всё о вредных привычках

Слёзы, истерики, нервные срывы – обычная рутина Чимина. Чимина, который ночами напролёт ждёт своего парня домой, желая погреться в его тёплых объятиях, получить нежные поцелуи и заснуть не в пустой кровати, не в пустой комнате, не в пустой квартире, которая уже давным-давно утратила родной сердцу запах. Но каждый раз сюжет один и тот же. "Я задержусь на работе и переночую у друга, не жди", "сегодня засыпай без меня, я с ребятами в клуб" и, самое любимое, простое "я не приеду". Чонгук каждый раз отмазывается одним сообщением, на звонки никогда не отвечает, дома не бывает неделями, а когда приходит, ему достаточно лишь приобнять Чимина, сказать что он пришёл, и всё, у него больше нет злости, нет грусти. Жизнь начинает казаться ему хорошей. Но стоит ли этот один процент счастья тех девяносто девяти, в которые он страдает. — Почему ты продолжаешь себя мучить, Чимин? — Юнги валяется в кресле-мешке, уже добрых пять минут сверля друга взглядом, пока тот рассказывает об очередном загуле своего парня на целую неделю. Целую чёртову неделю Чонгук не появляется дома. — Да, Чимин-а. Уходи от него, — подхватывает Тэхён, попутно залипая в приставку и разбираясь с очередным боссом. Вокруг Чимина много запретов. Нельзя то, нельзя это. Чонгук буквально выстроил вокруг него стену, чтобы оставить его только для себя. Но Юнги с Тэхёном удалось сохранить в своей жизни. С большим трудом. Была "великая война", как в шутку они это называют. Чимин тогда не мало слёз пролил, но от друзей отказаться никак не мог. И не сделал этого. В тот момент Чонгук пропал из дома на полтора месяца. Снова истерики, нервные срывы. Чимин даже в больницу угодил. Чонгук тогда появился на пороге палаты с цветами и словами извинения, и, конечно же, был прощён. — Вам так легко об этом говорить, — вздыхает Чимин, сжавшись в углу дивана. — А я не могу... Просто не могу, — он утыкается лицом в свои колени и глубоко вздыхает, пытаясь не сорваться на очередной плачь. Кажется у него уже не осталось слёз. — Почему, Чимин? — не унимается Юнги. На его лице играют желваки. — Он тебе приносит одни страдания. Его, блять, уже неделю нет дома. Ты считаешь это нормально? Он там трахается со всеми направо и налево, а ты сидишь, как собачка, и верно ждёшь его. А когда он придёт, ты его ещё и приласкаешь. Подставишь жопу, как будто ему было мало той загульной недели, и просияшь от счастья, ведь ты ему нужен, — Мина чуть ли не срывает на крик. Эмоции так долго в нём копились, но он явно выбрал не лучший момент, чтобы их высказать. Чимин, что и так до этого был похож на маленький грустный клубочек, сжался чуть ли не до размеров атома. Юнги прав, чертовски прав. И эта правда густым не проглатываемым комом уже долгое время стоит в горле. Её ни принять, ни отвергнуть. И от этого больно, так больно, что выть хочется. Чимин изо дня в день анализирует свою жизнь. Что он сделал так, а что не так. И в конечном итоге всё сводится к тому, что он абсолютно всё делал не так. Он не может больше сдерживать свои слёзы. Видимо они всё-таки не закончились. Громкие всхлипы с тихим завыванием заполняют всю квартиру, и остальные звуки на фоне этих резко стихают. — Юнги, ты переборщил... — Тэхён ставит игру на паузу и поднимается на диван к Чимину. Накрывает его плечи руками, и нежно поглаживает, нашёптывая тому что-то на ушко. Пытается донести, что всё в порядке. Они с Юнги рядом с ним и всегда поддержат, что бы не случилось. Тему Чонгука и его упоминанием мягко обходит, пытаясь и сам о нём даже не думать, потому что мысли об этом говнюке