До встречи в офисе

Аль-Хайтам был в недоумении. В его жизни никогда не было такой ситуации, чтобы он не знал, как реагировать. Он и не подумал бы, что это произойдет при расселении первокурсников в общежития, довольно обычная ситуация для поступающих в университет. За восемнадцать лет, которые он прожил вместе с бабушкой, он не испытывал такую гамму чувств, как сейчас: аль-Хайтам еще ни разу не встречал людей, которые ему понравились бы с первого взгляда. Как говорила бабушка: «Все мы когда-то испытываем что-то впервые, главное, быть к этому готовым», — но в том-то и проблема, что аль-Хайтам не был готов. Он ожидал увидеть заносчивых и наглых людей, или неприметных, но точно не идеальных. Он не был готов к Кавеху, потому что тот казался ему идеальным. Идеальным до тошноты. Словно с книги про принцев списанный. Общительный, обаятельный, с вечной улыбкой на лице и заплетенной косичкой в волосах, он выглядел как солнце среди грозовых туч. Тогда аль-Хайтам услышал от него лишь несколько слов и советов, адресованных всем абитуриентам, но ему тут же захотелось, чтобы безобидные подбадривания говорились только ему. Это чувство жажды общения с определенным человеком пугало, парень еще не испытывал такого по отношению к другим людям, поэтому посчитал необходимым избежание любых взаимодействий с Кавехом, что определенно мешали бы его учебе. Но и тут первокурснику не повезло. Взгляд то и дело цеплялся за яркую улыбку, направленную к другим людям, светлым волосам, по которым невероятно хотелось провести рукой, красным глазам с бордовым оттенком, на секунду заметившим взгляд аль-Хайтама в конце коридора. Аль-Хайтам был в тупике. Его раздражала эта надуманная идеальность, парни даже не были близко знакомы, а кроме учебы аль-Хайтама раньше ничего не интересовало, так с чего бы это его так привлек другой человек? Стоп. Привлек? Аль-Хайтама привлекал Кавех? Такие мысли перед сном тревожили парня. Первокурсник был довольно популярен среди девушек (по крайней, об этом говорили за его спиной, а сам себе он оценку дать не мог), но на отношения с кем-либо у аль-Хайтама не было ни желания, ни времени. И когда он вдруг понял, что заинтересовался кем-то в романтическом смысле, да еще и парнем, это действительно испугало. «Нужно найти способ избавиться от таких мыслей,» — подумал аль-Хайтам ночью, а уснул с мыслями о шелковистых волосах Кавеха, к которым так хотел прикоснуться. — Как перестать думать о привлекательном человеке? — спросил он однажды у своих знакомых подруг во время обеда. Ошарашенные лица девушек нужно было видеть: у брюнетки даже выпала вилка из руки. — Как перестать что? — выглядела она так, словно увидела гром среди ясного неба. В принципе, это было ожидаемо для него, обычно девушки обсуждали такие темы только между собой и спрашивали комментарий у Аль-Хайтама в редких случаях, а тут парень сам заинтересовался темой чувств. — Аль-Хайтам, дорогой, ты… в кого-то влюбился? — тихо спросила студентка и с надеждой в глазах дотронулась до кисти парня. — Нилу, не спрашивай так прямо, ты же знаешь, что он никогда не признается в этом, даже если оно и так! — сказала брюнетка и перевела взгляд на озадаченного первокурсника. — Не могу сказать, что это влюблённость, — прямо ответил парень, — просто… этот человек мне кажется более интересным, чем все остальные, — добавил аль-Хайтам, и девушки переглянулись между собой. — Но почему ты должен перестать думать о ней? Это же прекрасно, что появилась наконец та, которая растопила твое ледяное сердце! — Вот именно! Тем более, ты точно сможешь привлечь её с твоими внешними данными, просто нужно найти подход, точки соприкосновения и… — Это Кавех, и я не хочу его ничем привлекать, — перебив девушку, аль-Хайтам преспокойно продолжил есть свою порцию салата. Дэхья сглотнула, мельком посмотрев на подругу. — Ка… вех? Это тот старшекурсник? — тихо переспросила Нилу, на что Дэхья кивнула. — И, кажется, у него уже есть