После разрыва

Мэн Яо прикрыл глаза и досчитал до пятидесяти и обратно, прежде чем постучать в кабинет. Он знал, что рано или поздно это случится, но надеялся оттянуть момент как можно дольше. Но не судьба. И вот, спустя всего три месяца после увольнения от Не Минцзюэ и перехода на работу в компанию отца, он вынужден снова стучать в кабинет бывшего босса. — Войдите! От громкого рыка волоски на шее встали дыбом. Хотелось развернуться и убежать, но он не мог себе этого позволить. Толкнув дверь, Мэн Яо вошёл в знакомый до мельчайших деталей кабинет и твёрдым шагом прошёл к тяжёлому дубовому столу, за которым сидел Не Минцзюэ. — Господин Не, для переговоров по поводу передачи дел вашего бывшего клиента нашей фирме прислали меня. От взгляда Не Минцзюэ на него у Мэн Яо задрожали колени. Казалось, он прибил его к паркету и собирался загнать глубже, пока Мэн Яо не провалится сквозь пол. Он прекрасно знал, что его ожидает после очевидного предательства, но не смел перечить отцу, который всегда и во всём преследовал только свои цели. — Кто бы сомневался, что Гуаншань пришлёт самого пронырливого из своих родственичков. Что, папочка уже пообещал вписать тебя в свою родословную? — Я понимаю ваше недовольство… — Понимаешь? Ты втёрся ко мне в доверие. Ужом залез ко мне в постель. О, конечно, ты всё понимаешь. Не Минцзюэ встал из-за стола, едва сдерживая ярость, и Мэн Яо опустил глаза в пол. — Я не выдавал секретов вашей фирмы. Отец без меня вёл переговоры. — Не выдавал, значит? Голос Не Минцзюэ можно было использовать вместо острейшей сабли — так он резал нервы. Гулко сглотнув, Мэн Яо опустил голову ещё ниже, почувствовав, как мужчина подошёл к нему практически вплотную. Приоткрыв губы, он медленно выдохнул, пытаясь справиться со своей обычной реакцией на этого человека. Колени снова подгибались, но уже от совершенно других эмоций. Нужно было что-то делать, и он поднял взгляд, твёрдо заявив: — Не выдавал. Мне это не нужно, я способен выполнять работу хорошо, без подковёрных игр и предательства. Нехорошо прищурившись, Не Минцзюэ забрал из рук Мэн Яо папку и положил на стол не глядя и не отрывая взгляда от лица юноши. — Если бы ты хотел просто хорошо работать, то не скакал бы по фирмам, а остался здесь! — Он мой отец, единственный родной человек… — Он мразь, которая позволила твоей матери умереть в хосписе. Слова правды больно били в самое сердце и маска затрещала, готовая разлететься на куски. Мама всегда учила его быть хорошим, дружелюбным и улыбчивым. Она говорила, что его улыбка способна растопить даже самое холодное и чёрствое сердце. Но почему-то он уже не верил в это. Все, к кому он хотел быть ближе, ненавидели его и желали осудить, унизить. Даже тот, кому он доверил своё сердце и тело, смотрел сейчас с ненавистью и презрением. Сжав челюсть так, что стало больно, он выдавил сквозь зубы: — Не стоит думать, что я всё забыл. Я ничего не забываю. От злости перед глазами всё расплывалось, и Мэн Яо уже не пытался удержать лицо перед Не Минцзюэ, это было ни к чему. Объяснять ему что бы то ни было казалось бесполезным. Когда Мэн Яо попытался сказать, что хочет устроиться в фирму отца, чтобы доказать ему, как тот был не прав по отношению к ним с мамой, и отомстить, Не Минцзюэ и слушать не стал. Тот разговор закончился страшным скандалом, взаимными обвинениями и почти дракой, только чудом не случившейся. И, кажется, сейчас они оба всё ещё не остыли, хотя, идя сюда, Мэн Яо был уверен в обратном. — Не забываешь ничего, кроме хорошего отношения, это я уже уяснил! Зачем пошёл к этому ублюдку? Сбежал, толком