Часть 1
14 февраля 2023 г., 00:02
Хуа Чен не верил в истории о любви.
Не любил романтические комедии, мелодрамы и романы про «случайности, что свели вместе две половинки одной души». Он искренне не понимал, как при взгляде на кого-то сердце может забиться чаще, как можно нервничать перед свиданием, да и в принципе вся концепция «того самого» человека была ему не понятна.
Он не понимал, как можно найти того единственного в многомиллиардном мире, который будет подходить тебе идеально, с которым вы никогда не будете ссориться и жить, видимо, в пряничном домике с мармеладками вместо окон.
Жизнь была к Хуа Чену равнодушна. Да, он вырос в приюте, над ним издевались другие дети, ему пришлось пахать, чтобы добиться той обеспеченной спокойной жизни, что есть у него сейчас. Но он никогда не считал, что жизнь была к нему жестока.
Он начал, как и многие, с нуля, строя свое настоящее по кирпичику, шаг за шагом, и за это время с ним никогда не случалось чего-то неимоверно ужасного или невообразимо прекрасного. Будто жизни действительно было все равно, что с ним будет. Выберется из нищеты и будет жить в достатке? Прекрасно. Сопьется и навсегда останется в том маленьком городке, где провел первые 18 лет своей жизни? Ну и ладно.
Поэтому никаких иллюзий, относительно внезапного дара небес в виде всепоглощающей любви, он не питал. Хуа Чен, видя жизнь, как она есть, в красивые сказки не верил, да и никогда не хотел.
Зато он верил во взаимовыгодные договоренности и предпочитал оставлять свою личную жизнь на уровне «потрахались и разъехались», избегая игр во влюбленность и фальшивых сюсюканий.
Он не был скептиком. У Хуа Чена имелись друзья (ну ладно друг, хоть и за счет особенностей детства, отношения с ним складывались своеобразно). Он не имел предубеждений по поводу брака, однако для него это был скорее союз двух людей, которым комфортно вместе жить, но никак не хэппи-энд романтичной истории.
Он не понимал, когда кто-то признавался ему в любви, говоря, что им судьба быть вместе, когда на него смотрели как на что-то свое, хоть и были знакомы всего пару часов, не понимал фраз «это была любовь с первого взгляда», ведь как можно полюбить человека с первого взгляда. Можно захотеть с первого взгляда, но не полюбить.
Люди для него никогда не были «таинственными» или «загадочными». Не были «невероятными» или «непостижимыми». У него даже никогда не было идолов. Были те, кто обращался с ним ужасно, были те, кто старался помочь ему и заботиться или же те, кому было на него плевать. Но никто из них никогда не вызывал в Хуа Чене бурю чувств и эмоций. Все они были просто люди. Хорошие, плохие, близкие, знакомые, важные и не очень, но не «те самые».
Поэтому, прожив на свете 23 непримечательных года, Хуа Чен решил, что он останется один до конца своих дней. Не потому что с ним что-то не так. Не потому что он был одинок и страдал из-за этого. Просто он не мог понять, что люди находят в этом такого. Не мог понять, как можно в кого-то влюбиться.
Вот только чего Хуа Чен не учел, так это того, что у жизни на самом деле очень хорошее чувство юмора.
сплавили отдали в рабство на попечение парню с мягким взглядом и добродушной улыбкой, не сожалея об этом ни капли.
И вот сейчас, находясь в классе дошкольной группы, Хуа Чен занимался вырезанием детскими ножницами, попутно слушая нового знакомого:
-….иногда бывает сложно, но мне безумно нравятся эти дети, просто к ним нужно найти свой подход, понимаешь? – улыбнувшись собеседнику, сказал парень, возвращаясь к росписи цветов
Се Лянь (так его представили), как оказалось, был студентом педагогического колледжа неподалеку и проходил здесь практику прошлым летом, но так хорошо освоился и наладил контакт с детьми, что его взяли на полставки помощником воспитателя.
Парень был невероятно милым и излучал вокруг себя ауру воистину божественной безмятежности. Каким образом можно было сохранить в себе такое состояние после почти года работы в этом маленьком зверинце Хуа Чен не понимал, но искренне восхищался.
-Поэтому гэгэ решил остаться здесь после практики? – поинтересовался Хуа Чен
-Да – проговорил с улыбкой Се Лянь – если честно я просто не смог противостоять желанию задержаться подольше. И тебе вовсе необязательно звать меня гэгэ, если не хочешь, я все же не сильно старше тебя, Сань Лан – посмотрев в глаза парню произнес он.