вызывают у него только гнев и желание разнести всё вокруг, а это явно не те эмоции, которые нужны для утешения друга. — Блять, да я просто не могу... — Юнги подрывается со своего места и присаживается на корточки перед Чимином, начав аккуратно поглаживать его колени. — Прости... Прости, я совсем не подумал, что сделаю тебе хуже. Но это правда, Чимин... — голос Мина сквозит виной и мольбой о прощении. Он сам себя корит за свои слова, но до последнего пытается донести до друга эту простую и очевидную до безобразия истину. Слёзы всё никак не прекращают течь. Присутствие друзей, их слова и жесты поддержки, определённо, разбавляют черноту, висящую над Чимином вот уже неделю, но не перекрывают всех его страданий. Ему на сердце плохо. Ему одиноко. В душе зияет глубокая дыра, и заполнить её может только один человек. Входная дверь щёлкает, знаменуя, что её открыли ключом снаружи. Скрип. Хлопок. Парни настораживаются, а у Чимина считанные минуты, чтобы успокоиться. Чонгуку не нужно видеть его таким. Нельзя. — Я его встречу, — Тэхён мягко проводит рукой по волосам Чимина, поднимаясь с дивана. Но тот хватает его за руку и тянет на себя. Выглядывает из-за локтя. Лицо припухшее, глаза болезненно-красного цвета с лопнувшими капиллярами. На него смотреть больно, и Ким сочувственно поджимает губы, оглядывая друга. Он громко шмыгает носом и утирает тот рукавом. — Я сам, — ослабшим и осевшим голосом заговаривает Чимин, медленно поднимаясь с дивана под сопереживающие взгляды друзей. На дрожащих ногах парень проходит вдоль дивана, опираясь на него, и задерживается у выхода из комнаты, глубоко вдыхая и пытаясь стереть с глаз остатки слёз, хотя по лицу и так видно, что он плакал. Чонгук сидит в прихожей на пуфике и сверлит глазами две пары обуви, явно не его и не чиминовы, стоящие у порога. Он поднимает нечитаемый взгляд на парня и тот под ним сразу же тушуется. Мнётся у дверного косяка, пытаясь провалиться сквозь землю. Этот взгляд для него как выстрел в сердце. В нём нет той ласки и заботы, что так нужны ему, лишь отвергающий и замораживающий всё вокруг холод. — Я дома, — слегка растянув губы в улыбке, сообщает Чонгук, резко меняясь в лице и взгляде, и поднимается на ноги, раскрывая свои руки для объятий. Чимину в них хочется кинуться, как с обрыва. И утонуть. Но он стоит на месте и взглядом, полным обиды, косится на Чонгука, пытаясь прожечь в нём дыру. Точно такую же, которую он сам в нём годами проделывал. — Где ты был? — хрипя, спрашивает Чимин, тихо всхлипывая. Он старательно избегает зрительного контакта, но Чонгук ловит его в свою ловушку и уже не выпускает. — С друзьями, — легко отвечает Чон. Ему, кажется, на заплаканное лицо своего парня совсем всё равно. Он к нему привык. Он видит его каждый раз, когда возвращается домой, и ни разу не спросил что случилось. Сам всё прекрасно понимает и наслаждается своим воздействием. Медленно подходит к Чимину, приобнимает, оставляя поцелуй на щеке. Языком слизывает солёность со своих губ и идёт дальше. Чимин сразу же за ним следует. Юнги и Тэхён совершенно на него внимания не обращают, когда тот входит в гостиную, смотрят ему за спину, где Чимин стоит ни живой ни мёртвый. — Я вернулся, а вам пора уходить, — констатирует Чонгук. Это даже не просьба, это приказ. — Вообще-то это квартира Чимина, — огрызается Юнги, сжимая кулаки до побеления костяшек. Как же ему хочется набить ему лицо. Чонгук на чиминовых друзей воздействовать никогда не пытается, проще на него самого. Посмотреть вот так. С угрозой, которую поймёт только Чимин. С холодом, что ему противен. — Ребята, вам