No more what ifs

В мафии никогда не говорили посторонним, что случается с предателями. Еще года три назад людей, что вставали на пути у мафиози, просто убивали, быстро, безболезненно и без особого садизма. Это была эдакая дань уважения бывшим коллегам, которые решили, что самым рациональным решением в их жизни будет жалкое предательство. Но так было только три года назад. До момента, когда в мафию вступил человек с поистине черной кровью, которая была далеко не у всех даже самых жестоких убийц в организации. Когда новый Босс взял под свое крыло пятнадцатилетнего ребенка, даже самые преданные исполнители покрутили пальцем у виска. Но долго сомневаться в решениях Огая им не пришлось, ведь как только у него появился воспитанник, дела мафии стали лучше некуда. Смерть предшественника Мори — была событием, которое могло развалить мафию изнутри, создать межорганизационные конфликты и в итоге устроить кровавую резню среди членов организации, но все быстро поутихло, как только Дазаю Осаму — новому ученику Огая — было поручено управлять боевым отрядом, и он всего за один день уничтожил сразу две вражеские организации, "Агнцов" и "Службу Безопасности Гелхарта". Этот человек впоследствии изобрел самые жестокие пытки для мафии, а в качестве наказания за предательство, он решил выбрать публичную казнь, долгую, и мучительную, чтобы жертва могла осознать, какую ошибку она совершила, встав на дороге у такой могущественной организации, как Мафия, а так же заодно, это должно было быть уроком для остальных. Только вот, судьба — странная штука. От нее не убежит и не спрячется никто. Даже такие жестокие и пугающие люди, как Дазай. Кто бы подумал, что человек, желавший видеть страдания предателей, сам стал таковым. Вернее, ещё не стал, но то, что он уйдет из Мафии, он решил окончательно. — Мори-сан, могу я зайти? — по ту сторону двери в кабинет Босса прозвучал юношеский голос. — Конечно, Дазай-кун, — без промедления ответил владелец кабинета. — Ты что-то хотел? — поинтересовался мужчина. В кабинет зашел мальчик, нет, скорее, юноша, лет восемнадцати. На его шее и руках виднелись белые, криво завязанные бинты, которые скрывались за рукавами черного пиджака, а те, что распологались на уровне шеи, были скрыты за воротником белой рубашки. Сложив руки за спиной и посмотрев собеседнику в глаза, Осаму словно проговорил нехотя заученный текст. — Отчёт по жертвам инцидента "Мимик" придется отложить. — Снова? — слегка недовольно свел брови Огай. — Причина? После этого вопроса в кабинете повисла тишина. Словно все внутри помещения умерли. Спустя очень долгую и тянущуюся минуту молчания, сглотнув ком в горле, Дазай ответил. — Я не могу, — не тая правды выдохнул парень. — Почему же? — изображая заинтересованность спросил Мори. — Вы же сами знаете. Зачем спрашивать? — И ты считаешь, что это достойная причина? — Мори выдержал минутную паузу, и, после, продолжил: — Дазай-кун, если бы это был не ты, я бы при первом же отказе своевременно сдать отчёт наказал бы такого наглого подчинённого. В этот раз я просто вошел в положение, но поверь, даже тебе не стоит думать, что ты можешь идти поперек моих указаний. — Но- — Осаму может и хотел ответить на такой явный выпад в свою сторону, но его быстро заткнули. — Я даю тебе последний шанс, — холодно отчеканил Мори. — Что с тобой стало? Ты был хладнокровнее любого из мафиози, но после смерти какого-то третьесортного мальчика на побегушках стал таким размазней? Может, мне стоит помочь тебе справится с горем? — он перевел взгляд и угнетающе посмотрел на человека перед собой. Дазай его боялся, это было очевидно с самого начала. Даже не боящийся, а наоборот желающий смерти человек может бояться чего-либо. Кого-либо. Мори был