Стечение обстоятельств на скорости ветра

В приёмном отделении больницы, в которой вот уже второй год проходил ординатуру Мин Юнги, по выходным редко можно было увидеть что-то из ряда вон выходящее в плане клинических случаев. Бывалые врачи, по очереди курировавшие в общих моментах молодого ординатора, советовали ему запасаться терпением и оттачивать медицинское мастерство на болезнях, которые в практике медиков возникали практически ежедневно. Самыми частыми случаями, которые приходилось здесь видеть, были острые аппендициты, различные виды отравления, внезапно поднявшееся артериальное давление у людей пожилого возраста, простудные и вирусные заболевания со значительным ухудшением состояния, а также, что подходило под специализацию Юнги, были простые и неосложнённые переломы. И сегодняшнее дежурство не должно было предвещать ничего заурядного. По крайней мере, ключевое здесь — «не должно было». Но в тот момент, когда парень сидел за своим столом и заполнял медицинские карты, отделение приемного покоя, куда поступали пациент на скорой помощи, вдруг стало оживляться. То тут, то там, начали мелькать разноцветные хирургические костюмы. Ординатор успел выцепить взглядом в толпе медиков своего куратора, врача-травматолога Ким Сону. Парень спешно поднялся из-за стола, прихватил свой блокнот, где он делал различные пометки, и подошёл к мужчине, который выглядел уж слишком серьёзным и даже слегка разозлённым. Он как раз просматривал, стопку медицинских карт. Юнги осторожно подошёл сбоку, заглянул тому через плечо, а потом подцепил пальцами лежавшие на столике рентгеновские снимки. — Это что такое? — громче, чем нужно, воскликнул он, во все глаза таращась на изображение костей. Хотя по нему было сложновато сказать, где конкретно были анатомически целые кости. — Что за набор юного травматолога? Вы скелету из учебной комнаты рентген сделали что ли? Сону, услышав возглас, поднял голову от документов и окинул взглядом снимки в руках ординатора. Губы его сложились в тонкую полосочку, меж бровей залегла складка. Мужчина покачал головой и, приподняв очки, устало потёр глаза. — Чёртовы мотоциклисты, как только начинается этот их сезон мотогонок, то сразу стоит настраиваться на то, что добрая половина гонщиков попадут к нам, — врач вздохнул и кивнул на снимки. — Спасибо, если в собранном виде, а не как этот бедолага. Юнги присвистнул, снова утыкаясь взглядом в рентген-плёнки. Оскольчатый перелом лучевой кости, осколки незначительно повредили мышечные ткани, на снимках рёбер — около пяти трещин. Множественные гематомы, сотрясение мозга. И в довершении всего — перелом малоберцовой кости. — Да уж, прямо-таки человек-паззл. На сто деталей, — пробормотал парень и посмотрел на куратора выжидающим взглядом. Тот размышлял несколько минут, перебегая с одного снимка пролистал медицинскую карту, а затем сказал: — Давай так, Юнги, — он сделал паузу. — Бери его себе в качестве пациента, всё будет за тобой, начиная от лечения и хода операции до курации в послеоперационный период. Я буду на подхвате, помогу и подскажу в случае необходимости. Юнги принял из его рук всю документацию по пациенту, и посмотрел в ответ, держа в голове неозвученный вопрос. — Поверь, лучшего случая в клинической практике тебе не найти. Напишешь после статью или что-нибудь в этом роде, зачтётся в качестве научной работы. Давай, вперёд. Они вдвоём быстро добираются до операционной, переодеваются, обрабатывают руки и заходят внутрь. Пациент уже лежал на операционном столе, сонный и заторможенный от анальгетиков и успокоительного, которое, судя по всему, ему дали фельдшеры скорой помощи. Это был молодой парень со смоляными волосами, которые забавно топорщились в разные стороны. Юнги подошёл ближе, занимая удобную позицию возле стола, и прикинул фронт работы. Если трещины в рёбрах можно залечить временем и тугими повязками, а перелом ноги — гипсом и покоем, то вот осколки лучевой кости предплечья предстояло вернуть на положенные им места и зафиксировать их. Что, в общем-то, было сейчас делом первостепенной важности, с остальным справятся либо параллельно, либо уже после операции. Ординатор повернул голову, взглянув на лицо парня, и наткнулся на взгляд тёмных глаз из-под полуопущенных ресниц. Сухие губы вдруг двинулись, он едва смог расслышать короткую брошенную фразу: — Вы соберёте меня, док? Юнги пристально посмотрел на пациента, прикидывая, стоит отвечать или же дать сразу команду на применение наркоза, ведь с этим почему-то тормозили. — Соберу, — кивнул он, а затем махнул рукой медсестре. Операция продлилась около трёх часов, в течение которых Юнги под чутким руководством Сону смог провести все необходимые манипуляции. Все серьёзные последствия аварии они устранили, на память у горе-мотоциклиста останутся лишь шрамы и гипсовые повязки примерно на несколько месяцев. Юнги устало выдохнул, снимая хирургическую шапочку и присаживаясь на стул в ординаторской. Голова немного шла кругом от переизбытка впечатлений и от количества затраченной энергии. Всё