правда пора, — тихо отзывается парень, чуть шагая вперёд. — Чувак, ты серьёзно? — возникает Юнги, но рука Тэхёна на его плече заставляет замолчать. Тот тянет его за локоть и выводит из гостиной, на выходе приобняв Чимина и мягко улыбнувшись ему. — Можешь нас не провожать, — тихо шепчет Ким, и в гостиной остаются лишь двое. Чимин и его погибель. Дождавшись хлопка входной двери, Чонгук расслабленно падает на диван, раскинув руки на спинке, и толкает язык за щеку, оглядывая Чимина. Тот присаживается в самый уголок, держась от Чона подальше, и поднимает на него заплаканные глаза. Встречаясь с его взглядом, хочет сбежать, но стойко выдерживает. — Когда ты перестанешь меня вот так бросать, Чонгук? — тихо мямлит Чимин, но он точно знает, что его услышали. Чон его взглядом сканирует, и молчит. Долго, напряжённо. Что-то в своей голове перебирает, но в конце лишь усмехается. — У дружков своих смелости набрался? — ехидно отвечает парень, пододвигаясь ближе к Чимину. Берёт его лицо в свою ладонь и слабо сжимает щёки, вглядываясь в глаза. — Я тебя не бросаю, Чимин. Я провожу время со своими друзьями точно так же, как и ты. — шепчет томно, прямо в губы, в любой момент готовый вцепиться в них и растерзать, как дикий зверь. У Чимина от такого поведения холодок по коже пробегает. Мурашками всё тело покрывается, и слеза предательски по щеке скатывается. Он чонгукову руку от себя убирает, и отворачивается, пытаясь незаметно смахнуть влагу со своих глаз. — Зачем я тебе, Чонгук? Зачем тебе дом, где тебя ждут, но куда ты не стремишься возвращаться? — на грани очередного срыва шепчет Чимин. Чуть ли не одними губами. — Потому что я тебя люблю. В этом голосе искренности столько же, сколько присутствия Чонгука в жизни Чимина. Её почти нет, и парень это чётко улавливает. Он хмыкает и в голове своей всё анализирует. Все поступки, все слова. Юнги чертовски прав и Чимину больно от этого. Больно принимать это. Он не может, просто не может. Слезящиеся глаза на Чонгука поднимает и смотрит, как олень в свете фар. Боится, но во взгляде этом надежды больше, чем страха. — Иди ко мне, котёнок, — Чонгук затаскивает его в объятия и Чимин в них утопает. Топит сам себя, без возможности получить спасительный глоток воздуха. Прижимается, будто Чонгук единственный, кто его от мрака оберегает. Но на самом деле просто боится признать, что Чонгук этим мраком в его жизни и является.

***

Несколько дней мирной семейной жизни. Чимин больше не просыпается один с утра, и засыпает в обнимку под тихое сопение Чонгука, который отрубился почти сразу, как пришёл с работы. Слышит "я дома" каждый день и радостно несётся встречать парня, приготовив ему вкусный ужин. Его любимый рамён и токпокки. Всё для него. И счастью этого не могло быть предела, но... "неожиданная командировка, уеду на пару дней, домой не заеду" и мир Чимина вновь рушится, погружаясь во тьму. Чонгука нет уже второй день. Телефон выключен. Все сообщения и звонки остаются без ответа. Чимин кормит себя успокоительными и снотворным, потому что без них заснуть просто не может. Препараты и вечные рыдания отразились на его лице. От румяного и сияющего оно стало серым и померкшим. В глазах нет того огонька, который обычно сиял там. До прихода Чонгука в его жизнь, а теперь в те редкие моменты, когда он возвращается. — Чимин-а, — тянет Тэхён, сидя на кровати и перебирая одежду. — Тебе надо развеяться. Мы с Юнги сегодня в клуб идём, и ты с нами. — Отказы не принимаются, — подхватывает Юнги, заходя в комнату. Чимин лежит в прострации и смотрит в потолок, почти не моргая. Он