устрашающим человеком. Страх к его персоне шел не из пустого места: за ним тянулся след из крови с самого раннего возраста, задолго до времен, когда он стал подпольным врачом. Этот человек мог не убивая превратить жизни своих противников в ад, заставляя тех впоследствии умолять о смерти. Не удивительно, что даже самые сильные эсперы мафии боятся его. — Никак нет, Мори-сан. Я приношу свои искренние извинения, — быстро отвернувшись протараторил Дазай, и направился к выходу из кабинета. В след себе юноша не услышал ни слова, его уход был сопровожден гнетущей до мурашек тишиной. Уйти из Мафии — единственное решение. Оставаться здесь подобно обречению себя на долгую и мучительную смерть. Помимо просьбы своего покойного, и почти что единственного друга, у Осаму были свои причины уйти из этого ада. Мори, например. С самого детства тот учил своего подопечного вещам, о которых другие подростки в таком возрасте даже думать не могли. К примеру, в пятнадцать лет Дазай мог похвастаться не тем, что умеет кататься на велосипеде, а тем, что знает все болевые точки на теле человека. Помимо простого обучения, Огаю выпала доля воспитывать юного мафиози, но методы воспитания у него были… Не самые гуманные. Уйти из мафии было единственным шансом на нормальную жизнь. Может, он и не очистит руки от всей той крови, что он пролил, но лучше поздно, чем никогда, разве нет? Честно говоря, иногда Дазаю казалось, что это и есть нормальная жизнь. Может для него нормально то, что ненормально для других. Отсюда идет другой вопрос: а кто вообще может считать что-то нормальным, а что-то нет? Ответ один: люди. Любят же они вешать на все ярлыки и решать все за других. Но если его место среди насилия и смерти, зачем ему вообще что-то менять сейчас. Потому что ему это не нравится? Нет, ему нравилось убивать людей. Он ненавидел их и их жалкую натуру, их изъяны и пороки, которыми они портят все, к чему прикасаются. В этом Дазай видел свою схожесть с ними, и от этого воротило так, что хотелось вытошнить все содержимое желудка. А может потому, что так сказал Одасаку? Но он тоже человек. Человек, который его понимал. Может, Дазай просто идиот? И за него все надо решать более умным людям. Как Ода. А сам он ничего не может, даже определить, где ему место. "Будь там, где спасают людей, а не убивают их". Дазай не видел никакого смысла в спасении кого-то. Ни смысла, ни наслаждения. Может, он поторопился с решением? Как давно он решал что-то на эмоциях? Мори скорее всего прав. Осаму привык что люди вокруг него умирают, и что он теряет все, что ему дорого. Так почему сейчас он стал так уязвим? Видимо, Мори стоило лучше его воспитывать. После смерти Одасаку в мафии не осталось ничего, что его тут держало. Убивать людей он мог и не состоя в ней. Как же раздражает эта непостоянность. Мысли его прервало уведомление на телефоне. «бля если ты снова припрешься после отбоя или вообще не придешь попытавшись утопиться в реке я тебя сам утоплю так что пиздуй пж в общагу. я заебался выслушивать жалобы на нашу комнату и угрозы о выселении. если сегодня не успеешь помыться и от тебя будет нести как от помойки я вышвырну нахуй твой мусор из-под кровати вместе с тобой и будешь спать на улице» Даже несмотря на имя контакта, Дазай сразу понял, кто пишет. Такое количество нецензурной лексики и отсутствие знаков препинания — признак его соседа по комнате — Чуи. «Я в магазин за сигаретами зайду, так что отмажь пж, и я тебе половину дам. Все равно тебе не продадут, даже если тебе 20 будет, чихуахуа» Следующие двадцать уведомлений Осаму просто проигнорировал, потому что уже наизусть знал какими словами и в какие места его "любимый" сожитель его пошлет, но в итоге все равно согласится на сделку.