девушка, — добавила брюнетка, после чего словила грозный взгляд подруги. — Это неудивительно. У него не может не быть любящего человека рядом, — вдруг сказал аль-Хайтам с привычным спокойствием в голосе. — Звучит слишком грустно, когда ты это говоришь с таким покерфейсом! — нахмурилась Дэхья, а Нилу приняла задумчивый вид. — Раз ты даже не видишь в этом всём шанса, то тебе нужно перестать обращать на Кавеха много внимания, да? — Я сказал об этом с самого начала. — Тогда что насчет его плюсов и минусов? Попробуй поискать в нём недостатки, что-то отталкивающее, — предложила Нилу. И аль-Хайтам посчитал это логичным. Методы от противного работают всегда. Следующий учебный год он наблюдал за своим отношением к Кавеху. Например, для аль-Хайтама было удивлением, что этот парень на самом деле очень эмоционален. Блондин активно жестикулировал, когда что-то рассказывал, мог нелестно выражаться о чём-либо, что ему не нравилось, разговаривал на повышенных тонах с тем, кто ему докучает — Аль-Хайтам заметил много признаков его импульсивности, но всё это нельзя назвать абсолютным недостатком. В какой-то момент первокурсник нашел это даже… очаровательным? Эти нахмуренные брови, наглая ухмылка в споре с учителем, выпяченный палец, когда этого самого учителя Кавех решил пародировать во время перерыва, а после чуть пугливое отведение глаз в момент прихода преподавателя в кабинет и его дальнейшие замечания из-за лишнего шума, который Кавех устроил, не соглашаясь с мнением учителя. Это, кстати, тоже можно было бы включить в список недостатков: Кавех твёрдо верит в свою правоту и убеждения, даже когда доказываемые им вещи доходят до абсурда. Однажды аль-Хайтаму удалось посетить занятие по философии с группой Кавеха, и это было одна из самых худших пар в университете. Вопросы и споры не прекращались все занятие, но преподаватель, кажется, против не был. Он охотно объяснил блондину трудные термины и спокойно продолжил занятие, хотя профессор был не из самых добродушных людей в университете. Это правда удивляло: Кавех мог найти общий язык с любым человеком, продолжить разговор на любую тему, даже продолжая непоколебимо верить в свои идеалы. Поэтому и эту черту характера нельзя было назвать непривлекательной. Единственное, что действительно раздражало аль-Хайтама в Кавехе, это излишнее внимание всех остальных людей к нему. Он слишком обаятелен, вокруг него вечно что-то происходило, кто-то постоянно просил у блондина помощи, рядом с ним кто-то всегда смеялся или же его звонкий смех разливался по университету — это жутко напрягало. Аль-Хайтам объяснял все своей неприязнью к шуму, а когда эпицентром шума является единственный человек, на которого ты действительно обращаешь внимание, раздражение появится само собой. Однажды аль-Хайтаму предоставился шанс раз и навсегда заглушить непонятный интерес к Кавеху, к чему и стремился первокурсник с первого дня поступления. В конце учебного года, каждый из учащихся должен был предоставить курсовые работы по нескольким специальностям, и на первом курсе один из рефератов должен был составляться совместно со старшекурсниками — таково было требование преподавателя. Аль-Хайтаму не особо нравилось работать в команде, так как в таком случае его продуктивность во многом зависела от процесса работы других участников группы, поэтому он предложил руководителю сделать всю работу самостоятельно. Как и ожидалось, преподаватель был непреклонен и отказал. — Это слишком трудоёмкая работа, аль-Хайтам. Её достаточно трудно выполнить в одиночку, тем более по твоей теме. Я понимаю, что с твоим характером довольно трудно ладить с другими студентами, — прямолинейно заявлял преподаватель, одновременно просматривая списки старшекурсников, — поэтому могу пойти тебе навстречу и дать тебе одного напарника вместо двух. Думаю, у меня есть подходящий кандидат, парень довольно ответственный и учится на отлично, он наверняка не доставит тебе хлопот. Не зря