Сердечный штурм

Трава колыхалась под томными вздохами юго-восточного ветра, Ευροσ, принесенного почти с родины Салима. Великобритания была не такой жаркой и удушающей, легко шекочушей кожу потом, стекающим под теплым палящим Солнцем. Абсолютно безразличным ко всему. Казалось бы, он сбежал от войны, но от себя не сбежишь, от резни в сердце, от призраков, ноющей боли, пылающей где-то глубоко в нутре, отяжеленным бременем тянующихся, как желатин, лет. Джейсон был рядом. Тоже переживал эту войну, эту боль, этот ужас, летящий на крыльях ночи и вендиго. Их отношения ещё не до конца были ясны, но Салим знал одно: он любит. Эти отношения, легкие, но неоднозначные, — единственное, что осталось под холодным солнцем в жизни иракца. Джейсон тоже знал. Знал, не мог принять эти подколки Никки, поэтому отрицал. Это, наверное, ранило Салима: он сам не до конца понимал, что чувствует. Злость? Обиду? Ревность по отношению к теплому общению Рейчел и Джейсона? В последнем — его особенно понимал Эрик. Добрый малый. И Никки, который так и не разлюбил чувственную роковую блондинистую красотку Рейчел, по-дружески которую искренне называл «моя фисташка». «ملذامناذذزونمتببىص, « — думал Салим, смотря на взволнованные течения Темзы, отражавшие все, что происходило у него в душе на тот момент. И тут к нему подползла улиточка… Маленькая такая!.. Не больше мизинца Салима. «حكوصثتحرطغغمزشقو!» — воскликнул Салим, надеясь на то, что знамение что-то да значит. Он, как мусульманин еще с детства, верил в промыслы Судьбы и волю Аллаха. И он всегда думал, что Аллах следит за ним и не дает в обиду — неужели родился под счастливой звездой?. Именно поэтому он выжил в кровавой резне Ирака с иранцами, гражданами Тегерана, где в 1943 году проходила конференция «большой тройки». И тут он услышал голоса… это были Джейсон и… Рейчел? О чём они говорили? Они вместе? Салим онемел. Он не сдержался и хочет подслушать, хоть воспитание и не позволяло. Тут был крайний случай, на кону его судьба, его любовь, его смысл жизни в кепке, на котором зиждется его мироздание. Парниша, вокруг которого вращается мир в одну сторону, и без которого вращается в другую. — Ты так и не признался ему? — послышался голос девушки, такой осуждающий, но при этом нежный, ведь она ценила своего друга. — Нет… нет, — робко ответил Джейсон. — Пора бы уже. Пять лет прошло с того самого дня, все вокруг видят, что между вами, — пояснила она, похлопав друга по плечу, — всё даже легче, чем у нас с Эриком и Ником. — Я подумаю. Джейсон правда думал. Он был не уверен, что сможет сказать эти заветные три слова. Салим тоже не мог сказать их первым. Потому они и не могли make ends meet. В один день Салим всё же решился. Собрал всю волю в кулак, в свои крепкие арабские руки типичного представителя пролетариата, и поймал Джейсона в коридоре их совместного дома, где они делили быт, как друзья. — Ты мне нравишься, хабиби, уже очень долго. Давай быть вместе. Джейсон тоже онемел. — Давай.