***

Даже несмотря на время, можно было понять, что было где-то около полпервого ночи, когда на пороге в общежитие для членов мафии без жилья появился невысокий силуэт. Минуя все посты охраны и не желая выслушивать жалобы на несоблюдение режима, парень прямиком прошел к двери в комнату, где он жил на пару с Чуей. Прислушавшись, подросток положил пакет из магазина на пол, предугадывая дальнейшие действия своего противника. "Справа или слева…" — задумался на пару секунд Дазай, прежде чем открыть дверь. — Дорогая, я дома, — широко улыбнувшись произнес Осаму и резко пригнулся, боковым зрением видя как в месте, где секунду назад была его голова, пролетает консервная банка. Благодаря силам гравитации, которую на ней использовали, она впечаталась в стену, оставив на бежевых обоях с узорами отчётливо видный след. — Да почти же попал, ну твою налево, — огорченно цыкнул Чуя и, махнув рукой, прыгнул на кровать задом. — И после этого я тут вандал, и из-за меня нас могут выселить, — со слегка уставшим вздохом проговорил Дазай, возвращаясь за дверь, чтобы взять оставленный им белый целлофановый пакет. — Моя доля где? — вытянув руку, потребовал Накахара. — А ты меня отмазал? — Как видишь, тебя не оставили спать на улице, и за это нужно сказать спасибо моим навыкам переговорщика, — гордо поднял голову рыжеволосый. — Дать взятку охраннику — далеко не "навык переговорщика", — вскинув бровь возмутился Дазай, кладя в руку парню неоткрытую пачку сигарет. — Всего одна? Ты что, разучился флиртовать с продавщицами? Или денег не хватило? — удивился Чуя, но сигареты все равно взял. — Очень смешно с твоей стороны думать, что я за них заплатил, — улыбнулся парень, садясь рядом со своим сожителем. — Принеси пепельницу с кухни, — попросил шатен, ища зажигалку в карманах штанов и пиджака. — Самому слабо? — вспылил Чуя, приподнимаясь, чтобы одолжить огонька. — Могу снова стряхивать пепел на кровать, меня это вполне устраивает, — пожал плечами Осаму, и несколько раз провел пальцем по колесику зажигалки. "Бензин кончается, нужна новая", — пронеслось в голове после нескольких неудачных попыток зажечь сигарету. — Дикарь ебаный, — разозлился старший, но все же на кухню пошел. Ему хватило одной ночи, с чувством будто спит в песочнице, после того как он послал забинтованного дебила куда подальше с просьбой о пепельнице. — Давай-давай, ножками топ-топ, — усмехнулся ему вслед парень. "Всегда работает" — обрадовался в душе Дазай, и начал снимать с себя ботинки, залазя на кровать с ногами. Если бы рядом не было рыжей психички, то он бы так не утруждался, но сейчас нет настроения слушать о том, как же дико спать в обуви, верхней одежде и вообще: "Тебя волки растили что ли блять?" Спустя минуту пришел Чуя с маленькими блюдцем в руках. Это была обычная мелкая тарелка, но в основном эти двое использовали ее для пепла от сигарет. Поставив ее на стул рядом с кроватью, рыжеволосый уселся рядом с Дазаем и без слов, коротким жестом, попросил зажигалку. Обычно, Чуя предпочитает курить в одиночестве, и делает это крайне редко, но из-за такого замечательного соседа по комнате, появляются и такие дурные привычки. Эта привычка идет в одном ряду с привычкой прятать под кровать мусор когда лень выкидывать, и иногда забывать ходить в душ. — Сегодня че делал? — спросил Накахара, стряхивая сигаретный пепел в блюдце. — А с каких пор тебе интересно? — А с каких пор ты не умеешь вести диалоги как нормальный человек? На пару секунд Дазай задумался, стоит ли говорить правду. А потом подумал, что сейчас ему слишком лень прятать все за кучей лжи и вранья, да и все равно, ничего же такого не случилось сегодня. — Да я у Мори был сегодня, и больше ничего интересного. — Выговор получил, дай угадаю. — Поздравляю тебя, кэп. — Да иди ты. Они оба немного посмеялись, но после этого в комнате воцарилась тишина. Чуе просто было не о чем говорить, а Дазай… Снова думал. В его случаях, это хорошим не заканчивается. Если уходить, то уходить сегодня. Завтра Мори снова будет требовать от него то, се, отчеты, задания, всякая рутина и ничего приятного уж точно. Да и готовился он так, чтобы