аль-Хайтаму всегда нравился этот преподаватель. Конечно, он был немного старомодным, но всегда оценивал ситуацию каждого ученика трезво и непредвзято. Хотя в момент озвучивания имени его будущего напарника, аль-Хайтам на секунду подумал, что это забавная шутка судьбы. А потом вспомнил, что в судьбу он не верил. Он решил воспользоваться таким шансом для продолжения своего «метода от противного», чтобы наверняка увидеть в Кавехе что-то очень непривлекательное, что-то такое, что будет оттолкнет аль-Хайтама от этого человека. Но за первое время совместной работы ничего путного он из своих размышлений так и не вынес. Кавех пунктуальный, ответственный, хорошо разбирается в исследовательской теме и просто отличный напарник. Был до одного момента. Раз в неделю Кавех и аль-Хайтам встречались в библиотеке, но после нескольких встреч, блондин предложил вести обсуждение проекта в их комнатах в общежитии: — Просто до библиотеки ехать полчаса, мне это не очень удобно, а раз мы живем в одном корпусе, то почему бы не ходить друг к другу напрямую? Аль-Хайтам не видел ничего плохого в этом предложении, и это его настораживало. Он понимал, что не согласился бы на такие условия сотрудничества с кем-то другим, но в случае с Кавехом не возражал. Это несколько противоречило его «методу от противного», возможно, он сделает поправки в своем плане. Первая встреча, вторая, третья, – аль-Хайтам не замечал, как летит время и все больше интересовался Кавехом. Отвечал на его вопросы, не относящиеся к проекту, сам их спрашивал, мог разговаривать в переписке на посторонние темы, хотя и большую часть времени эти разговоры перерастали в споры. Проще говоря – аль-Хайтам привязывался к нему и ощущал на себе всё то обаяние, которым тот одаривал своих друзей. Через три-четыре занятия проект был бы готов, и первокурсник четко осознавал, что считает Кавеха своим другом. Видимо, его план совсем пошел наперекосяк. С тяжелым чувством на душе, аль-Хайтам постучал приоткрытую дверь комнаты напарника. Когда ответа не последовало, он чуть отворил дверь и заметил непривычную темноту в помещении. Они всегда встречались достаточно поздно, после учебы и выполнения других обязанностей, но аль-Хайтам не привык видеть перед собой Кавеха, спящим на кровати в обнимку с плюшевым львом. Из прикрытого шторой окна пробивались еле заметные лучи закатного солнца, и блондин поморщился, когда один из них осветил его глаза. Кажется, аль-Хайтам был ослеплён или что-то вроде этого, ведь он не видел уже ничего, кроме красивого лица и прядки, спустившейся на лоб Кавеха. Он мог разбудить своего напарника, должен был это сделать, но тогда в голове крутилось лишь одно желание: потрогать мягкую на вид макушку и ощутить своей рукой прикосновение к гладким волосам. Пожалеет ли аль-Хайтам об этом в дальнейшем? Возможно. Смущает ли его это? Определенно, нет. Наощупь волосы были действительно мягкие. Шелковистые, густые и очень мягкие. Пальцы легко проходили сквозь локоны, а взгляду аль-Хайтама представилось полностью открытое лицо Кавеха. Умиротворенное, спокойное и… с опухшими покрасневшими глазами, которые чуть дернулись и медленно открылись от нежных прикосновений к волосам. Парни некоторое время смотрели в глаза друг друга, а рука аль-Хайтама все так же пробирала волосы Кавеха. — Хайтам? Что ты… — Кавех первый подал голос. — Ты плакал? — перебивая, спросил аль-Хайтам. — О чём ты? — нахмурился Кавех и потёр глаза кулаком, когда сел на кровать. — Ты ужасно выглядишь. Твое лицо опухло. — Ох, ты как всегда рубишь с плеча… в комнате выключен свет, я думал, это не так заметно. — Что произошло? — спросил собеседник, в голосе не было слышно и капли беспокойства. — Разве тебе интересно это знать? Можешь не утруждать себя вопросами о моем самочувствии. — Если я задаю вопрос, то вовсе не из вежливости, как тебе показалось, а жду адекватного ответа. Наступила тишина. Кавех слышал лишь секундную стрелку тикающих часов и далекий