может бы и что-то возразил, потому что действительно не хочет, но сил нет даже на то, чтобы дать отпор. Всё равно его вытащат. — Молчание знак согласия, — хихикает Ким, откидывая непонравившиеся ему вещи. Он уже сорок минут сидит и подбирает Паку подходящий лук для выхода в люди. — Кажется последний раз мы видели тебя на улице несколько месяцев назад, — хмурится Мин. — Совсем бледным стал. Твой муженёк тебя совсем не выгуливает? — Юнги, — предупреждающе шипит Тэхён, и тот в сдающемся жесте поднимает руки, подходя к кровати со стороны Чимина и присаживаясь на корточки. Он крепко сжимает руку друга, пытаясь обратить на себя внимания. Тот потускневший взгляд на него переводит и лишь тяжко вздыхает. Спустя три часа сборов и непрекращающихся пререканий со стороны Чимина, что ему и дома хорошо, ребятам всё уже удаётся его уговорить. И он даже соглашается нарядиться в тот лук, который ему выбрал Тэхён, пусть и считал его слишком вульгарным. Но они же "в клуб идут, а не на светское мероприятие" и больше контраргументов у Чимина не оставалось. Впервые за долгое время вдохнув свежий воздух, Чимин действительно чувствует себя лучше. Даже немного живым. И пусть на улице уже потёмки, фонари ярко освещают улицы. Ребята прогулялись вдоль набережной, которая как раз вела к тому клубу, куда они собирались. Взяли себе по мороженому. Они знали, что любимое клубничное с шоколадной посыпкой хоть немного поднимет Чимину настроение, и они не прогадали. — А помните тот случай, когда Юнги детский замок на пляже сломал, потому что бежал за фургончиком мороженого? — со смехом вспоминает Ким, языком слизывая подтаявшее мороженое. — Да блять, ты сам меня попросил принести тебе банановый рожок! Это всё ради тебя было! — тут же оживает Юнги, с претензией возникая перед Тэхёном и начав идти спиной вперёд. Чимин впервые за вечер, да и вообще за долгое время, улыбается. Даже тихонько хихикает себе под нос. Тот день на пляже был действительно хорошим, и ему правда не хватает такого времяпровождения с друзьями, с Чонгуком. Пока друзья продолжают вспоминать истории прошлого, громко смеясь и поедая своё мороженое, Чимин возвращается в глубины своих мыслей, и тупит взгляд в землю, пока Юнги, который наконец оступился, идя спиной вперёд, не падает на асфальт. Но внимание Пака мигом переключается на другое. — Чонгук... — тихо шепчет он. Кажется, дыхание остановилось и он, не моргая, смотрит в одну точку. — Чимин, ты чего? — переживая, спрашивает Тэхён, тут же подходя к другу и совсем забивая на упавшего Юнги. Чимин долго молчит, так что парень переводит взгляд туда, куда тот смотрит, и от неожиданности роняет свой рожок. — Ну ты и растяпа, — хохочет Мин, присоединяясь к друзьям, но тут же смолкает, оборачиваясь и пытаясь понять, что вызвало у них такую реакцию. — Какого... — он готов с места сорваться и пойти бить лицо этому мудаку, но рука Тэхёна стойко удерживает его на месте. — Он разве не в командировке? Чимин не моргает. Не дышит. Лишь смотрит вперёд. Смотрит на то, как его парень идёт с другим парнем в обнимку. Они садятся на скамейку неподалёку и Чонгук, совсем не смущаясь людного места, распускает свои руки. Целует в шею, в щёку. Зацеловывает всё лицо. Так нежно, так трепетно. Как обычно это делает только с Чимином. Где-то внутри уже запустился механизм истерики. Но вместо слёз, вместо крика, Чимин просто медленно начинает рассыпаться. Биться на осколки. На глазах меркнет, только-только засияв. Дыра в душе разрослась до размера самого Чимина и, кажется, больше не осталось эмоций, чтобы на это реагировать.