все было готово к этому числу. По сути, он мог бы даже не приходить в общежитие, а просто исчезнуть посреди ночи. Так зачем он тогда здесь? Личных вещей у него почти не было, да и те вещи, что он мог назвать своими, были легкозаменяемы. "После смерти Одасаку в мафии не осталась ничего, что бы меня тут держало", — про себя произнес он. А так ли оно на самом деле? Больше не было ничего, что бы он ценил? Больше не было никого, кого бы он ценил? Нет, это точно не так. Что-то же привело его сюда. Что-то, что он любит. Что он хочет сберечь. Кого он не хочет терять. Не хочет терять так же, как он уже потерял одного своего друга. А есть ли смысл пытаться? Если он чем-то дорожит — это всегда разрушается и гибнет. Он привык к такому порядку вещей еще давно. Так был ли сейчас смысл пытаться сохранить это самое дорогое его сердцу? Если у такого нечеловека как Дазай вообще есть сердце. Чуя был единственным из всех членов мафии, который знал Дазая с самого их юношества. Они — так уж получилось — свой путь в мафии начали вместе, вместе получили авторитет и звание самого разрушительного дуэта, и вместе прошли через много всего. Убийства, похищения, покушения, пытки и далее по списку, все это было частью которая их связывала. Отбрось это в сторону, и… Нет, между ними точно было больше связи. Из-за того, что им пришлось делить одну комнату в общежитии, Дазай не раз слышал, как Чуя плакал. Первые пару раз он думал, что это не его дело. Не его вина, что Накахара слишком человечный и эмпатичный для мафии. Смерти даже самых низких по рангу мафиози слишком сильно на нем отражлись, особенно, когда он был помоложе. Он не боялся видеть смерть или убивать сам, он был разбит фактом смерти людей, которые были связанны с ним, даже если это было косвенно. Дазай знал о его чувствах и переживаниях, и каждый божий раз, слыша всхлипы доносящиеся от кровати справа, осозновал — такому доброму человеку не место в таком отвратительном, грязном и жестоком месте как мафия. С другой стороны, если он оставит Чую позади, и выбросит из своей жизни, может, судьба сжалиться и на него не распространится "проклятье" которое Дазай оставляет на каждом близком для него человеке? Если решать, то решать сейчас. Времени ломаться и думать не было. Все же как сложно не знать все наперед и не предугадывать действия других людей, когда ты пытаешься разобраться с собой и своими чувствами. — Чиби, — позвал Осаму, и, не продолжая предложение, ждал ответа, наблюдая как тухнет почти сгоревшая сигарета. — М? — Ты мне доверяешь? — не отрывая взгляда от маленьких огоньков спросил Дазай. — С чего такие вопросы? — слегка опешил Накахара. — Ответь. — Ну да? Мы так давно и много вместе, что у меня особо и выбора-то нет, — пожал плечами он. Слегка задумавшись, продолжил. — Да и как бы ты меня не бесил, ты всегда делаешь что-то несуразное и конченное, но в итоге-то все кончается идеально. Тут надо отдать тебе должное — А если бы я вдруг исчез, ну, например, наконец-то смог покончить с собой, что бы ты сделал? — Да к чему ты клонишь? — Просто отвечай. — Отпраздновал бы. — А если серьезно? Чуя снова ушел в свои мысли на пару минут. Такие разговоры — не его стезя от слова совсем. — Что бы сделал? Не знаю, бля, ну было бы неприятно. Типо ты бесишь прям пиздец, но без тебя было бы… Не так как-то, что ли. Это точно знак. Он должен попросить его. Они должны сделать это вместе. Если не с ним, то с кем? Никто не заменит его, никто не будет таким же. Он последний человек, который его понимает. Которого он ценит. Который еще жив. — Чуя, — позвал его Дазай, отрываясь от сгоревшего окурка, и смотря партнеру прямо в глаза. Отмазаться уже было нельзя. Нужно делать либо сейчас, либо оставить последнего дорогого ему человека позади. Почему-то, где-то далеко в его теле отдало страхом. Страхом того, что ему откажут или предадут. Хотя, как бы Чуя не пытался это скрывать за своей постоянной агрессией и выпадами на других, он был верным, словно собака. — Ого, ты вспомнил мое имя нанонец- — Давай сбежим из мафии вместе. И больше ни слова. Даже ночной ветер решил взять обет молчания в данный момент.