шум в коридоре общежития. Было непривычно ощущать аль-Хайтама рядом с собой, ведь младший напарник всегда присаживался за рабочий стол поодаль от Кавеха. Первое время казалось, что тот его сторонится или же не хочет влезать в его личное пространство, поэтому сейчас, когда аль-Хайтам сидел на кровати блондина и ожидающе смотрел ему в глаза, диалог ощущался слишком интимным. Кавех хотел было открыться первокурснику, но в последний момент передумал. — Ох, ну, — старший почесал затылок и взглянул на сидящего рядом аль-Хайтама, — слушай, я просто устал, ладно? У меня дипломная работа, проекты, задания студсовета… это выматывает, и я решил выпустить пар, вот и всё. — Ты очень странно выпускаешь пар и формулируешь свои мысли, — заключил аль-Хайтам, а Кавех усмехнулся. — Не все такие бесчувственные, как ты, это нормально – плакать, — ответил блондин и собирался вылезти из-под одеяла, как его остановили легким прикосновением к бедру. — Я не про это. Ты говоришь так, будто просишь у меня одобрения на свою точку зрения, а не рассказываешь все напрямую. Это странно, не в твоем духе… Странно, потому что Кавех никогда не признается в том, что устал. Никогда не скажет о том, что ошибку в докладе он сделал из-за трехчасового сна, а не из-за глупой дотошности аль-Хайтама, которая все замечает. И круги под глазами у него вовсе не из-за плохого режима, а из-за неудачного освещения в комнате аль-Хайтама. Кавех никогда не признается аль-Хайтаму, из-за чего именно плакал днем и проспал их сегодняшнюю встречу. Не из-за усталости, на самом деле, а из-за расставания со своей девушкой, которой по её словам он мало уделял времени. Да и расстались они уже две недели назад, но на слёзы его пробило почему-то только сейчас. — …видимо, изнурил себя до такой степени, что сам на себя перестал быть похожим, — продолжил первокурсник. Аль-Хайтам никогда не признается в том, что ему интересно узнать причину слёз Кавеха. И в том, что не знает, как помочь любимому человеку, тоже признаваться не будет. Кавеха слишком легко любить, аль-Хайтам и в этом никогда не признается. Даже себе, не то что другим. — Я не изнурял себя, все в порядке, — Кавех попытался убрать ладонь аль-Хайтама, но тот тут же остановил старшего. — Нет, раз ты устал, то тебе нужен отдых. Спи, я сделаю часть работы за тебя. — С чего бы это? — возмутился блондин, перехватывая его руку и отталкивая её от себя. — Я не хочу халявить и поддавков не просил! — Я их и не предлагаю, я ставлю тебя перед фактом. — Нет, я с этим не согласен! — Кавех встал с кровати и подошел к выключателю. — Я выполню сегодняшнюю часть работы. У нас ведь скоро окончание проекта, да? — слишком яркий свет заставил Кавеха зажмуриться и тряхнуть головой. — Я примерно понимаю, какие пункты у нас остались недоделанными, тем более, на прошлой неделе, мы обсуждали план работы, — Кавех, подходя к рабочему месту, вытащил папку с бумагой из стола. — Перед защитой еще будет время исправить мелкие косяки, поэтому ты можешь не задерживаться сегодня, встретимся на днях, как я доделаю свою часть, я тебе обо всем напишу позже. Прости, что сегодня так получилось, впредь буду более внимательным. От пронзительно холодного голоса, шелеста бумаг и скрипа стула аль-Хайтама неожиданно передернуло и он вздохнул. Видимо, пытаясь помочь Кавеху, он сделал только хуже и задел его гордость. — Понял. Тогда до встречи. Хлопок двери заставил Кавеха глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы вновь успокоиться. Аль-Хайтам был одним из немногих людей, которые не проявляли к Кавеху жалости и относились к нему непредвзято. С детства он помнил, как учителя и другие взрослые говорили про «бедного мальчика, потерявшего родителей так рано», а в университете его часто подставляли из-за чрезмерной и наивной доброты, которой Кавеха научила бабушка. Аль-Хайтам же никогда не жалел Кавеха, всегда воспринимал его всерьез, не отмахивался от критикующих работу высказываний, постоянно