при такой адской жаре танцевать без воды было невозможно. Репетиция началась. Все активно двигались под ритм новой песни, которая вызвала большой интерес у стей. Пока что всё проходило хорошо. Феликс начал выполнять самое зрелищное движение - переворот через Бан Чана и Хёнджина. *** Первый прогон закончен, ура. Бродячие дети немного устали, но было терпимо. Терпели все. Все кроме Хан Джисона, который очень измучился. После финальной позы, первое что он сделал - побежал и выпил бутылку воды. Пол-литровую. Было просто невыносимо. Дышать трудно, голова кружится, ноги подкашиваются. Ужас. *** Слава Богу это проклятая репетиция кончилась. Вот теперь устал не только Хан, но и все остальные тоже. От жары плавился мозг, а душные облегающие костюмы только нагревали и без того вспотевшую кожу. Хотелось прохладного весеннего ветра, чтобы он ласкал лицо, разносил в своих невидимых руках локоны волос, заползал под одежду. Мечта. Костюмы все, конечно же, сняли, но жар по всему телу никуда не делся. Ребята решили не надевать джинсы и кофты, а надеть шорты и футболки. Мемберы вышли из здания в котором репетируют. На улице так же жарко палило солнце, оно не щадило никого, оставляло на теле людей красные пятна. — Я сейчас прямо тут превращусь в пепел. Прошу, давайте искупаемся? - очень устало тянет Хан, допивая полторашку минералки, - еще большего повышения температуры своего тела я не выдержу. — Ханни, милый, что с тобой? - взволнованно спрашивает Лино. Минхо очень любит Хана и заботится о нем, как о младшем брате, - давай не будем купаться под палящим солнцем. Мы же сгорим напрочь. — Минхо-я, я честно больше не выдержу. Прошу, зайчонок, давай искупаемся хотя бы пять минут, - все так же умоляюще просит Джисон. — Предчувствие у меня плохое, - задумчиво говорит хён, - я сомневаюсь, что это приведет к чему-то хорошему. — Минхо-хён, не беспокойся! Всё будет хорошо! К тому же мы тоже хотим искупаться, или хотя бы помочить ноги. Нам надо остыть, - поддержал Хана Феликс. — Оьйх... - крякнул зайчонок, и чуть помедлив добавил, – ну, ладно. — Наш Минхо наконец-то согласился! – радостно крикнул Бан Чан, – идем купаться! *** Надо было видеть лица этих довольных детей! Чонин и Сынмин делали песчаный замок. У них так здорово получалось! Они прикрепляли ракушки, строили башни и делали ров. — А вашему замку новосёлы не нужны? – ехидно улыбаясь произнес Хёнджин, - я могу быть первым, кто тут поселится! — Фундамент ещё не крепкий, так что тебе придется побомжевать со мной на песке, - сказал Феликс, подойдя к своему парню, грустно улыбаясь. — С тобой хоть на край света, - за этими словами последовал поцелуй. Ужасно долгий и романтичный, - уже бегу к тебе, цыпленок! Чонин и Сынмин ухмыльнулись, глядя друг на друга. Но все-таки продолжили делать замок. Возводились огромные стены, прорабатывалась каждая деталь. Спустя минут десять, песчаное искусство было готово. Одним словом - шедевр. Бан Чан бегал у пенящихся волн босиком. Он так заливался смехом, что казалось будто ему плохо. Неподалеку от него были Хан и Минхо. — Ребята, я сгорел! - долетело до каждого из мемберов от Чанбина, - я красный, как рак! Все сразу же оказались у покрасневшего друга. Чанбин решил позагорать на солнце. Пока лежал он уснул, а проснувшись, увидел красные пятна на теле. Минхо тут же закатил глаза, – а я говорил! — Что и требовалось доказать. Мне сразу затея с пляжем не понравилась. Бинни, больно? - протянул Лино. Чутье его не подвело, - давай домой пойдем? — Зайчик, всё в норме. Сейчас пойду искупаюсь и все будет прекрасно! - сказал Чанбин, вставая. Он потянулся, снял футболку, и прямо в шортах пошел купаться, - кто со мной? Все ребята переглянулись. Сынмину купаться не хотелось от слова "совсем", Чонину тоже. Бан Чану хватало мочить ноги. Феликс и Хенджин гуляли по пляжу, обнимаясь. Остались только Хан и Минхо. — Я хочу! - вскрикнул Джисон, – пошли со мной, Минхо? — Не