ничего не объяснив! Думаешь, слов о том, что ты кому-то что-то хочешь доказать, достаточно? — Я надеялся, что ты поймёшь! — гневно вскрикнул он, глядя прямо в глаза. — Ты всё делаешь для брата. Говоришь, что он дорог тебе, он твоя семья. Я тоже хочу иметь семью. — Всё, что ты сейчас имеешь, это ублюдка-отца, ненавидящую тебя мачеху и презирающего братца. Не говоря уже о других родственниках. Мы могли стать тебе настоящей семьёй, но ты переступил через нас ради призрачного блеска фамилии Цзинь. Вся твоя жизнь пропитана фальшью. Мэн Яо едва сдерживался, чтобы не наброситься с кулаками на того, кого ещё недавно любил и боготворил. И боль от его слов разъедала душу, заставляла терять благоразумие и стирала улыбку с лица. Вскинув бешеный взгляд, он отчеканил, надеясь задеть Не Минцзюэ не меньше, чем тот ранил его: — Самым фальшивым в ней было твоё якобы хорошее отношение. Я был нужен тебе, только пока был удобен. Уж лучше быть в компании тех, кто честен в своём презрении, чем верить, что ты хоть когда-то относился ко мне лучше, чем они! Мэн Яо потряхивало от злости и сильных эмоций. Он даже не отступил назад, когда Не Минцзюэ двинулся на него, подходя вплотную, и, схватив за грудки, приподнял так, что он теперь упирался в пол только носами ботинок. — Ты! Что за бред ты несёшь? Совсем осатанел? Кто вытащил тебя из задрипанной конторки в Юнпине и поставил на ноги?! Считаешь, что я не был с тобой честен? — Кто вытащил меня? — По лицу Мэн Яо расползлась злая, нервная улыбка. — Я сам! Мой ум и мои таланты, господин Не. Потому что, не будь я нужен вам как помощник, ничего бы вы для меня не сделали! Или я плохо справлялся со своими обязанностями? — Маленькая самодовольная задница, — припечатал Не Минцзюэ и тряханул его так, что клацнули зубы. — Да, ты был полезен. И что? Думаешь, твой предшественник был никчёмным и тупым дегенератом? Так спешу тебя огорчить — нет. Однако его я не тра-хал. Последние слова Не Минцзюэ произнёс по слогам, а затем отшвырнул от себя Мэн Яо со всей силы, и тот безвольно упал в кожаное кресло, о которое запнулся. — А что ж так? У него гордость была или сила? Боялся по роже получить? — Мэн Яо трясло уже физически, и он не мог этого скрыть. Не Минцзюэ сжал кулаки, но, вопреки ожиданиям Мэн Яо, не двинулся на него, а скинул со стола всё содержимое и, не удовлетворившись этим, поднял с пола подставку с бумагами и разломил её пополам, снова швырнув себе под ноги. — Он просто не был шлюхой, которая залезла к начальству в постель. В отличие от тебя! Мэн Яо видел, что глаза Не Минцзюэ налились красным, что означало серьёзный подъем давления, но это теперь было не его заботой. От слов бывшего любовника, между прочим, первого и единственного, колотило, и, кое-как заставив себя встать, Мэн Яо подошёл к столу и, найдя в куче бумаг свою папку, забрал её. — Я буду вести переговоры с Хуайсаном. С такой скотиной как ты я дел иметь не желаю. И знаешь, чёртов придурок, если бы ты был хоть немного умнее или терпеливее, всё для нас сложилось бы совсем иначе. Решив не рисковать жизнью и не оставаться рядом с Не Минцзюэ после таких слов, Мэн Яо что есть мочи припустил к двери, надеясь смыться, прежде чем его убьют и до того, как он позорно разревётся. Обидное слово прожигало душу и ранило сильнее любых обвинений. Счастье было так близко, когда он уже практически коснулся дверной ручки, но тут неутомимый мужлан заломил ему руку за спину и прижал к двери, наваливаясь всем телом. — Надеешься сбежать? Мэн Яо попытался лягнуть его ногой, но тот предвидел это и блокировал