Сань Ланом его звали в детстве, поэтому так и представили, и, хоть Хуа Чену не нравилось, когда его так называл кто-то другой, все же из уст молодого человека напротив это звучало как никогда правильно.
Проведя весь вечер за разговорами с молодым помощником воспитателя о нынешних делах в детском доме и вырезанием украшений для класса, Хуа Чен поймал себя на мысли о том, что практически безотрывно смотрел на юношу большую часть времени.
Нет, он прекрасно понимал, что парень был объективно в его вкусе: спортивная фигура, простой, но ухоженный вид, красивые длинные волосы, но дело было не только в этом. Он наблюдал за его жестами, за улыбкой, за тем, как он смущался, когда Хуа Чен его поддразнивал, как он смеялся над историями его проделок в детстве.
Се Лянь утопал в мягком длинном кардигане, а верхняя часть волос была собрана в пучок на макушке, заткнутый карандашом. Он весь будто был создан для задушевных разговоров на кухне по ночам, для того, чтобы рассказывать ему секреты, которые не рассказывал никому и никогда. Его вид будто транслировал одну единственную мысль: все хорошо, ты дома, можешь расслабится.
Вот только Хуа Чен был явно не в расслабленном состоянии. Он был заинтригован. Этот парень его заинтересовал - с ним действительно хотелось просто быть рядом.
-Если захочешь, можешь прийти посмотреть на концерт, вряд ли директор будет против – сказал Се Лянь уже у ворот, когда провожал гостя
Он не хотел, чтобы все это заканчивалось. Не хотел оставлять этого парня, просто как воспоминание об одном из посещений детского дома. Он хотел увидеться снова. Хотел поговорить с ним еще хотя бы раз.
-Конечно, гэгэ – произнес с улыбкой он в ответ – я обязательно приду
чертов Се Лянь не решил внезапно подвинуться поближе и убрать пряди волос Хуа Чена ему за ухо, чтобы не мешались во время раскрашивания декораций для актового зала.
Пока у Хуа Чена вдруг не случился приступ тахикардии.
Не понятно, почему все называли это «бабочками в животе», ибо ощущение было, будто эти бабочки жрали его изнутри, а сердце колотилось так, будто ему снова 11 лет и он убегает от старших детей. Однако, несмотря на это, отстраняться от юноши не хотелось. Ни за что на свете.
Се Лянь был так близко, что можно было почувствовать запах мела от доски и горячего шоколада, что раздавали сегодня всем по случаю праздника.
Он мог чувствовать его дыхание на своей щеке, тепло, исходящее от его рук (Се Лянь всегда был теплым), чувствовать, как колотиться предательски собственное сердце.
Хуа Чен все-таки влип.
----------
Впервые он увидел его в детском доме, когда в очередной раз приехал в родной город навестить парочку воспитателей и выписать чек с пожертвованием, которого должно было хватить на замену подтекающей крыши. Высокий молодой парень с доброй улыбкой присел перед девочкой, которая не могла понять, почему ее вдруг оторвали от невероятно интересного процесса разбрасывания самодельных конфетти по всему коридору первого этажа. Юноша говорил очень тихо и спокойно, пока объяснял ей что-то, после чего она кивнула и с улыбкой пересыпала свое творение в руки напротив присевшего парня и куда-то умчалась. Последний же, с недоумением посмотрев на «подарок» в руках, вдруг рассмеялся. Положив его на подоконник рядом, он начал собирать уже разбросанное вокруг конфетти. Глядя на это Хуа Чен слегка удивился. Редко среди воспитателей, что работали в детских домах, были настолько спокойные. Обычно те не раз могли не сдержаться, накричать или же просто постоянно находиться в состоянии строгого цербера. В подобных заведениях работать было не просто, дети могут выматывать очень сильно, да и контролировать их практически невозможно. Зависнув на входе из-за развернувшейся перед ним сцены, Хуа Чен, наконец, пришел в себя и направился сразу к лестнице, решив сначала все-таки зайти к директору, выкидывая из своей головы только что увиденное. И все-таки он слегка улыбнулся уголками губ, заметив промчавшуюся мимо знакомую девочку с веником в руках.----------
