Черный корень

Тигнари высаживает цветы с маниакальной тщательностью. Неглубокая лунка — нельзя заставлять слишком долго карабкаться к свету, — опустить пару семян — вдруг какое-то не взойдет, — отступить немного и сделать следующее углубление в разрыхленной земле. Тигнари, кажется, мог бы заниматься этим весь день — всю жизнь, если уж на то пошло, мог бы тоже, — но семена заканчиваются. Он окидывает критическим взглядом землю, проверяет, все ли хорошо присыпал, поливает осторожно. Только потом отряхивает руки и встает, разминая немного затекшие колени, и медленно бредет домой. Первые всходы появляются через несколько дней. Тигнари с нежностью смотрит на едва пробившиеся из земли тонкие и слабые ростки и мысленно улыбается. Им еще предстоит окрепнуть, вырасти в тысячи раз выше. Это займет весь остаток весны и часть лета, но Тигнари всегда умел ждать. Он приходит проверять их раз в несколько дней. Чаще, если нужно прикрыть от дождя или сильного ветра. Было бы проще, посади он их в оранжерее: там и климат создан идеальный, и стены защищают и берегут. Но Тигнари уверен в том, что они должны быть здесь — рядом с Сайно — больше, чем в чем-либо в своей теперешней жизни. Ему все еще сочувствуют. Прошло уже столько времени, а кто-то нет-нет да начнет эту тему. Будет грустно кивать головой, произносить слова соболезнования и неловко отводить взгляд, будто смотреть на Тигнари в этот момент — невыносимо. Будто что-то в нем изменилось. Не изменилось. Тигнари проверял. Он и сам думал, что прежним теперь не станет, что и в нем что-то умерло, а остальное — поменялось до неузнаваемости, но всякий раз, когда видел себя в отражении ли стоячей воды или в зеркале, отмечал, что остался прежним, разве что улыбаться стал еще меньше. Быть может, эти люди видят что-то, что от глаз самого Тигнари скрыто? Может, это что-то в его улыбке, с которой он говорит, что все хорошо — теперь уже хорошо, — что жизнь продолжается. Говорит и сам не верит, но эти слова перестали горчить после десятков повторений. Жизнь продолжается, ветер все еще дует, в воде все еще плещется рыба, деревья тянутся к небу, цветы цветут. Мир не остановился, природа не заснула, Тигнари встает каждое утро, решает проблемы, помогает, если кто-то об этом просит, следит за лесом — занимается обычными делами. Даже радуется, что Коллеи смотрит теперь на него без слез в глазах. А ведь в тот момент Тигнари не был уверен, сможет ли хотя бы просто снова начать дышать. Когда Сайно умер, больше всего на свете Тигнари хотел умереть тоже. Но он должен был выяснить, что произошло, теперь он должен наказать виновных. Если повезет, потом найдет для себя еще какую-то цель. Если повезет, целей хватит до конца долгой и, скорее всего, не очень счастливой жизнь. Сайно бы им гордился. Сайно был бы рад узнать, что Тигнари продолжает жить. Он никогда не был из той породы эгоистичных людей, которые мечтали, чтобы без них страдали. И все равно порой Тигнари чувствует себя виноватым в том, что не был рядом, что отпускал Сайно, а сам оставался в своем лесу верно его ждать. Первые оформившиеся листья появляются к концу весны. Тигнари смотрит на них с нежностью, борется с желанием потрогать. Рыхлит землю, удобряет, поливает обильно — в последнее время дождей совсем нет. Семян проросло очень много, по ощущениям — все, которые он посадил. Тигнари даже гордится собой, будто вырастил что-то, что вырастить очень и очень сложно. Он все больше времени проводит здесь. Разговаривает с цветами, а кажется — с Сайно. Он дал себе обещание не обращаться к Сайно, пока все не будет кончено, и вот так теперь прикрывается. Тигнари вообще очень любил с ним разговаривать. Любил слушать о местах, в которых не бывал, о приключениях, в которых тот участвовал, даже попытки оправдаться, почему снова был неосторожен и пострадал, слушать любил. Тигнари чувствовал себя неуютно в собственном доме, пока Сайно не было рядом, а когда тот возвращался, все внутри затопляло нежностью и теплом. Теперь тепло он чувствует только здесь, наблюдая, как ветер легонько играет с ярко-зелеными острыми листочками. Коллеи спрашивает, где Тигнари пропадает. — Хожу