охота, Ханни-я, - обращаясь к бельчонку сказал Ли, - у меня предчувствие плохое. Останься, я боюсь за тебя. И за тебя, Бинни! — Да что же ты заладил? "Плохое предчувствие", "плохое предчувствие". Всё будет хорошо! Ну пойдем! - протянул Хан. Как ему сильно хотелось купаться! — Ладно, уговорил. Эх! Люблю я тебя за твои глазки, – Минхо подошёл вплотную к своему Джисону и поцеловал его в щёчку. Пока ребята обжимались, все разошлись в разные стороны. Чанбин уже потихоньку заходил в море. Сначала он обтирался водой. Вначале руки, потом торс, потом лицо. В конце концов он просто взял, и сел в воду. Он уже привык к температуре моря, и поплыл вдоль берега. Минхо и Хан взяли с собой надувной матрас. Они его накачали, взяв шланг у проходящего мальчика. Все было готовы к отплыву. На спасательную поверхность лег не умеющий плавать Джисон. Лино подталкивал матрас с Ханом, плавая рядом с ним. *** Ребята плавают уже долго. Выходить они ещё не собираются. Сначала, как я уже говорил, на матрасе лежал бельчонок. — Минхо, а можно я поплаваю в море? – робко сказал Хан, смотря на своего хёна умоляющими глазами. — Джисони, ты же не умеешь плавать. Это будет опасно. Очень, – нахмурив брови, изображая опасность, посмотрел на Хана Минхо. — Я буду плавать в море, а ты держать меня за руки. Ну давай же, прошу! – опять начал тянуть Джисон. — Только один раз и недолго, – Лино сдается, потому что понимает, что от него не отлипнут. Мальчики поменялись местами. Минхо, как сказал Хан, лёг на матрас, взял за ручки Джисона и плавал так с ним. Лино восхищался Ханом. Это его человек, его родная душа. Минхо души в бельчонке не чаял. Он всегда охранял своего мальчика, заботился о нем. — Ты такой красивый... - произнес Ли. — Поверь, моя красота с твоей не сравнится! – сказал Хан, улыбаясь Минхо. — Замолчи. Ты, как солнце в пасмурную погоду. Ты – моя Вселенная, Джисони! – пререкался с бельчонком Лино. — Не замолчу! — Тогда я сделаю это сам, –прошептал Минхо, накрыв губы Хана своими. Губы Джисона нежные, немного шершавые, но такие желанные. Оторвавшись от медового поцелуя Хан произнес: — Я люблю тебя, Ли Минхо! — Взаимно, Хан Джисон! Они опять поцеловались. Но уже более страстно. Язык бельчонка оплетал язык зайчонка словно лианы. Эйфория накрыла обоих с головой. Они – два влюбленных дурака, целующихся в море. Улыбки уходили прямо в поцелуй. Туда же отправлялся и воздух. Но увы, запасы кислорода не вечны, и им пришлось разорвать поцелуй, чтобы отдышаться. ...Море обнимет, закопает в пески, Закинут рыболовы лески. Поймают в сети наши души. Прости меня, моя любовь... Целоваться в море это круто. Но пора бы возвращаться в реальность. Где они находятся? — О нет, Ханни, - отстранившись от Джисона сказал Минхо, – мы уплыли далеко от берега, пора возвращаться! — Нет, хён, мне с тобой так хорошо здесь! — Все, хватит лежать. Вставай. Это не шутки! Между бельчонком и зайчонком начался спор. Один кричал, что не хочет выходить на берег, а другой кричал, что пора на сушу. — Ладно, не хочу ссорится. Но с тебя ящик мороженого, - наигранно обижено сказал Хан. — Наконец-то! - протянул Минхо, – давай залезай на матрас, жук плавунец! — А сам-то! Джисон только хотел протянуть руку Лино, как он завопил от боли. Что-то впилось в его ногу. Хан кричал, будто в него вонзили тысячу ножей. — Что у вас случилось, Минхо? - обеспокоено крикнули с берега. — Хан, что с тобой? Солнце, ответь! - сказал Лино. Что-то было не так. Все из мемберов кинулись в воду. Теперь побежали и те кто хотел, и те, кто не хотел мокнуть. Хана начало утаскивать под воду. — Меня схватили! - прикрикнул Джисон. Случилось страшное. Над водой показался акулий плавник. — Да помогите мне! - орал Минхо, таща Джисона на себя и надрывая голос, – Хан, только держись! Мы сейчас поможем! — Зайчик, мне больно... Я плохо тебя вижу, – чуть с усталостью сказал Джисон. Кажется, он теряет сознание. Ребята плыли, гребли как могли. Все понимали: может случится непоправимое. — Держи меня крепко, солнце! Соберись! - приговаривал Минхо. В воде начало появляться огромное красное пятно крови. Оно растекалось, в глазах Хана всё темнело. Джисон почти скрылся под водой. Лино держал его, как мог. Нос и рот выглядывали из морской пучины. — М..