Нарочинская, ты дура?

Яркое солнце в конце ноября - это что-то из ряда фантастики, поэтому когда оно стало причиной пробуждения Нарочинской, та несколько минут пыталась понять, где она находиться и что вообще происходит. Потянулась рукой к второй половине кровати, надеясь уткнуться ладонью в теплый брагинский бок, но и тут её ждало разочарование. На кровати она лежала одна и только окончательно проснувшись, услышала наконец звуки какой-то возни в кухне. Накинула, спокойно висящую до этого на стуле, рубашку Брагина и пошлепала на запах кофе. В голове какое-то время крутилась мысль о том, откуда у него вообще рубашка, ведь она никогда его в них не видела, но они тут же улетучились, стоило ей увидеть широкую, обнаженную спину и напряженные плечи, наклоненные над чем-то очень вкусно пахнущим, готовящимся на плите. — Доооброе утро… — Протянула и стала, опираясь руками на столешницу. — Ну, привет. — Не оборачиваясь произнес Брагин, заканчивая приготовление омлета. — Выспалась? — Спала, как убитая. — Как же ей нравилось отсутствие неловкости в их общении после всего произошедшего. — Я приму душ? — Конечно, ванная рядом со спальней. Полотенце красное на вешалке, остальное бери, что нужно, всё в твоем распоряжении. — Ого. Может у тебя и комплект женского белья найдется? — Усмехнулась, направляясь к двери ванной. — Тебе и без него неплохо. — Крикнул ей в догонку мужчина. Закончив с завтраком и расставив его на столе, мужчина, не долго думая над своими действиями, прошел в ванную и прикрыв за собой дверь откровенно залип. Из-за запотевшего стекла виднелась стройная фигура, по которой медленно скользили женские ладони, размазывая ароматный гель для душа. Не издавая лишнего шума скинул с себя одежду и приоткрыл дверцу кабинки. И когда она не придала никакого значения его появлению, понял, что давно заметила, просто ждала его шага. Прижал вплотную к себе, сжимая ладонями грудь и утыкаясь губами в затылок: — Мне показалось, что тебе очень одиноко здесь одной… — Прошептал, обжигая дыханием чувствительную шею. — Да что ты? — Вскинула вверх руки, массируя его голову и откидывая свою назад, предоставляя больше пространства для ласк шеи. — Да… — Протянул и резко сжал руками её бедра, лаская слух её стонами. Развернул к себе лицом и прижал спиной к стене, давая больше опоры. Обжигающими поцелуями спустился к груди, одну накрывая умелыми пальцами, а вторую лаская языком. Марина чуть не захлебнулась собственными стонами от такой интенсивности, но останавливать его не планировала, лишь ближе прижимаясь к разгоряченному мужчине. Когда его губы коснулись её между ног, держать себя в руках стало невыносимо и из груди вырывались уже не стоны, а рваные крики. Брагин же был доволен происходящим и лишь закинув её ногу себе на плечо, продолжил начатое. Движения его языка, а после и подключившиеся к нему пальцы, сводили с ума, заставляя цепляться руками за скользкую плитку на стене и судорожно сжимать и разжимать пальцы на ногах. До пика довел её довольно быстро, ведь слишком хорошо знал, куда и как нужно давить. Прижался своими губами к её, терзая то верхнюю, то нижнюю, а затем резко развернул спиной к себе и не давая одуматься стремительно вошел, вновь наслаждаясь её сумасшедшим криком. Двигался отрывисто и быстро, крепко держа в руках её бедра и попеременно целуя лопатки и шею. Когда её тело в очередной раз пробила мелкая дрожь, толкнулся в неё полностью и замер, наслаждаясь импульсами. — Ты… ненормальный… — С трудом связывая слова в предложения, прошептала Нарочинская и откинулась на его грудь, прикрывая глаза. — Есть такое. — Провел дорожек поцелуев от шеи к уху, вдыхая запах её кожи. — Теперь я хочу есть ещё сильнее, чем когда проснулась. — Открыла один глаз