***

Два дня истерик и беспрерывного плача. Два дня Чимин уже не был у себя дома. Тэхён забрал его к себе, чтобы тот в случае чего не пересёкся с Чонгуком. Хотя зная того, он вернётся только через неделю в лучшем случае. Спустя пять дней у Чимина совершенно не осталось эмоций. Никаких. Он лежал на кровати, с головой накрыв себя одеялом и постоянно шепча, повторяя как мантру, что всё это не правда. Всё это ему привиделось. Он вернётся домой, там его ждёт Чонгук. Он скажет, как сильно ждал его и как сильно любит, заберёт к себе в объятия и всё будет хорошо, но... "Ты где?" полученное на седьмой день пребывания у Тэхёна и оставленное без ответа. "Я умер" так и осталось не отправленным. С аккуратным и тихим стуком Тэхён прокрадывается в комнату, которая была его, но на всю прошедшую неделю оккупировалась Чимином. Он держит в руке поднос с едой и горячим чаем с ромашкой. — Чимин-а, тебе надо покушать, — мягко заговаривает парень, присаживаясь на край кровати и ставя поднос на тумбочку рядом. Он аккуратно касается головы Чимина под одеялом, думая, что возможно тот спит, но его стоит разбудить, чтобы он не умер с голоду. — Тэхён-а, неужели я правда это всё заслужил? — всхлипывая, вылезает из-под одеяла. В мраке комнаты не видно, но лицо, очевидно, заплаканное. — Неужели я чего-то ему не дал, чтобы он так со мной? Я был настолько плохим? Тэхён сжимает свои губы и поглаживает Чимина по руке, пытаясь успокоить. Пальцами аккуратно выводит какие-то узоры, и пытается хоть частичку своего тепла тому передать. — Нет, просто он мудак, и теперь ты это наконец-то увидел. Прости, что поступаю как Юнги, но так больше не может продолжаться. Брось его, Чимин. И тебе сразу станет легче, — не прекращая гладить, Тэхён другой рукой аккуратно поднимает с подноса чашку с чаем и протягивает её Чимину. — Выпей, успокойся. Парень вылезает из-под одеяла по пояс и принимает сидячее положение. Сутулится, не имея сил, и еле удерживает в руке горячую кружку. Делает маленький глоток и морщится от приятного тепла, растекающегося по телу. Тэхён и Юнги правы. Так больше не может продолжаться. Чимин до последнего терпел, до последнего лелеял надежду, до последнего тешил свою вредную привычку, но всему приходит конец. Вот и терпению Чимина наконец пришёл конец. — Ты прав.

***

— Ты уверен, что хочешь поехать туда один? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, наблюдая за тем, как Чимин обувается. Каждое движения того сквозит неуверенностью, слабостью и усталостью. Его отпускать не хочется. — Да, — слегка улыбнувшись, кивает тот. Улыбка выглядит измученно, но он пытается заставить друга поверить, что он всё взвесил и принял решение. — Мне так будет проще. — Чимин, а если он... Ударит тебя? — Ким прикрывает рот рукой, тихо охая. — Я могу за себя постоять, Тэ-Тэ, не переживай. От уверенности в глазах и слов Чимина на душе растекается тепло. Как же давно он так не называл Тэхёна. Тот слегка улыбается, кивая, и подходит к другу, что уже был готов отправляться. — Ну, тогда удачи. Позвони сразу, как спровадишь его. Или лучше приезжай. Устроим праздник, — Тэхён слегка приобнимает друга, под конец сильно сжимая и еле находит в себе силы всё же отпустить его. Смотрит на него с печалью, но взгляд его начинает пропитываться гордостью за друга. Он поддерживающе сжимает его руку и тихо шепчет: — Ты большой молодец, Чимин. — Хорошо, — парень кротко кивает, и снова улыбается. С каждый разом его улыбка выходит всё более искренней, более сияющей, наполненной жизнью. Путь к его исцелению уже начался. — Спасибо. Принять решение это одно, но набраться смелости и найти нужные слова, чтобы разговор не перерос в масштабный скандал, это дело куда посложнее. Всю дорогу до дома Чимин то и дело кусает свои губы и теребит края своего пальто, иногда сдаваясь и начиная тихо рыдать, но сразу же приводя себя в порядок. В голове то и дело вертится непринятие ситуации. Отрицание. Счастливые воспоминания прошлого не дают покоя, Чимин не может избавиться от мыслей о том, как хорошо ему когда-то было с Чонгуком, каким теплом и заботой он его окутывал. И что это время можно вернуть, нужно только постараться. Надо только понять, что изменилось. А изменился