Твой голос в моем телефоне

      Я провалил задание. Я утешал себя мыслью, что Куникида сможет мне это простить, но не был уверен, что смогу простить себе сам. Лужа крови подо мной становилась все больше, растекаясь по бетону и впитываясь в плащ. Я лежал под завалом и знал, что уже не выберусь. Левой рукой я смог вытащить телефон из кармана и набрать номер. Послышались гудки.       — Алло, — послышался недовольный голос, — ты время видел, а? И кто ты вообще? — да, пожалуй, мне не стоило звонить так рано. Но я очень хотел.       — Прости, Чуя, — слова давались мне на удивление легко. В отверстие между плитами пробивался лунный свет. Даже жаль было умирать в такой красоте.       — А, это ты, — Накахара вздохнул, — чего тебе надо?       — Хотел поболтать, — я улыбнулся. Глупо наверное было ему звонить. Сейчас он сбросит и все. А мне бы хотелось поговорить, пока еще есть возможность.       — В пол пятого утра?! — я чуть отодвинул трубку от уха — уж сильно громко кричал Чуя, — ты совсем умом тронулся, а, Дазай?! Придурок!       Он сбросил. Я вздохнул и набрал заново.       — Хватит! — сразу ответил Чуя, — я хочу спать!       — Пожалуйста, поговори со мной, — голос был какой-то слишком хриплый. Сейчас еще Накахара решит, что я плачу, — это не займет и десяти минут, — добавил я, — мы так давно нормально не говорили.       Телефон молчал. Было холодно. Кровь начала остывать и больше не грела спину.       — Ладно, — наконец устало выдохнул Накахара, — о чем ты хотел поговорить?       Я услышал шаги, скрип дверцы и характерный звук откупоривания вина. Хмыкаю.       — Пьешь?       — А как с тобой не пить, — даже по голосу понимаю, что Чуя улыбается, — если я сопьюсь, то только ты будешь ответсвенен за мою смерть, — наигранно-трагично говорит мне Накахара. Я не против, вот только я умру первым.       — Как у тебя дела? — интересуюсь я. С того момента, как я ушел из мафии мы больше не разговаривали. Я боялся. Боялся, что когда позвоню он не будет меня слушать. Или даже просто не ответит. А теперь я жалею, что не позвонил раньше.       — Нормально, — Чуя наверняка пожал плечами, — ну, было, пока ты не позвонил.       Хмыкаю. Накахара не будет Накахарой без своего ехидства. Эта его черта мне тоже нравится. Как и весь Чуя.       — Ты сам то как? — неожиданно интересуется он и я слышу булькающие звуки.       — Плохо, — рука уже устала, поэтому я кладу телефон на пол и со стоном переворачиваюсь на бок. Рана хлюпает и извергает порцию крови, — ну, было, пока я тебе не позвонил.       Накахара тихо смееться. Я громко дышу, хватаясь за жизнь. Все тело ослабло и саднит. Особенно живот. Этот ублюдок успел полоснуть меня ножом до того, как все рухнуло. Меня не сильно придавило — я бы давно вылез, если бы не рана. Даже обидно как-то.       Тишина затянулась. На другом конце города Чуя пил, слушая мое дыхание. Сам себе завидую.       — Как там в Портовой Мафии? — наконец спрашиваю я, когда дышать становится легче, — как там Мори?       — Да нормально, — отмахивается Накахара, — ничего не изменилось после твоего ухода, — он молчит, но потом тихо добавляет, — ну, кроме меня.       У Чуи была прекрассная особенность. Ему нельзя пить. Он становится слишком честным и открытым. Наверное по этому когда он собирался выпить, я всегда был рядом. Я не знаю, зачем — чтобы оберегать или услышать наконец о его чувствах. Но он не разу так ничего и не сказал.       — А что с тобой? — так же тихо интересуюсь я.       — Сложно объяснить, — бормочет Чуя, спохватившись, — скажи, Дазай, ты слышал что-нибудь о Château Pétrus?       — Да, — заверил его я, — это потрясающее и дорогое вино, — я не понимал, к чему он клонит.       — В ту ночь, когда ты исчез из огранизации, я открыл бутылочку восемьдесят девятого года, чтобы отпразновать, — я готов поклясться, что сейчас в бокале Чуи был шторм, а сам он рассматривал винные слезы. Он всегда так делал, когда что-то рассказывал, — так сильно ты меня бесил.       Я улыбнулся. Мне тоже было что сказать.       — Я помню, что в ту ночь заложил бомбу под твою машину.       — Так это твоих рук дело?! — тут же взорвался парень. Я хрипло рассмеялся и закашлялся.       Мы снова замолчали.       — Мог бы хотя бы сказать, — неожиданно пробурчал Чуя, — я решил, что я такой плохой напарник, что не заслуживаю простого «прощай».       Я виновато закусил губу. Мне хотелось что-то сказать, как-то оправдаться, но слова будто исчезли. Я пытался что-то промямлись, но все тело сново скрутило судорогой.       — Извини, — пробормотал я, — я решил, что так будет лучше.       — Лучше для кого? — ехидно поинтересовался Чуя, крутя бокал.       — Для всех, — и тут слова полелись ручьем, — для тебя, в первую очередь. Я не хотел тебя ранить. Думал, что ты ненавидишь меня. Решил, что если просто исчезну из твоей жизни ты вздохнешь с облегчением, — я перевел дух, — и для меня. Я думал, что смогу забыть тебя и начать жизнь заново, с чистого листа. Совершить двойное самоубийство с красивой девушкой, вместо того, чтобы убиваться по тебе. Ты даже не представляешь, чего мне стоил этот уход из мафии. Я всегда жалел о том, что не позвал тебя с собой.       Я еще долго что-то говорил. Я извинялся, может даже плакал, не помню. Я точно сказал много лишнего. Чуя не разу не перебил меня. Он только тихо слушал, притаившись и размеренно дыша.       Выговорившись, я замолчал. Накахара шумно выдохнул.       — Дазай, — начал он хрипло, — я тоже тебя люблю.       Я нервно рассмеялся. Чуя замолчал. Я закашлялся и изо рта вылилась кровь.       — Твою мать, — пробормотал я, задыхаясь, — слушай, Чуя, спасибо тебе за этот разговор. И за все в целом, — язык еле шевелился, а глаза так и наровили захлопнуться, — люблю тебя.       — Что это значит, Осаму? — напрягся Чуя, — эй, Дазай!       Его голос доносился будто сквозь воду. Я будто упал куда-то вниз, на дно. Мне в глаза ударили первые лучи рассвета. Я улыбнулся. Я столько времени потратил, боясь сказать о том, что чувствую. А теперь я умираю. Разве смерть не была моей основной целью столько лет? И когда я наконец чертовски близок к ней, я стараюсь не закрывать глаза до последнего. Пытаюсь дышать. Чтобы увидеть Чую хоть раз. Даже, если этот раз будет последним.

Дазай Осаму

Умер 19 января 19** около 5 утра. Несчастный случай