удар. — Бесишь, — процедил Минцзюэ ему на ухо. — Сам знаешь, что бесишь, и продолжаешь так делать. — Отпусти, дебил, ты мне руку сломаешь! — Только после того, как ты возьмёшь все свои слова обратно. — И не подумаю. Можешь убить меня! — запальчиво воскликнул Мэн Яо и почувствовал, как его тело совершает резкий разворот. Не Минцзюэ смотрел на него с болью, и он не мог определить точно, чем та вызвана. — Похоже, ты ещё тупее, чем думаешь обо мне. Ноздри мужчина раздувались, но будто не от гнева. Он словно пытался дышать ровно и успокоиться, но у него не получалось. — Ты упражнения неправильно делаешь. Вдыхать нужно медленно и выдыхать через рот, а не пытаться втягивать в себя воздух, как наркоман, нюхающий клей. Не Минцзюэ нахмурился и резко оттолкнул Мэн Яо к двери, так что тот ударился об неё спиной. А в следующую секунду оказался рядом, успев прошипеть в губы юноши: «Иногда я думаю, что тебя правда проще убить», прежде чем поцеловал его. Мэн Яо и хотел бы воспротивиться, но не сумел, когда Не Минцзюэ вот так напористо и страстно целовал его. Он неосознанно потянулся в попытке получить ещё немного ласки и Минцзюэ не разочаровал. Он раздвинул ему коленом ноги и буквально пригвоздил к двери, заставляя испытывать кислородное голодание. Их секс всегда был похож на удовлетворение дикой потребности животного инстинкта мужчины. И сейчас Мэн Яо чувствовал, что ему придётся не сладко. Не Минцзюэ умел контролировать себя, когда хотел, а в данный момент ситуация явно к этому не располагала. Он отпустил его истерзанные губы и набросился на беззащитную шею, рыча будто дикий лев. Запрокинув голову, Мэн Яо протяжно застонал, думая лишь о том, что рад отсутствию нового личного помощника за дверью. Несмотря на отличную звукоизоляцию кабинета, звуки всё равно проникали наружу. Когда Не Минцзюэ грубо вытряхнул его из одежды, Мэн Яо поёжился под его пристальным взглядом. — Совсем жрать перестал? Опустив голову, Мэн Яо быстро собрался и ехидно поинтересовался: — Что, не нравлюсь? В ответ получил только тихий рык и новую порцию чередующихся с засосами поцелуев, в этот раз на плечах и груди. А затем Не просто заставил его запрыгнуть на себя, подхватил под задницу и понёс к столу. Сухие пальцы тут же жадно растянули ягодицы и один прижался к ещё сжатой дырочке. Он уложил его спиной на стол, не прекращая целовать и похотливо трогать. Мэн Яо стонал, распаленный обоюдным желанием, и хныкал, когда возбужденный член упирался в холодную пряжку на ремне Минцзюэ. Тот и не думал раздеваться, только одной рукой уделил себе внимание, вытащив член из брюк и боксеров. Эта его манера всегда бесила до черноты перед глазами, и Мэн Яо недовольно застонал, тут же получив за это весомый шлёпок по бедру. Глаза Не Минцзюэ всё ещё были красными, и за пренебрежение собственным здоровьем этому придурку хотелось оторвать голову. Но гораздо больше хотелось другого, поэтому нотации и наказание Мэн Яо отложил, подставляясь под грубоватые ласки и с трудом принимая наскоро смоченный слюной палец. Перед визитом к Минцзюэ у него была мысль взять с собой смазку, но Мэн Яо отбросил её как нежизнеспособную. Зря. Вряд ли теперь он сможет сидеть без боли в ближайшие пару часов. В доказательство его мыслей Не Минцзюэ вогнал второй палец и сразу за ним третий, растягивая грубо и торопливо, едва сдерживаясь, чтобы не наплевать на подготовку и не выебать сразу. — Всю душу ты мне вытянул, — внезапно прохрипел Не Минцзюэ. — Молчи, — оборвал его Мэн Яо, зная, как того бесят властные нотки в его голосе, но затем смягчился. — Всё потом. На их