Бесповоротно влюблен

Хонджун человек интересный. Он привлекает внимание толком ничего для этого не делая; цветные волосы и бесчисленные звенящие сережки волей-неволей заставляют обернуться. Его тонкие, почти аристократичные, черты лица и вовсе заставляют позабыть о том, что всего минуту назад казалось несравненно важным. О нем можно было думать неприлично долго, однако странная молчаливая загадка все еще сохранялась в его лисьей улыбке и добродушном прищуре. Хонджун почему-то ассоциировался с весной. Вокруг него все расцветало, становилось солнечным и теплым. Ему хватало лишь единожды улыбнуться, чтобы очаровать незадачливого наблюдателя, и требовалось на это ничтожно мало времени; практически каждый, кого он встречал, признавал свое безоговорочное поражение. Минги же был парнем достаточно заурядным. Его волновали обычные вещи, он не сыскал огромной популярности, да и в целом был даже слишком обычным. Его можно было без проблем классифицировать как "ту самую серую мышку" из дешевой дорамы. Слишком ровно, слишком привычно. И кто не устанет от такого? Поэтому, как подобает искателю приключений, он решил оглянуться вокруг. Хонджун сиял, словно полярная звезда в темном ночном небе. Звонкий голос, непослушными зайчиками отражающийся от стен, мягким эхо ласкал слух, и не услышать его было преступлением. Яркая белозубая улыбка, кажется, концентрировала в себе все то сказочное, о чем рассказывали навязчиво в детстве, и теперь не верить в магию было невозможно. Хонджун околдовывал без всякой волшебной палочки или феи крестной. Минги не мог оторвать от него взгляд. Он не знал, как так случилось, что разноцветный образ стал его самой частой мыслью, что темные глаза в одночасье стали тем, ради чего он будет все чаще выходить из тени. Но не заметить Хонджуна слишком сложно. Сопротивляться ему еще сложнее. Хотелось ближе к Хонджуну. Хотелось следовать за ним, крепко держа за руку, увешанную браслетами и кольцами. Хотелось пригласить его просто бесцельно бродить по городу, пока повсюду цвела бы элегантная вишня, своими розового оттенка нежными лепестками устилавшая путь. Хотелось улыбнуться в ответ на его громкий смех и запечатлеть в киноленте воспоминаний его лицо, окрашенное багрянцем заката. Хотелось говорить с ним о вечности и звездах, пока он беззаботно шел бы вперед спиной, не заботясь о других. Хотелось прильнуть к нему, прижать к себе и долго-долго не отпускать, исследуя кончиком носа его макушку, выкрашенную в красный. Хонджун был лекарством от скуки; Минги был олицетворением слова "скучно". Хонжун был ярким и непредсказуемым "вдруг ", Минги же всегда предельно точно знал, что произойдет дальше и как он будет себя вести. Все, абсолютно все в Хонджуне отличалось от того, к чему Минги привык, и это ему чертовски нравилось. Хонджун был словно свежим воздухом в душной комнате, и оттого дышать становилось желанной роскошью. Минги привык к постоянству и стабильности, чья однообразная полоса проносилась перед глазами с утомительной медлительностью, а Хонджун жил моментом. Поддавался внезапным желаниям, громко смеялся, если хотел того, танцевал и просто улыбался. Он был чем-то сюрреалистичным, чем-то, что никак не поддавалось пониманию; и Минги не хотел понимать. Ему нравилось, определенно нравилось, что в сером натюрморте появилось неуместное, казалось бы, яркое пятно; он был безоговорочно влюблен в этого человека. Влюблен в его привычку перебирать кольца на пальцах, влюблен в приступы шутливой вредности, влюблен в него полностью. Выбивающие из привычной колеи жизнерадостность и импульсивность были несомненно тем, во что не влюбиться было невозможно. Они давали пощечины, на которые сам Минги никогда бы не решился. Они увлекали за собой и заставляли глаза гореть переливами тысячи звезд. Жаль, правда, что Минги все еще оставался самым обычным. Неприметным серым натюрмортом, которому и рядом не стоять с бушующими красками пейзажа; оставалось лишь наблюдать за изящной, неудержимой красотой, оставаясь при этом на периферии. Было бы чудно, толкни Хонджун его и на знакомство, но Хонджун никак не может заметить его; Минги все еще тихая мышка. Чтобы издать хотя бы малейший писк, ему необходима хотя бы толика той непринужденной смелости, которой обладает Хонджун, однако этим заразиться гораздо сложнее. Жаль, что Минги каждый раз, когда есть возможность подойти, выдумывает пустые предлоги и оправдания. Он бы и сам не сказал, почему так страшно. Просто находиться рядом с Хонджуном кажется чем-то из разряда фантастики, и Минги абсолютно теряется. Он просто глупо влюблен в солнечный свет, который, сам того не зная, согрел его. Влюблен издалека, безнадежно и бесповоротно. Подойти — приговор, а отвернуться и вовсе нереально. К Хонджуну все еще хотелось, все еще дышало странное желание просто молча обнять его. Но Минги себе этого не позволит. Минги продолжит наблюдать за своим светом, продолжит мечтать о нем, продолжит провожать его взглядом, но ни за что не окажется рядом. Как бы то ни было, свои шансы он оценивал здраво, потому уже отчаялся, даже не пытался. Минги знает, что поступает как самый настоящий дурак. Так влюбленным и положено таковыми быть, разве нет? Дело совершенно не в том, что Минги не находит слов. Дело совершенно не в том, что Минги боится разочаровать. Дело абсолютно точно никак не связано с тем, что Минги боится омрачить свое солнце. Хонджун парень интересный. Неугомонный, громкий, и с извечной улыбкой на устах. Он притягивает взгляд сам то едва ли осознавая и словно излучает полупрозрачное лунное сияние. Все в нем необычайно привлекательно для простого обывателя, который привык к инструкции и планам. Он — отрезвляющий холод воды в июльский зной, ярко-красная вещь в огромном угольно-черном гардеробе. Похож он чем-то на персонажа какого-нибудь аниме про становление сильнейшего из героев. Он слишком приметный, слишком отличный от того, что принято считать нормальным. В него невозможно не влюбиться. Минги смотрит на него издалека, смотрит горящими глазами, смотрит, вспоминая все свои мечтания по поводу их возможных совместных прогулок. Все еще хочется быть совсем близко. Рассматривать самые маленькие морщинки, возникающие, когда он ослепительно улыбается, находясь всего в нескольких сантиметрах. Класть ладонь на его мягкую и теплую — Минги почему-то в этих качествах свято уверен, — щеку и чувствовать его ровное и спокойное дыхание на самом кончике носа. Минги бесповоротно влюблен. Даже сейчас, когда Хонджун оживленно говорит с целой компанией каких-то неизвестных ему людей и просто-напросто не видит его, он все еще не может оторвать взгляд. Вот бы Хонджун улыбался так же и ему... Отвернуться сил нет — смотрит, затаив дыхание, и мечтательно вздыхает время от времени. На дворе весна. Она как нельзя лучше оттеняет все то прелестное очарование, которым Хонджун обладает в полной мере. Он выглядит слишком правильно, сидя на этом каменном ограждении со скрещенными ногами, слишком правильно выглядят и лепестки неизвестного цветущего дерева, теплыми снежинками застрявшие в ярких волосах. Минги не знает, что делать. Поэтому продолжает представлять, как его длинные пальцы могли бы аккуратно касаться ровных прядей. 14.02.23