исправлял ошибки и слушал, всегда слушал блондина. По началу, эти черты характера показались Кавеху невероятно привлекательными, под стать их обладателю, но позже он снял свои розовые очки. Грубая прямолинейность, постоянная критика, вечные споры и банальное отсутствие эмпатии доводило его до белого каления. А еще аль-Хайтам был жутко неряшлив, хоть сам и не признавался в этом. Книги у него по всей комнате раскиданы из-за надобности в проектах, черновики и ручки разбросаны по этой же причине, а цветок, торчавший из-под шторки и не поливавшийся его отчисленным соседом, это ответственность вовсе не на аль-Хайтаме была, так зачем ему напрягаться лишний раз? Но даже не смотря на невыносимый характер первокурсника, Кавех не мог не находить их споры интересными, а разговоры занятными. Аль-Хайтам действительно был сложным человеком, и таким… любопытным? Он ни капли не располагал к себе, но Кавеха сильно зацепил, хотелось узнать об этом парне больше. Блондин вдруг вспомнил слова своей уже бывшей девушки: «Да ты только об этом аль-Хайтаме и говоришь, я начинаю думать, что ты о нем думаешь больше, чем обо мне». Он усмехнулся и устало протёр глаза. Похоже, что это было действительно так, и он действительно ужасный любовник, раз после отношений начинает интересоваться другим человеком, хотя и месяца после расставания не прошло. А когда аль-Хайтам перебирал его волосы, пока блондин спал, выпускник на секунду подумал, что его заинтересованность явно не односторонняя. Но теперь, когда аль-Хайтам решил проявить к старшему некую жалость, Кавех был расстроен. Почему такой безразличный к любой помощи другим человек вдруг решил позаботиться о нем? Лучше бы он и дальше давил на эту «самостоятельность при выполнении работы», сам ведь говорил об этом еще в начале проекта. «Расстроен, но не разочарован, — успокаивал себя Кавех, — нужно завершить проект на хорошей ноте». Поэтому пора вновь приниматься за долгую работу, которая вымотала блондина и оставила его без сил. — Кавех, это никуда не годится, — заверил его аль-Хайтам во время следующей встречи. — В смысле? — нахмурено спросил блондин. — Аргументация не совсем верная. Утверждения под пунктами два, три и семь не совпадают с написанными ранее позициями вот здесь, здесь и здесь, — отвечал аль-Хайтам, в привычной манере указывая на ошибки в тексте. Кавех хотел было уже выдохнуть и поблагодарить младшего за замечания, пока тот не добавил: — Поэтому я и хотел сделать эту часть за тебя. Ты не в состоянии написать заключение проекта самостоятельно. — Я? Не в состоянии? Кавех был готов взорваться. Мало того, что аль-Хайтам будто тыкал блондина носом, как нашкодившего котенка, так еще и оценку его состоянию даёт! — Я смотрю ты здесь самый умный, да? Пришел с красным аттестатом после окончания платной школы, бабушка у него здесь бывший препод со стажем, учителя его берегут как зеницу око, так еще и условия с выводами старшим ставит! Посмотрите-ка на него, пункты один-два-три не совпадают! — Два, три и се… — Да мне насрать! — выкрикнул Кавех. — Я тут из всех сил стараюсь, рассматриваю все варианты заданий по сто раз, для чего? Чтобы ты мне потом сказал «сиди, дурак, я сам все сделаю»?! Думаешь, я такой тупой и бесполезный, что не смогу переделать пару утверждений?! Знаешь что, а давай! Переделывай все сам! Встретимся на защите проекта, заключение и без меня напишешь! Громкий хлопок двери заставил аль-Хайтама съёжится. Это было… неожиданно больно. Он, конечно, знал об импульсивном характере Кавеха, но так их встречи еще никогда не оканчивались, да и на личности тот никогда не переходил. Видимо, в этот раз аль-Хайтам действительно переборщил. Окончание сессии было таким же сумбурным, как и конец их последней встречи. Проект они защитили, причем одни из самых первых, преподаватели оценили его по достоинству. Но аль-Хайтам не мог не заметить своего желания смотреть лишь на Кавеха, который, в свою очередь, уделил