и, дотянувшись до крана, выключила воду. — Да? Ну и что ты тогда в душе застряла? Идем завтракать уже! — Сволочь! — Рассмеявшись, шлепнула ладонью по спине выходящего из кабинки мужчину. Рубашку на другую одежду она решила не менять, уж слишком удобная она была, волосы обмотала полотенцем, а на ноги надела смешные новогодние носки, которые были ей совсем не по размеру, но зато отлично согревали продрогшие ступни. Брагин же просто наслаждался тем, как ей идут его вещи и словил себя на мысли, что с радостью наблюдал бы за этим каждый день. За завтраком перекинулись парой шуток, пока ехали на работу тоже не устояли от подколов в сторону друг друга, а когда увидели подозрительное лицо подруги - вовсе разразились жутким хохотом. — Чё это вы такие веселые? — Недовольно пробурчала Дубровская. — Настроение просто хорошее, Нинок. — С широченной улыбкой ответил Брагин и отдав салют направился в ординаторскую. — Ну и? — Взметнула вверх одну бровь и уставилась на подругу. — Что? — Сделала вид, что не поняла Марина. — Колись давай, чего довольные такие? — Ну… Ты ведь и сама знаешь ответ, не так ли? — Серьезно? — Марина лишь кивнула, продолжая по-дурацки улыбаться. — Да ладно… Давно? — Похоже, что со вчерашнего вечера. Да я и сама не поняла, что произошло. — Да… Ну ты даешь, Маринка. Но я рада за вас. Не ругайтесь только, а то знаю я ваши закидоны. — Усмехнулась регистратор, возвращаясь к разбору медицинских карт перед тем, как уйти домой. — Как скажешь, Нинуль, как скажешь… — Направилась к двери, за которой несколько минут назад скрылся Брагин. Через время врачи приступили к работе, практически не пересекаясь в течение дня. День за днём пролетали слишком спокойно. Гармония настигла не только внутренние отношения работников, но и само отделение. Никаких крупных ДТП, террактов и подобного не было целую неделю. Многие ходили целыми днями, мучаясь от плановой до плановой и искренне радуясь, когда привозили хоть кого-нибудь не только с аппендицитом. В отношениях Марины и Олега всё было подозрительно хорошо. Для окружающих они выглядели как очень хорошие друзья. Ссор на операциях стало в разы меньше, перепалки из стали менее громкими и уже больше походили на шутки, но вот стоило им остаться наедине… Развития событий было два: их либо накрывало сумасшедшей волной страсти, либо же такой же сумасшедшей волной нежности. С чего вдруг их стало так плющить друг от друга, непонятно было даже им самим. Новой радостью в жизни врачей приемного отделения первой хирургии стал день рождения Нины, на котороый было приглашено чуть ли не пол отделения. Что уж поделать, если наша Нина такая общительная. Собрались все на даче почти без опозданий. Готовили все вместе, шутили, вспоминали старые истории и просто разговаривали обо всем и ни о чем. Красивые тосты, звон бокалов, тупые шутки Брагина и звонкий смех следом ощущались настолько привычно и спокойно… Хотелось остаться в этой атмосфере как можно дольше. Попивая красное вино, Нарочинская краем глаза увидела, как Эмма с Брагиным вышли на улицу, а через время женщина вернулась уже одна и, как показалось Марине, довольно расстроенная. Недолго думая, вышла на улицу и уткнулась взглядом в напряженную мужскую фигуру. Брагин курил и сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, как вдруг некто, кого он сразу узнал, обвил руками его торс и прижался щекой к его спине. — Ты в порядке? — Эмма в Америку уезжает… — Отбросил окурок и оперся руками о перила. — И Томку увозит. Просила подписать разрешение. — Ты отказал? — Обошла его и заглянула ему в глаза. — Нет. Неправильно, наверное, будет её останавливать. Она должна быть счастлива. Заслуживает этого…— Тяжело вздохнул и вновь направил взгляд куда-то в темноту. — Ты правильно