минхо... - шептал Хан, дрожа всем телом, - у меня нет сил держать твою руку... это к...конец... — Заткнись! Не смей так говорить! У меня есть силы держать тебя! - говорил Лино, – помогите, на Джисона акула напала! Минхо орал изо всех сил. Друзья были почти рядом, но времени было в обрез. — Минхо-я... я люблю тебя... больше жизни... прости за всё... это конец... прощай... - произнося эти слова, Хан отпустил руку Лино. Джисон был полностью под водой. Минхо бросился за ним прям в пучину волн. Но его схватили за плечи и вернули на поверхность воды. — НЕТ! ДЖИСОН, НЕТ! ПУСТИТЕ МЕНЯ! - кричал Минхо, вырываясь из с цепкой хватки Бан Чана. — Лино, мы не успели, прости нас! - со слезами на глазах сказал Бан Чан. — ОТПУСТИ МЕНЯ! - в истерике вопил Ли, - Я ЕГО СПАСУ! НАДЕЖДА ЕСТЬ! — Мы опоздали, Минхо... он уже глубоко... – слёзно произнёс Чонин. — ДЖИСОН, НЕТ! СОЛНЦЕ, НЕ-Е-ЕТ! - не успокаивался Лино. Непоправимое случилось. ...Поздно. О чем то думать слишком поздно. Тебе, я чую, Нужен воздух. Лежим в такой огромной луже. Прости меня, моя любовь... *** Минхо вытащили на берег. Одного. Минхо плакал постоянно. Он понял одно: предчувствие его не подвело. Только что он потерял смысл своей жизни - Хан Джисона. Буквально пять минут назад они целовалось. Но сейчас... Больше никогда на свете Минхо не прильнет к губам Джисона, не почувствует персиковую гигиеничку его белки, не начнёт щекотать его до боли в животе. Никогда. *** Знаете, ни одна строчка не может описать то, что чувствовал Лино. Его Хана больше нет. *** Ребята обставили зайчонка и начали расспрашивать что же там произошло. Минхо говорил об этом с трудом, стараясь не начать очередную истерику. Это было трудно. Ли начал вспоминать ту самую ужасную картину: Хан в крови, лица над водой почти нет, и он держит руку Минхо, держит. Потому что страшно. И то признание "я люблю тебя, прощай..." от него прозвучало так тяжело. Наверно поэтому он и не смог держаться под такой тяжестью. Кружится голова, всё плывет. "Это был сон?.." Веки сами закрываются. Обморок. ...Джинсы воды набрали И прилипли. Мне кажется мы крепко влипли. Мне кажется потухло солнце. Прости меня, моя любовь... *** Очнулся Минхо дома. Без Хана рядом. Он ничего не забыл. Он всё помнил. Ощущение одиночества резало глотку бритвой. По щеке невольно течёт слеза. Грусть, боль, печаль. Что же он наделал? *** И так каждый день. Невыносимо. *** Тяжело. Без родного человека очень тяжело. Минхо очень скучает. Он так же будет скучать по их ночевкам вместе, по их походам в кафе, по их поцелуям, по ним. *** Минхо приехал на мост через каньон. —Солнце моё, помнишь как мы тут были? – спрашивает Лино, глядя на небо, – тебе было тут так весело. Я помню твой голос. Я его никогда не забуду. И ты там, никогда мой не забывай. Хорошо? Хотя... подожди... Минхо перелез через перила. Он встал на маленький выступ после которого мост обрывался. — Я помню каждый миллиметр твоего лица. Я помню как ты на пляже веселился и играл в песок, мочил ноги. Я виню себя за то, что не остановил. Нас. Я вспоминаю тебя каждый день, я очень по тебе скучаю. Скучаю по моему бельчонку. По моему Хан Джисону. ...Тихо. Не слышно ни часов, ни чаек. Послушно сердце выключаем. И ты в песке, как будто в бронзе. Прости меня, моя любовь. Минхо вздохнул, набрав полные легкие кислорода. — Ханни, солнышко, я без тебя не могу... прости меня, Джисони... я знаю, ты меня слышишь! Я не хотел... я очень себя виню... прости меня, моя любовь... С этими словами Лино выдохнул. Он отпустил руки от перил. Он сделал шаг в перед. Теперь он на шаг ближе к своему Джисону.