к Сайно, — отвечает он, уверенный, что Коллеи не будет продолжать расспросы после такого ответа. Коллеи склоняет голову — как и все, — отводит взгляд — как и все, — бормочет слова соболезнования в сотый раз — как и все, стоит упомянуть Сайно в присутствии Тигнари. От этого уже немного тошнит, если честно. Если они хотят, чтобы он жил, как и раньше, и был счастлив, почему обращаются с ним так, будто без Сайно он не может ничего? Иногда он думает, что и правда не может. Когда не получается заснуть, когда жалеет, что не видит снов — хотя бы там он мог бы быть с Сайно снова, когда уходит далеко в лес, натыкается на место, где они были вместе, и не может пошевелиться, когда хочет заплакать, но слезы не идут — он выплакал их все еще в самом начале. Цветоносы появляются, когда проходит первая треть лета. Осталось немного, думает Тигнари, но не чувствует никакого облегчения. Он сам выбрал такой способ, сам выбрал ждать так долго. Сайно смеялся, что он чем-то похож на мазохиста, раз он решил связать свою жизнь с ним, Сайно, с человеком, который отсутствует в городе больше, чем проводит времени в нем. Сайно не представлял, насколько он был прав. Но в Тигнари всегда было очень много терпения. И сейчас, когда он смотрит на только пробивающиеся бутоны, думает, что долгое ожидание всегда вознаграждается, и дни, когда Сайно возвращался, были самыми лучшими в его жизни. А день, когда он не вернулся, стал худшим кошмаром. Цветы распускаются в середине лета. Корень черный, а цветы глубокого фиолетового цвета так прекрасны, думает Тигнари. И хорошо, что люди не видят того, что сокрыто, — так они не разочаруются в том, что на виду. Хорошо, что никто не знает, что Тигнари задумал, — так они не испугаются его и не попробуют остановить. Он приходит за цветами через несколько дней. Сгодятся и стебли, и листья — любая часть цветка, — но Тигнари хочет, чтобы все было красиво: Сайно этого заслужил. Руками в перчатках он осторожно срывает цветок за цветком, складывает их в мешочек. Немного нервничает, неловко ломает стебель. Капля сока попадает на кожу, и Тигнари очень хочется слизать ее, но этого делать нельзя, не для этого он так долго ждал. Он вытирает руку об одежду и собирает еще несколько цветков. Много и не нужно, просто хочется быть уверенным. Он оставляет их на солнце на пару дней, там, где никто не увидит, крошит, смешивает с другими травами. Фиолетовые кусочки, все еще яркие даже после сушки, выделяются в общей массе. Тигнари ссыпает все в тот же мешочек, в котором принес цветы. Идет в гости к единственному человеку, с которым не виделся с момента похорон, а ведь они были так дружны. Когда Сайно возвращался, они обязательно собирались вчетвером, сидели где-нибудь, и Сайно рассказывал истории, уже опробованные на Тигнари, выдавал шутки, тоже проверенные на Тигнари, а значит, хоть немного смешные. И было так хорошо, и хотелось, чтобы так было всегда. А теперь Тигнари стоит под дверью, и ему почему-то не хватает смелости постучать. Решимость немного поутихла, виновато в этом долгое ожидание или немного стихшее горе — Тигнари не знает. Знает только, что, раз поклялся себе и Сайно, должен это сделать. Он стучит. Аль-Хайтам открывает сразу же. Смотрит прямо в глаза, не склоняет голову в сочувственном жесте. Единственный из всех, кажется, видит именно Тигнари, а не его горе. Спрашивает: — Зайдешь? Тигнари кивает и переступает порог. — Сделать чай? — предлагает аль-Хайтам, и Тигнари протягивает ему мешочек. — Завари этот, — говорит и сам отводит глаза. — Специально для тебя сделал. Аль-Хайтам кивает. Аль-Хайтам ему все еще доверяет. Тигнари понимает, почему так: он никогда не был борцом, никогда не вступал в открытое противостояние, если можно было решить все дипломатией, а не дракой, он неизменно шел по первому пути. За драки у них отвечал Сайно. Тигнари слабаком не был, просто не любил применять силу там, где можно было без этого обойтись. К тому же, есть и другие способы от кого-то избавиться. Аль-Хайтам ставит кружки на стол, опускается напротив. Снова смотрит открыто и прямо Тигнари в лицо, и теперь уже Тигнари отводит взгляд. — Мне