счастье презерватив у Минцзюэ в кармане имелся и он даже смог не порвать его. Мэн Яо ощущал себя совершенно беспомощным и в то же время обладающим огромной властью над этим мужчиной. Это щекотало нервы, толкало на глупости вроде секса на столе в рабочем кабинете в разгар рабочего дня. А затем все связные мысли вышибло из его головы от проникновения толстой головки в узкий проход. Он задохнулся, как и всегда, когда Минцзюэ брал его без смазки. Это отозвалось тёплыми воспоминаниями и он охнул, а затем закусил указательный палец и постарался расслабиться как можно быстрее. Не Минцзюэ был нежен буквально первые секунды. Заботливо посмотрел ему в глаза, толкнулся на пробу, удостоверился, что ему терпимо больно, и принялся входить и выходить на всю длину. Мэн Яо вцепился второй рукой ему в плечо и закатил глаза, потому что этот невозможный человек словно знал его тело изнутри и всегда делал так, что он начинал получать удовольствие от первых же толчков. Как можно быть таким охуенным и охуевшим одновременно, непонятно, но сейчас было не до анализа ситуации. Мэн Яо любил сводить Не Минцзюэ с ума, но имелся побочный эффект — безумие заразно. Когда в этой позе стало слишком мало контакта, Мэн Яо отпустил чужое плечо и откинулся назад, выгнувшись, чтобы насадиться сильнее, и обхватив Не Минцзюэ ногами за талию. Но долго контролировать ситуацию ему не дали. В этом перехватить инициативу никогда не получалось. Впившись пальцами Мэн Яо в ягодицы, оставляя следы, Минцзюэ подтащил его ближе к краю стола и принялся трахать жёстко, быстро и грубо, не обращая внимания на попытки выкрутиться или поменять позу. От такой властности голова шла кругом. Мэн Яо в жизни бы не признался, как его заводит собственная беспомощность в руках именно этого мужчины. Вот сейчас можно было просто отдаваться ему и ни о чём не думать. Когда крепкая рука опустилась на его колом стоящий член, он всхлипнул и прикрыл глаза. Минцзюэ продолжал трахать его не снижая темпа, но явно собирался кончить раньше, чем обычно. Мэн Яо не был против, он провёл ладонями по крепким рукам мужчины и полностью растворился в ощущениях, закрыв веки. Ему всегда будет мало. Им обоим. И его предательство только усугубило эту досадную закономерность их отношений. Но он действительно всего лишь хотел достичь недостижимого. Быть сыном, признанным отцом, стать кем-то значимым. И не только в своих глазах, но и в глазах Не Минцзюэ тоже. Он сжал его так правильно, провёл рукой по истекающему смазкой члену и заставил стонать громче, чем того позволяли крепкие двери. Не Минцзюэ, казалось, его несдержанность совершенно не смущала. Он лишь ускорился и низко застонал, явно довольный реакцией любовника. За те несколько месяцев, что они не виделись, накопилось столько эмоций, что сдержаться было невозможно. Мэн Яо выгнулся до хруста позвоночника, когда Не Минцзюэ довёл его до оргазма, а после как во сне почувствовал, как его протащили по столу, ещё сильнее свесив с края и продолжая жёстко иметь на весу. Но, вопреки ожиданиям, кончать в презерватив мужчина не стал. Ещё несколько минут он держался, совершая быстрые фрикции, а потом резко вышел и, сняв резинку, точным броском швырнул её в корзину для бумаг. Даже сквозь шум в ушах Мэн Яо понял всё правильно и кое-как смог сползти со стола, кажется немного потянув ногу. Встав перед Не Минцзюэ на колени, он приоткрыл рот и нарочито медленно провёл языком вдоль крепкого перевитого венами ствола, при этом не отрываясь глядел в глаза мужчине. — Развратный, — процедил Не Минцзюэ, еле сдерживаясь. — Какой же ты