же Сону был прав, когда сказал, что этот клинический случай — пока лучший из всей его ординаторской практики. Он надеялся, что мотоциклист сможет полностью восстановиться и вернуть на время утраченные функции. Через несколько дней, когда послеоперационный период сошёл на нет и начался период восстановления, ординатор заглянул в одноместную палату, прихватив с собой неизменный блокнот. Молодой человек лежал на спине, прикрыв глаза. Руку и ногу теперь покрывали гипсовые повязки, а на торсе красовалась бинтовая повязка, для лучшего заживления рёбер. Услышав хлопок палатной двери, он открыл глаза и улыбнулся, увидев, кто к нему пришёл. И, честно слово, или Юнги сошёл с ума, или улыбка молодого человека вдруг заставила что-то зашевелиться в его душе, уж настолько она выглядела обезоруживающей и тёплой, что он невольно приподнял уголки губ в ответ. — Как ваше самочувствие сегодня? — спросил ординатор, устраиваясь в кресле рядом. — Что-то болит? Чонгук, так звали мотоциклиста, склонил голову на бок, чтобы лучше видеть врача, отчего длинная чёлка упала ему на лицо. Он слегка задумался, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. Потом просто вздохнул. — Дышать больно, сразу рёбра начинают ныть. И рука тоже, а в целом, раз уж я жив, то это уже хорошо. Грех жаловаться на что-то. Спасибо вам, что спасли. Юнги встал и подошёл к кровати, ощупывая и осматривая пострадавшие конечности. — Это моя работа, помогать, — он приподнял уголки губ, возвращая Чонгуку полуулыбку. — А позитив — это хорошо. Выздоровление пойдёт быстрее. А пока всё, что вам нужно, это отдых, хорошее питание и поменьше нервов. За пару месяцев всё придёт в норму и переломы срастутся. Чонгук кивнул, запомнил информацию, а затем прищурился и вопросительно приподнял брови. — Доктор Мин, может вы согласитесь выпить со мной кофе? В благодарность за оказанную помощь, конечно же. Юнги опешил, уставился на парня недоумённым взглядом, не зная как и что ему ответить. А потом просто попробовал перевести всё в шутку. — Для ваших переломов, — он легонько постучал ручкой по гипсу на ноге Чонгука, заглянул ему в глаза, в которых искрилось веселье. — лучше всего не кофе, а еда, желательно насыщенная белками и чем-то вроде кальция. Быстрее срастутся. — Значит, сразу в ресторан? — оживился Чонгук, чуть ли не подпрыгивая на постели, и рассмеялся. Юнги лишь покачал головой, пряча улыбку, и направился к двери. Обернулся, прежде, чем выйти из палаты. — Если побежите через два месяца на своих двоих — хоть в ресторан. Чонгук через такой короткий период, конечно, не побежал, но уже уверенно ходил с тростью, слегка прихрамывая на некогда сломанную ногу. За те два месяца, что он провёл на реабилитации в стационаре, они много общались меж собой. Когда Юнги оставался дежурить и разгребал все срочные дела, забегал проверить состояние Чонгука, но задерживался в его палате, потому что, стоило им начать говорить, и сразу одна тема плавно перетекала в другую. Юнги не знал, что чувствовал к парню. Но в его душе определённо что-то зажглось после этих тёплых разговоров ни о чём, потому что этот безумный мотоциклист, поступивший тогда в отделение почти в разобранном состоянии, вдруг стал в его глазах не просто пациентов, а симпатичным молодым человеком, с которым было интересно поговорить, рассказать как прошёл день и слегка разгрузить голову после тяжёлого рабочего дня. Влюблённость? Всё возможно, ведь интересный клинический вдруг пробудил в нём симпатию и влюблённость к парню с обезоруживающей улыбкой. Юнги не торопился разбираться детальнее, ему просто нравилось проводить с Чонгуком время. Именно поэтому он и согласился на поход в кафе. — Так почему ты так любишь мотогонки? — спросил ординатор, отправляя в рот кусочек стейка. Чонгук отпил напиток из своего стакана и задумался. — Наверное из-за тех эмоций и ощущений, что дарит скорость. Когда наблюдаешь, как цифры спидометра постепенно увеличиваются, начинает захватывать дух от того, как всё быстро проносится мимо тебя. Эйфория, смешанная с бесконечной радостью на фоне выделения адреналина, — он улыбнулся, опустив глаза. — Стоит раз испробовать это чувство на себе и потом постоянно хочется повторить. А ты? Почему медицина и травматология? Юнги усмехнулся и посмотрел ему в глаза, хитро щурясь. — Головоломки люблю решать, — видя недоумённый взгляд Чонгука, добавил: — Тебя вот собрал. Как паззл. Чонгук, чуть не подавившись едой, засмеялся, прикрывая рот рукой и забавно жмурясь. Глядя на эту картину, Юнги тоже подхватил смех, потому что с парнем невозможно оставаться равнодушным. После они гуляют по набережной вдоль реки, рассказывая друг другу истории своих жизней. В какой-то момент, Юнги не замечает когда это происходит, но их руки сплетаются. Как, почему и когда это началось? А нужны ли эти вопросы? Мин Юнги бесповоротно и окончательно влюблён в безумного мотоциклиста Чон Чонгука, который, о чём пока молодой врач не догадался, тоже испытывал те же тёплые чувства к прекрасному травматологу, спасшему ему жизнь.