внимание первокурснику только после защиты работы, и то, лишь посмотрев на него безразличным взглядом. Это жутко расстроило аль-Хайтама, с чем он не хотел мириться, но после его сообщения о благодарности в личной переписке его кинули в блок, поэтому связаться с Кавехом стало гораздо труднее, даже не смотря на то, что они жили в одном корпусе общежития. Но решение проблемы для аль-Хайтама пришло гораздо проще и быстрее, чем он думал. Первокурсник, готовясь ко сну, в очередной раз перечитывал переписку с Кавехом, как вдруг услышал стук в дверь. Парень вылез из-под одеяла и начал надевать штаны, пока настойчивый гость уже чуть ли не ломился к аль-Хайтаму в дверь. Не успев надеть футболку, он открыл комнату и хотел было возмутиться столь позднему визиту, как вдруг замолк. — Нельзя было побыстрее дверь открыть? — перед входом в комнату стоял пошатывающийся выпускник и хмуро смотрел на парня. — Я одевался, — глупо ответил аль-Хайтам, и Кавех ткнул его пальцем в грудь. — По тебе не видно. — Я не… — блондин вдруг переместил руку на правую грудную мышцу и сжал её. — …успел? — Ты какой-то щупленький… — недовольно пробубнил собеседник и угрюмо посмотрел на аль-Хайтама. — Я не женщина? — странно сказал первокурсник и Кавех цокнул. — Я, я, я! Вот на этом все твои оправдания и заканчиваются! — Кавех бесцеремонно прошел в комнату, отодвигая от себя первокурсника. — Ты не обязан быть женщиной, чтобы у тебя была мягкая грудь, которую можно было бы приятно щупать! Ауч, кажется, Дехья была права, стоит больше уделять времени физической нагрузке. Аль-Хайтам шокировано уставился на Кавеха, который, по всей видимости, был явно пьян. Такие вещи они вместе точно не обсуждали и, пока блондин заваливался на кровать, аль-Хайтам наконец натянул на себя футболку. — Кавех, ты ради этого ко мне пришел в двенадцатый час ночи? — спросил первокурсник устало и потёр переносицу. — Нет! И вообще, это ты ко мне должен приходить и извиняться! — громко заявил парень, и аль-Хайтам дрогнул. — Потише, поспокойнее. Я написал тебе еще две недели назад, но… — Что ты написал? «Спасибо за проделанную работу»? Ты это называешь извинениями? — не утихая, воскликнул Кавех, вставая с кровати, после чего младший был готов сам сорваться. — Кавех, заткнись! Я же попросил тебя быть потише! И блондин сразу же замолк. Замолк и нахмурился, явно недовольный тем, что ему не дают высказаться. — И сколько раз ты еще собираешься меня заткнуть, а? — Ты заваливаешься ко мне в комнату ночью, когда все остальные люди спят, и начинаешь орать на всё общежитие, что я по-твоему должен делать? Стоять с букетом роз и извиняться? — Да! Именно это ты и должен делать! И у моей комнаты, блять, а не когда я пьяный прихожу к тебе сам! Оглянись вокруг, никто не спит из-за последней ночи выпускников в общежитии, один ты как послушный сынок идешь спать до двенадцати и не понимаешь, почему я тут на тебя ору! Да потому что ты, не понимающий своих ошибок идиот и не признающий свою неправоту придурок, даже не знаешь, что завтра я отсюда уезжаю и мы больше не встретимся! На глазах Кавеха выступили слезы и аль-Хайтам сглотнул слюну. Впервые за все их время ссоры он почувствовал укол вины, он и не знал, что говорить выпускнику, он не был к этому готов. Он не был готов к чувствам, которые испытал за весь этот год, к эмоциям, которые ощутил вместе с этим человеком, он попросту не был готов к самому Кавеху, появление его в жизни было слишком неожиданным для аль-Хайтама. И сейчас, стоя перед плачущим парнем, он не знал, что мог бы сделать. — Прости. Я не хочу общаться с тобой сейчас, это для меня слишком, — честно признался аль-Хайтам, затем сразу же почувствовал на щеке жгучую пощечину. Кавех глубоко вздохнул и сжал губы. Все-таки разочарование. Очередное разочарование. Вытирая слезы, он вышел из комнаты с тяжелым грузом на душе, хотя собирался отпустить его прямо в той комнате, когда шел к аль-Хайтаму с признанием в симпатии.