развратный! Это Мэн Яо не стал комментировать. Он не был таким, пока не встретил одного упрямого, но чрезвычайно сексуального мужлана. Вместо ответа он обхватил головку губами и мягко вобрал её в рот, чувствуя привкус резинки, но не обращая на это внимания. Член был горяч, чувствителен и на пределе. Он принялся ласкать его, а когда почувствовал властные пальцы в волосах, то полностью отдался их напору. В какой-то момент Минцзюэ потянул за волосы, отстраняя лицо Мэн Яо и забрызгивая его своей спермой. Он улыбался, ощущая, как горячие капли забрызгивают ему щёки, губы и даже лоб. В глазах Не Минцзюэ горел огонь, и он помнил, где лежат лекарства, чтобы снизить давление. Но это потом, когда тот выговорится. Мэн Яо всё ещё улыбался, глядя на любовника снизу вверх, когда тот достал из кармана пиджака телефон и сделал несколько кадров, при этом выглядел как вор, готовый бежать от полиции. Проведя пальцем по щеке и стерев семя, Мэн Яо тщательно облизал его, все также не отрывая от Минцзюэ взгляда. У того дёрнулся член, и он задышал ещё тяжелее, чем до этого. — Ты невыносимый мальчишка, — голос у мужчины просел. — Нужно запереть тебя в спальне и трахать до тех пор, пока ты не образумишься. — Идея неплохая, гэгэ, но ведь ты сам меня выгнал, как запирать собираешься? — Я выгнал?! — Не Минцзюэ даже задохнулся от возмущения. — Это ты мне объявил, что уходишь работать в фирму к своему недостойному папаше с неясными целями! — Но ведь я не отказывался от тебя, отношений или от помощи с фирмой. — И как бы ты усидел на двух стульях? Зачем тебе всё это? Я не понимаю! — Признаюсь честно, я разрывался между желанием что-то доказать тем, кто мне семьей так и не стал, и желанием отомстить. Теперь я определился. У них куча нарушений, мне нужно только время. Не Минцзюэ недоверчиво смотрел на него, затем кивнул в знак согласия и помог встать. — Об этом потом поговорим, — он даже смутился, видя, как расцветают следы его несдержанной страсти на бёдрах и талии парня. — Прости, я снова наставил тебе синяков. — Это даже приятно, — улыбнулся Мэн Яо и пошёл в обход стола, чтобы достать из нижнего ящика влажные салфетки. Как Мэн Яо и думал, пачка была непочатой, как он её тут и оставил. Минцзюэ был крайне предсказуем, но за это он его, собственно, и любил. — Если ты продолжишь сверкать передо мной задницей и дальше, то я выебу тебя ещё раз. — На это и расчёт, — пожал плечами Мэн Яо, а затем полез в другой ящик и достал оттуда упаковку таблеток. — Только сначала ты выпьешь вот это, а затем поешь. Не Минцзюэ нахмурился и, бросив короткий взгляд в зеркало, грязно выругался. — Вот-вот… — Мэн Яо сунул мужчине в руки блистер. — Судя по количеству оставшихся таблеток, ты не принимал их по схеме. Думаешь, если бы в больницу загремел, кому-то стало бы лучше? — Да плевать мне было! — Не Минцзюэ зарылся пальцами в волосы Мэн Яо и притянул его ближе, заглядывая в глаза. — Почему сразу не сказал, что задумал? — Сперва таблетки, потом еда, а уже после разговоры и секс. Но я не сдержусь и коротко отвечу — я вообще-то пытался сказать, но когда ты бесишься, то не слушаешь. А я был так зол на тебя и обижен, что не стал пытаться достучаться. И да, имей в виду — за то, что ты назвал меня шлюхой, ты тоже ответишь. Не Минцзюэ согласно кивнул: — Прости. Хотя нет, не прощай, — он серьёзно посмотрел ему в глаза. — Я заслужу твоё прощение. Мэн Яо мягко улыбнулся. У них никогда не будет просто и обыденно, но по-другому ему уже и не нужно. Он готов сражаться за своё счастье, даже если оно упрямое и легко впадает в гнев. Он такое сам выбрал.