поступил. Да, это очень тяжело, но так действительно будет лучше. Будешь их навещать. — А ты? — Обернулся на неё. — Что? — Искренне не поняла его вопроса. — Будешь… навещать их со мной? Вместе. — Брагин… — Дотронулась до его щеки, но в секунду нежный взгляд сменился на странную улыбку: — Очередная многоходовочка? — Отшатнулась от него и рассмеялась его реакции. — Что?.. — Хотелось верить, что ему это просто послышалось. — Чего ты? Собственную фразу не узнал? Знаешь, все эти недели определенно стоили этих растерянных глаз. — Криво усмехнулась и сложила руки на груди. — Мне просто интересно, а ты на что вообще рассчитывал? Надеялся, что я никогда ничего не вспомню и мы будем жить долго и счастливо? Тебя Лена наивностью заразила? — И как давно? — Заметила, как резко потемнели его глаза. Злился, ну и пусть. — Ты ещё не понял? — По глазам увидела, что не понял. — Я ничего и не забывала. С того самого момента, как открыла глаза… Flashback В палате было настолько светло, что Нарочинская, с детства не верящая в бога, подумала, что находится в раю. Голова адски раскалывалась, мысли никак не хотели собираться в кучу, а тело жутко болело. — Марин? — Услышала знакомый голос и осторожно повернула голову. — Привет… Что… Что произошло? — Смутно помнила о том, что было после того как она покинула квартиру Брагина. — Ты в аварию попала. Звонила мне, когда ехала, плакала, а потом это… Я Михалычу позвонила, он сейчас приедет. Караулил тут тебя всё время. — Нет! — Резко поднялась и от острой боли опустилась обратно на постель. — Пожалуйста, не пускай его сюда. — Глаза застилали слезы и Нина наконец поняла, от кого ехала Марина в тот вечер и почему Брагин так странно себя вел. — Так, рассказывай. Следующие 15 минут Марина, почти не замолкая, рассказывала Нине абсолютно всё, начиная от ординаторской и заканчивая разговор в коридоре брагинской квартиры. Несколько слезинок скатились по бледной коже, расплываясь на белоснежном одеяле. — Ну вы даёте… Как я могла не заметить всего этого? — Нина взяла своё лицо в ладони, пытаясь переварить данную ей информацию. — Вот так как-то… — Марина сверлила взглядом свои ладони. — И что ты думаешь делать дальше? — Игнорировать его буду. Ненавижу… — Вновь слеза скатилась по щеке, но блондинка тут же вытерла её тыльной стороной ладони. — Есть идея получше… — Улыбнулась Дубровская взяв ладонь Нарочинской в свою. End flashback — То есть… Всё это было идеей Нинки? — Не расслабляя нахмуренного лица, спросил Брагин. — Именно, Олег Михалыч, именно. По началу было трудно. Меня буквально тошнило от твоего присутствия и пару раз я даже порывалась плюнуть на этот план, но с помощью Нины брала себя в руки и продолжала мастерски играть свою роль. Честно говоря, думала, что ты догадаешься раньше. — А как же все остальные? Шейнман? Он же убеждал меня в том, что ты ничего не помнишь. — Бутылка очень дорогого коньяка и Юрочка готов помочь в любом деле. — Она улыбалась так беззаботно, что Брагину захотелось вжать её в стену, лишь бы убрать эту ухмылку с её лица. — Зачем всё это? Чего ты добилась? — Сложил руки зеркально ей, не отрывая взгляд от её глаз. — Сначала я и сама не понимала, к чему это всё, но потом… Захотелось узнать, как далеко ты сможешь зайти. — Спала ты со мной, наверное, тоже для этих же целей? — Ну тут уже не смогла отказать себе в удовольствии, уж прости. — Пожала плечами так, будто говорит абсолютно обычные вещи. — Ну и что, стоило оно того? — Окинул её разочарованным взглядом. — А ты как думаешь? — Промолчал. — Ну вот. Не всё же тебе, Брагин, разбивать сердца. — Подошла к нему и поправила воротник куртки: — Застегнись, замёрзнешь. Хлопок входной двери и он остался один на заснеженном крыльце в куче добивающих мыслей.