именно Чонгук. Его отношение к Чимину, и как бы тот не пытался, получить прежних чувств он не мог. Отношения это всегда работа двоих, но, кажется, Чон давно принял своё поражение и не пытался исправить ситуацию, однако почему-то всё ещё держался рядом с Чимином. Время половина седьмого вечера, обычно Чонгук возвращается домой к шести. Дверь не открывается ключом, а значит, она открыта. Он ждёт его. Ждал всё это время. Раньше эта мысль бы обрадовала, но сейчас только ужасает. Чимин закусывает губу и аккуратно дёргает ручку, дверь привычно скрипит, и он заходит во мрак квартиры. Сразу же включает свет и не успевает и шагу сделать, как натыкается на холодный испепеляющий взгляд Чонгука. Он его пожирает. Вместе с костями проглатывает, душу пережёвывает и выплёвывает. Инстинкт сбежать срабатывает машинально, но парень лишь с силой вжимается в дверную ручку. — Где ты был? — со сталью в голосе спрашивает он. Чимин даже не успевает сказать желанное "я дома" и его сразу же бьют под дых. — С друзьями, — отрешённо отвечает Чимин. Сжимает руки и всё же заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. Он делает глубокий вдох, жмуря глаза. В голове снова тысяча сомнений, но всё уже решено. — Чонгук я... Хочу чтобы ты ушёл, — голос предательски вздрагивает, а глаза начинают слезиться, но парень сильно морщится, позволяя первым слезинкам скатиться по щекам, остальные оставляет при себе. — Вот как, — Чон толкает язык за щеку и делает шаг вперёд. Громкий и чертовски резкий. Чимин пытается вжаться в дверной косяк. — Это тебя твои друзья надоумили? Что же было не так, Минни? — последнее слово произносит с нежностью и лаской, присущей только ему. Воспоминания с новой силой окутывает его. Но Чимин знает, это всё ложь. — Что было не так, Гук-и? — не выдерживая, Пак повышает голос и делает шаг навстречу. — Ты. Мне. Изменяешь. Ты мне врёшь. Постоянно. Ты меня не любишь, Чонгук. И я не хочу тратить на тебя своё время, — собрав последние остатки сил, Чимин вкладывает в эти слова столько злости и желчи, сколько может себе позволить. Он бегающим взглядом оглядывает лицо Чона, а на том толики печали не виднеется. Напускное спокойствие, превосходство и ехидная усмешка. — Три года тебя всё устраивало, и тут ты резко говоришь такое. С чего ты взял, что я тебе изменяю? — Чонгук скалой нависает над Чимином, пряча свои руки в карманы и надменно глядя сверху вниз. — Не притворяйся, Гук-и, я тебя видел. Видел с другим парнем в парке когда ты мне сказал, что уезжаешь в командировку. Ты дарил ему мою нежность, мои поцелуи, моё внимание, — чеканит каждое слово. — Это всё должно было быть моим, но ты дарил это всё другому. Я хочу чтобы ты ушёл. Раз и навсегда. Чонгук заливается громким смехом. Он с силой бьёт по барабанным перепонкам, и Чимину снова хочется сбежать. Уйти от этого разговора. Отлежаться два дня у Тэхёна, а потом вернуться, как ни в чём не бывало. Сделать вид, что этого не было. Снова строить иллюзию идеальной жизни и существовать от истерики до истерики, купаясь в лучах мнимого счастья и любви, которая вдоль и поперёк была пропитана ложью. Но в этот раз Чимин не сдастся. Не пойдёт на поводу у своей вредной привычки. Твёрдо стоит на своём и взглядом своим это ясно даёт понять. — Как пожелаешь, — спокойно отвечает Чонгук. Он вынимает свои руки из карманов, с силой сжимая их в кулаках. Делает резкий шаг вперёд и останавливается прямо над чиминовым ухом, с ядом выплёвывая: — Ты пожалеешь об этом. Очень скоро. Сам приползёшь ко мне в объятия, желая получать ласку и любовь. Ну а пока наслаждайся своим "освобождением". По коже мурашки табуном разбегаются от этих пропитанных ненавистью слов. Чонгук хватает свою куртку с вешалки прямо перед лицом Чимина и тот дёргается, чуть ли не падая. Чон выходит из квартиры, с хлопком закрывая дверь. Держаться больше не перед кем. Силы покинули его добрых пару минут назад. Чимин раскисает, медленно сползает по стенке на пол и прячет лицо в коленях, начиная тихо рыдать. Он разбит, размазан, но впервые за долгие годы он может вдохнуть полной грудью и ощутить свою свободу. У него всё ещё есть друзья, есть он сам. И вместе они смогут починить его разбившуюся на миллионы осколков душу.