Осознать, каким образом жизнь привела его к этому моменту, Хуа Чен не мог, но прямо сейчас он сидел на крохотном стульчике и вырезал цветочки из картона, пока молодой человек напротив раскрашивал эти самые цветочки и складывал свое творение на крохотную парту, предназначенную для кого-то не старше лет семи. Закончив обсуждение вопроса финансирования с директором, парень решил зайти проведать воспитателей. Однако те, наобнимавшись с ним вдоволь и пожурив за то, что редко их навещает, сразу же начали причитать, сколько же работы их ждет перед праздником начала весны, и быстро запрягли бывшего воспитанника работать. Пока Хуа Чен таскал украшения из подсобки, он умудрился вновь наткнулся на юношу, что встретил на первом этаже, и, после того как воспитатели их представили, новоиспеченного чернорабочего быстро----------
То, что он влип, Хуа Чен осознал не сразу. А он влип. Окончательно. Бесповоротно. Потому что прямо сейчас умирал от тахикардии. После того, как было неожиданно принято решение остаться в родном городе еще на пару недель (к большому неудовольствию Инь Юя, которому пришлось работать вдвое больше в отсутствии начальника), Хуа Чен каждый божий день проводил в детском доме, помогая старшим готовиться к празднику. Воспитатели нарадоваться не могли, сочтя, что их нравоучения о том, что он слишком редко приезжает наконец-то возымели эффект. По факту же все было гораздо прозаичнее. Он не мог отлипнуть от Се Ляня. Молодой воспитатель неимоверно притягивал его, ему нравилось проводить с ним время, болтать о разных вещах, наблюдать, как тот возится с детьми. Пару раз он даже смог уговорить его сходить вместе попить кофе под предлогом разговора об основах воспитания детей и подвезти после этого до дома. Он ему нравился. Но не так, как обычно. Ему не хотелось просто предложить «приятно провести время» в номере его отеля, не хотелось просто наладить связь и остаться интересным новым знакомым. Поначалу Хуа Чен даже решил, что хотел бы со временем стать хорошими друзьями с этим парнем. До тех пор, пока не наступил день концерта. Пока----------
Несмотря на начинавшуюся весну, за стенами детского дома все еще лютовали морозы. Хотя кое-кому даже в такую погоду стоя под непрекращающимся снегопадом было очень-очень жарко. Дышать становилось все труднее. Сердце бешено колотилось в груди. Руки тряслись, и Хуа Чену начало казаться, что он вот-вот упадёт в обморок, когда гэгэ прижался к нему всем телом и поцеловал его. Он не мог успокоиться. А может, это и вовсе ему было не нужно. Отстранившись и отведя в сторону взгляд, Се Лянь смущенно пробормотал: -Я подумал, что может ты… Хуа Чен, не дослушав, потянулся к нему и прервал зарождающийся вопрос. Ему все равно, что тот собирался спросить. Ответ все равно будет да.----------
-Да вы что, издеваетесь что ли?! Разговаривая по телефону, Хуа Чен ходил по всему перрону, активно на кого-то крича и размахивая руками. Его не было в офисе всего полдня, но все уже пошло наперекосяк, кто-то что-то сделал не так и чуть не сорвал сделку, которую он готовил три чертовых месяца. После бурной выволочки, запугиваний и угрозы смерти, он смог успокоиться, и велел передать трубку Инь Юю, инструктируя по поводу того, как все исправить, и кого потом уволить. Разобравшись с делами, он положил трубку и позволил себе выдохнуть, наблюдая за красотой вокруг него. С перроны железнодорожного вокзала открывался вид на только что зацветшую сакуру, и повсюду летали нежно-розовые лепестки. Табло информации показывало дату - 17.05. Хуа Чен смотрел вдаль, ожидая увидеть подходящий скоростной поезд, который почему-то всё не приходил на станцию. Он не верил в истории о любви. Терпеть не мог романтические комедии про любовь с первого взгляда, не верил в соулмейтов и судьбу. Но когда на станцию прибыл тот самый поезд и из вагона вышел молодой человек в мягком белом свитере и со спортивной сумкой наперевес, у Хуа Чена на секунду остановилось сердце. Бабочки в животе вдруг снова проснулись, и было непонятно, хочет ли он остаться стоять на месте и вечно смотреть на невероятно красивого, такого родного, его парня на фоне опадающих лепестков сакуры или сорваться и бежать со всех ног, обнять со всей силой и никогда больше не отпускать. Время решило все за него. Блуждающий взгляд Се Ляня наконец наткнулся на стоящего неподалеку парня в красном пальто. Он широко улыбнулся и прокричал: -Сань Лан!!!!! Надо признать, Хуа Чен не ожидал, что гэгэ вдруг побежит ему на встречу, но раскрыв руки вовремя, он поймал его в свои крепкие объятия и уткнулся в шею любимого человека, вдыхая наконец ставший таким родным за короткое время запах. -Привет, гэгэ – прошептал он ему на ухо, осознавая, что его сердце отныне принадлежит только одному человеку. У жизни все-таки было чувство юмора.
