Порочное

Нередко бывает, что у братьев есть такие секреты, о которых знают только они вдвоём. От их с Саске секрета Итачи хотел удушиться. Он был слишком слаб, несмотря на возможности своего додзюцу. У него всю жизнь было уязвимое место, которое он не мог прикрыть, и теперь проигрывал в схватке с самим собой. Их секрет был чёрный, грязный, порочный. Любой, кто узнал бы, осудил, не задумываясь, обвинил бы в бесчестии и был бы прав. И всё же, как бы Итачи ни пытался прекратить их больные отношения, он не мог устоять, не мог отказаться от постыдных желаний. Саске всегда был самым ярким моментом в его жизни. В тот самый день, когда Итачи взял на руки младенца, он понял, что любит его. Крошечный комочек словно всё понимал и спокойно лежал на руках старшего брата, бросаясь в слёзы, стоило взять его на руки кому-то другому. С годами его светлая братская привязанность превратилась в извращённую тягу. Он любил брата по-настоящему, во всех смыслах проявления этого слова, и был готов пойти ради него на всё, кроме отказа от их греховной связи. С каждым годом Саске становился всё краше, унаследовав в себе самые лучшие гены своего клана. Округлые щёки превратились в точёные скулы, длинные ноги, скрытые за одеждой, привлекали внимание всей деревни. В свои шестнадцать Саске выглядел как спустившийся с небес бог. В конце концов, Итачи был обычным человеком, с такими же слабостями, как у всех. Он не мог отвести взгляд. Он сидел на маленькой поляне в лесу, когда младший брат подошёл сзади. Итачи не открыл глаз, позволив ему подкрасться. Он тренировался здесь, предпочитая уединённое место специально отведённым для этого полям. Здесь всё и началось в первый раз. Итачи тогда показывал младшему брату приём, их тела находились в едва не интимной близости друг от друга, его руки скользили по телу Саске, помогая принять нужную стойку, направляя ноги, руки, спину, плечи, бёдра. Младший сам прижался к нему ближе, чем это требовала тренировка, греховно подставил свои губы, вжался, совсем как в детстве, когда искал защиты. Тогда Итачи ещё мог оттолкнуть, невесомо стукнуть Саске по лбу и никогда не вспоминать эту странную близость, но не стал. Теперь уже точно поздно. Саске въелся глубоко внутрь старшего брата, распространился по кровеносной системе и каналам чакры. Вырвать его оттуда Итачи мог только ценой собственной жизни. Из размышлений его вырвали руки младшего брата, обвившие сзади. Грубые, с мозолями от постоянных тренировок и заданий, способные уничтожить врага, для Итачи они казались самыми нежными и мягкими. Он чувствовал себя слепцом, когда не мог найти в Саске ни одного недостатка, склоняясь к тому, что тот был совершенством воплоти. — Нии-сан, — произнёс тот. Его голос огрубел со времён детства, стал заметно ниже. Когда он прижимался к Итачи, тот мог ощутить твёрдые мышцы. Из подростка Саске превращался в мужчину. Больше всего старший страшился того, что однажды к его брату придёт осознание порочности их связи, он обратит внимание на одну из девушек, которые вздыхают по нему, и забудет. Забудет про их близость, урванную украдкой, под завесой тайны от всей деревни. — Нии-сан, о чём ты думаешь? — недовольно спросил Саске, прижимаясь теснее, склоняясь над братом, чтобы оставить на его шее тёплый поцелуй. — Просто наслаждаюсь твоим обществом, Саске, как и всегда, — спокойно ответил Итачи. Он не мог поделиться своими опасениями, не хотел забивать голову младшего брата сомнениями, эгоистично убеждая его, что всё в порядке. Вот уже три года они скрывали свой секрет ото всех. С каждым днём Итачи становилось тяжелее сдерживаться на людях. Он жаждал больше прикосновений, мечтал держать Саске рядом всё время, но меньше всего хотел его напугать, потому делал ровно то, что младший брат ему позволял. Саске не был тактильным человеком, избегал объятий своих сверстников, потому его друзья и учителя каждый раз поражались тому, как охотно парень тянулся к Итачи. Благодаря договорённости скрываться для всех остальных они оставались братьями. Никто не должен был догадаться об их отношениях, если Саске просто обнимает старшего брата. Хотя оба уже были взрослыми парнями и подобное проявление чувств всё равно могло показаться странным. Скрываться от родителей было сложнее всего. Иногда Итачи думал, что они всё знают. Фугаку с Микото два опытных шиноби. Они не могли не замечать все те взгляды и невесомые интимные прикосновения, которыми обменивались их дети. Но те молчали, и Итачи продолжал создавать видимость нормальной семьи. — Итачи, посмотри на меня, — грозно потребовал Саске, сжав его плечи. — Прости, отото. Позволь извиниться перед тобой, как следует. Он повернулся назад, выбравшись из ослабевшей хватки, и повалил младшего брата на траву, в тот же миг соединив их губы в поцелуе. Итачи водил руками по крепкому телу и упивался наслаждением и осознанием, что только он может касаться Саске подобным образом, только ему предоставлена такая честь. Никто не способен так близко подступиться к младшему Учихе, никто не видел выражение настоящего удовольствия на его лице. — Итачи, — рыкнул Саске, разорвав поцелуй. — Почему ты такой? Вопрос вызвал на лице старшего улыбку. — Какой? — Невыносимый. Вечно витаешь в облаках и никогда не рассказываешь, о чём думаешь. А потом целуешь меня, словно я могу потерять от этого голову и всё забыть. Лёжа на спине, с растрёпанными волосами, Саске казался беззащитным. Итачи знал, насколько это ошибочное предположение, потому что сам тренировал младшего брата. С каждым днём тот становился всё сильнее, выучил технику Какаши-сенсея и в бою был по-настоящему смертоносным. Несколько раз их отправляли на миссии вдвоём. Тогда в стенах постоялого дома или на перевале в лесу Итачи мог по-настоящему дать волю чувствам, зная, что их точно никто не увидит. К его сожалению, это были миссии высоких рангов, с которыми могли справиться только обладатели Шарингана, и у них всегда оставалось очень мало свободного времени, но тогда Итачи мог видеть отточенные движения младшего брата в бою. Он мастерски орудовал катаной, посылал столпы огня, бил врага молнией и не позволял оставить на себе даже царапины. Это было зрелище, которым Итачи восхищался. Разумеется, он страховал Саске. Даже сражаясь с врагом, не упускал его из виду. — В моих мыслях всегда только ты один, отото, — признался Итачи. — Ненавижу тебя, — фыркнул Саске. В его словах не было злобы. С возрастом он приобретал всё больше вредности, и Итачи сам был в этом виноват — слишком привык баловать его, а теперь пожинал плоды. — Разве так говорят со старшим братом? — он снова улыбнулся и склонился за новым поцелуем. Итачи был готов пойти на всё ради Саске, был готов убить, сражаться, пойти против всей деревни. Если однажды кто-то узнает об их неправильной близости, он, не задумываясь, перережет горло этому человеку, если только младший брат пожелает.