***

— Нет, подожди, какого хуя? — переходя на чуть более высокий тон возмутился рыжий. — Когда ты успел стать предателем? И с чего вдруг? Если хочешь таким больным способом покончить с собой, то я в этом не участвую. — Я просто думал, что мафия сама по себе не место для таких как мы. — И каких это "таких"? — Для детей, блядь, Чуя! — Ох, так теперь тебя волнует то, что нам всего восемнадцать! — Слушай, я понимаю, что мои слова кажутся очередной ложью, потому что я лгу всегда, но поверь, это не шутка, не издевательство, я не буду смеяться над тобой или шантажировать. Это серьезное предложение, — Дазай продолжал сверлить его взглядом на протяжении всего разговора. Самым худшим будет отказ. Наверное. А может скандал. Может Чуя расскажет о его намерениях Мори и его будет проще отследить и найти, чтобы впоследствии казнить. Хотя, если еще один близкий для Осаму человек оставит его, ему будет все равно, убьют его, не убьют, поймают или не поймают. Вообще, для него скрываться от мафии казалось простым делом, так что он и в одиночку мог спокойно залечь на дно. Но… Снова быть одному ему точно не хочется. Если Чуя согласится, то все было бы так замечательно… — Назови причину, — злость с лица Накахары быстро исчезла, сменяясь заинтересованностью. — Если ответишь что-то по типу "Мне стало скучно", "Тут все слишком тупые для меня гения" — выгоню с комнаты. Но доносить не стану, сделаю тебе одолжение. — Какой же ты всё-таки добрый, Чиби. — Ответь на вопрос, будь добр. Врать сейчас не было вариантом. Если он хочет Чую на свою сторону, он должен быть честен. — Я потерял друга, — голос парня был пустым каждый раз, когда речь заходила об Оде. Все же, каким бы сильным и безэмоциональным Дазай не был, сейчас он стал более уязвимым чем когда-либо. — Мори, по сути, обменял его жизнь на разрешение существования нашей организации легально. Я не хочу, чтобы это повторилось. — У тебя есть еще кто-то, кого ты ценишь? — серьезно спросил старший, но почти что жалобный взгляд Дазая говорил все за себя. Это он. — Я уверен, что ты тоже терял людей по вине мафии. По вине Мори. Ты должен меня понимать, — Осаму прервался, обдумывая, стоит ли говорить то, что он собирался. — Я помню про "Флагов". Ту подгруппировку, в который ты состоял два года назад. Парень рядом с ним будто изменился. Все же, шатен угадал. Эта тема для него была такой же болезненной, как для Дазая была смерть Оды. — Они погибли по моей вине, не по вине мафии, — быстро пробурчал рыжий, словно пытаясь избежать разговора. Конечно. Еще одна отличительная черта Чуи — всегда во всем винит себя. Его напарник заметил это еще с первых дней работы вместе — он всегда брал на себя всю вину за их неудачи, даже не смотря на тот факт, что он постоянно жаловался на младшего. И, Дазай конечно мог бы использовать это как насмешку или упрек в его сторону, но не стал. С чего такая мягкота характера и сочувствие человеку который его раздражает? Да он сам понять не мог. — Видишь, вот о чем я говорю, — Осаму привстал с кровати, и, выпрямляя спину, сел ровно. — Ты все это время брал вину на себя, хотя погибли они только потому, что были членами мафии! Если бы не мои с Мори вмешательства, может быть все закончилось бы не так. Эта организация будет убивать столько людей, сколько ей надо, закрыв глаза на тех, кто пострадал из-за этого. Поэтому я и хочу уйти с тобой, — машинально, даже не думая, парень взял напарника за руку. — Я не хочу терять тебя. Выражение лица Чуи было странным. Он словно думал, злился и удивлялся одновременно. Тупая это идея. Нужно было бежать одному. Зачем вообще тянуть за собой партнера? Он мог бы продолжать жить и без него, был бы в мафии, его бы уважали, боялись и возможно… В какой-то степени он возможно, даже был бы счастлив. Но нет, конечно, Осаму, все тебе нужно испортить. Своими тупыми надеждами на то, что кто-то захочет с тобой убежать и найти лучшую жизнь. Такой идиот. Лучше бы просто снова попытался убить себя, чем вот так позорился перед своим другом. Самобичевание прервал Накахара, который ответил на сентиментальные слова Дазая только через пять минут. — Не нужно тебе было так унижаться, — пробормотал он. — Так это..? — повернув голову набок переспросил парень. — Хорошо, я пойду с тобой, — ответ рыжего был словно камень с души Дазая. — У меня на это есть свои причины. Так что много на свой счет не бери, — ложь настолько очевидная, что это понял бы даже маленький ребенок. — Но если будешь таким же безответственным, как на наших заданиях, я тебя сдам, — еще одна ложь. Он так отчаянно пытается казаться крутым, даже смешно. — "Быть казненным потому что меня сдал мой сообщник", — улыбнулся Осаму. — А что, звучит неплохо. Возможно, это была ошибка. Возможно, нужно было оставаться одному. Но сейчас эти сомнения были так не важны. Даже его внутренний вечноугнетающий голос не было слышно. "Будь там, где спасают людей, а не убивают их". Возможно, двух человек он уже спас.