очень жаль, — говорит аль-Хайтам. — Я хотел поговорить с тобой еще тогда, но не было подходящего момента. Я рад, что ты пришел. У Тигнари щемит внутри. Он даже думает, что вот сейчас-то он и заплачет наконец. Но глаза остаются сухими, руки не дрожат, не хочется поджать хвост и опустить уши. — Ты не должен был его убивать, — говорит Тигнари, и слова срываются с его губ очень легко, хотя он вообще избегал таких слов, как «смерть», «похороны», «убийство», будто если скажет — все станет реальностью. И как же жаль, что реальность от его слов не зависела. И сказать это аль-Хайтаму оказывается очень просто. Аль-Хайтам первым делом делает большой глоток из кружки — Тигнари свою просто крутит в руках, — и только потом отвечает. — У меня не было выбора. — Выбор есть всегда. — Ты не понимаешь. Тигнари понимает все, что нужно: аль-Хайтам убил Сайно и теперь должен умереть сам. А какие там были причины, его не волнует. — Если бы я не убил его, он убил бы меня и еще архонты знают кого. — Значит, ты должен был умереть, — просто отвечает Тигнари и смотрит в лицо аль-Хайтама, все такое же непроницаемое. С таким же лицом он всадил меч в грудь Сайно? — Мне очень жаль, что все это произошло, у меня правда не было выбора, — с нажимом говорит аль-Хайтам, а Тигнари думает только о том, сколько глотков чая тот уже сделал. — Он встал на сторону Академии, они бы уничтожили весь Сумеру, если бы никто их не остановил. Он говорит это довольно равнодушно, будто бы просто решил небольшую проблему, а не разрушил несколько жизней. Тигнари понимает, что аль-Хайтам говорит правду, но простить не может все равно. Да и чтобы получить прощение, нужно его попросить, аль-Хайтам же уверен в своей правоте. Аль-Хайтам допивает до конца. Аль-Хайтам смотрит на Тигнари широко раскрытыми глазами, и вот теперь на его лице отражается целая гамма чувств: страх, шок, непонимание, удивление. Он цепляется пальцами за горло, как будто это может помочь. Он ничего не спрашивает, даже не пытается, ничего не говорит, просто смотрит глазами, из которых катятся слезы, прямо в глаза Тигнари и все еще не отводит взгляд. И этот взгляд будет преследовать Тигнари до конца жизни. Он точно знает, что происходит с аль-Хайтамом сейчас: яд из цветков парализует легкие, не дает дышать, сердце начинает биться с бешеной скоростью, гоняя кровь, стараясь компенсировать недостаток кислорода в органах. Аль-Хайтам хрипит и валится на пол, сбивая со стола свою пустую кружку. Смерть от удушения не самая легкая, но Тигнари хотел, чтобы аль-Хайтам страдал. Хотя, если честно, ему даже становится его немного жаль, но противоядия нет — даже если бы он вдруг передумал, ничего уже сделать нельзя. Тигнари ждет до тех пор, пока аль-Хайтам не затихает совсем. Его лицо искажено маской боли, глаза выкатились, кожа посинела — он выглядит ужасно. Тигнари не чувствует ничего: ни облегчения, ни радости. Он толкает свою кружку со стола, она летит и разбивается на множество осколков, чай разлетается вокруг волной брызг. Тигнари встает и забирает свой мешочек — нельзя, чтобы он попал к кому-нибудь в руки. В дверях сталкивается с Кавехом. Тот улыбается, лезет обнять, но Тигнари отступает. — Я так рад тебя видеть, — искренне говорит Кавех, не обижаясь на поведение Тигнари. — С аль-Хайтамом зашел поболтать? Уже уходишь? Оставайся, я же только пришел, мы сто лет не виделись. Тигнари даже завидует его активности. Интересно, будет ли он таким после того, как узнает, что произошло? — Если захочешь отомстить — ты знаешь, где меня найти, — просто говорит Тигнари и протискивается в дверь мимо ничего не понимающего Кавеха. Тигнари снова идет к Сайно. Думает, что хорошо бы посадить каких-нибудь желтых или белых цветов для контраста, чтобы его могила стала еще красивее. Убирает сорняки, поливает землю под самыми ядовитыми во всем Тейвате цветами и рыдает. Рыдает так, как не рыдал с самого дня похорон. Вот только облегчения он все еще не чувствует. Думает: чтобы стало наконец полегче, чтобы отпустило, ему нужно будет сожрать эти цветы прямо с куста. Делать он этого, конечно же, не будет. Он лучше подождет, когда Кавех придет за ним.