Перемирие

Внезапно два месяца зимы вихрем снежинок смешались в один сплошной день сурка: зубрёжка СОВ, дуэли с Реконвальдом, редкие выходы на свежий воздух всей компашкой с Тео и старостами Когтеврана. Школа словно спала под действием зелья. Не происходило буквально ничего, даже в «Пророке» писали только глупые сплетни про Дамблдора и спортивные сводки про перепродажи в крупных квиддичных клубах. То ли это было затишье перед бурей, то ли Поттер в этом году готовил особенно масштабное приключение перед летними каникулами, но скорее всего это была банальная предэкзаменационная рутина и долгожданное спокойствие после трепета разбитого сердца и внезапно нагрянувших перемен в ближнем круге. — Ребятки, становитесь полукругом, чтобы всем было хорошо видно, — басистый голос Хагрида эхом отзывался на краю Запретного леса. Пятикурсникам был назначен двухмесячный практикум по уходу за магическими существами для более тщательного усвоения знаний. В клетке рядом с преподавателем стояла будка, из которой доносилось подозрительное шуршание. — Сегодня мы с вами познакомимся с Френки, — промозглый холод раннего апреля прижимал студентов теснее друг к другу, — Френки! Хагрид несколько раз причмокнул спрятанными в бороде губами, призывая наружу пса. Тот лениво вытащил нос из будки и, завидев публику, подошел ближе к решетке, чтобы принюхаться к ученикам. — Графская собака! — радостно хлопнула в ладони Софи Альварес. Она подошла ближе к клетке и опустилась на корточки, чтобы пёс смог обнюхать ее подмёрзшие пальчики. — Будь осторожна, Софа, — сентиментальный учитель часто называл её так: немногие студенты искренне разделяли его безапелляционную любовь к живности, которая выглядела опаснее кошки. — Что мы знаем о Графских собаках? Тем временем Мэрилин пристально следила за мельчайшим движением Френки, напрочь выключив всё внимание от речи преподавателя. С раннего детства собаки вызывали у нее неподдельный, животный ужас, и только чувство мнимого контроля над ситуацией утешало мелкую дрожь в коленках. Тем временем кто-то из когтевранских умников уже отвечал: — Графские собаки происходят из древних видов Адских псов, которых в свое время приручили волшебники с целью охраны дома. Адские псы более дикие и свирепые, обладают немыслимой силой, их видовая особенность — стоящие колом уши и характерный гниловатый запах из пасти… — Спасибо, мистер Геллер, — перебил его Хагрид. — Десять очков Когтеврану. Кто-то желает продолжить? Мисс Сондерс, пожалуйста… — Графские собаки более дружелюбные и приятные на вид, служат волшебникам в качестве стражей… — скудно ответила однокурсница Лавджой. — Спасибо. Так вот, э… — запнулся Рубеус, — чтобы приручить Френки, достаточно всего лишь позволить ему вас обнюхать. Нужно медленно поднести ладонь снизу к его морде. На любое резкое движение он отреагирует агрессией! — Да какая там агрессия, профессор… — Софи уже вовсю гладила мокрый нос Френки. — Давайте попробуем, кто не боится? — Хагрид открыл калитку ограждения, чтобы студенты по очереди попробовали подружиться с Френки. Все материалы к существам они должны были готовить заранее, так что с теорией наверняка уже были знакомы. Как только металлические прутья перестали отделять Лавджой от собаки, она двинулась в конец очереди, чтобы оттянуть это взаимодействие на конец занятия, а лучше и вовсе на него не успеть. — Ты чего, Мэри? — Реконвальд уже несколько минут наблюдал за тем, как она не сводит взгляд с пса и закусывает губы. — Да он же еще щенок, пойдем! — староста взял подругу за плечи и вклинился в начало очереди, легко преодолевая ее попытки выбраться из его хватки. Когда Саша и Кассандра получили свои отпечатки мокрого языка Френки, Филипп и Мэри ступили на еще не поросшую травой лужайку. — Единственное, что может разозлить Графского пса — это… — возле будки поднялся утробный лай, звякнула с гулким эхом повязанная вокруг шерстяной мускулистой шеи цепь, — страх. Мэрилин тут же развернулась в сторону толкающихся ребят, которые в панике просачивались через узкую калитку наружу, Реконвальд только и успел обернуться и увидеть, как пёс с корнем вырвал замок с цепи и набросился на плечи Лавджой, пытаясь вгрызться ей в шею. — Операм канис! — крикнула через решетку быстро собравшаяся Альварес, и Френки тут же прижал морду к земле с большими виноватыми глазами. Студенты замерли в непонимании того, что только что произошло. Хагрид буквально с силой отодвинул всех от калитки и опустился на колени рядом с Лавджой, которая, казалось, перестала дышать. Аккуратно подобрав ее с влажной земли, Хагрид поднес ухо к грудной клетке Мэри, пытаясь уловить пульс. — Грей и Реконвальд, закройте калитку и уводите студентов в школу, урок окончен, — кинул через плечо профессор, направляясь в больничное крыло. Софи только успела увидеть, как на складке его тулупа у локтя, где лежала голова Мэри, растекалось красное пятно.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Голова трещала так сильно, будто металлический шарик катался по стеклянному аквариуму, с мерзким звоном пытаясь разбить его каждым беспощадным отстуком. Кучки неразличимых голосов метались по кругу, вызывая тошноту, скручивая кельтскими узлами кишки и заставляя сжать в кулак простынь по бокам, лишь бы сдержать порыв. — М-м-м, — только короткое мычание смогла выдавить из себя Лавджой, но зато сумела найти силы свеситься с кровати и оставить содержимое желудка на полу вместо собственной койки. — Меня тошнит… — бессильно договорила она свою фразу, и тут же живот снова сжался в комок в едком спазме. Она повернула голову в сторону выхода, где Помфри о чем-то инструктировала Снейпа, а вокруг них кружились Филипп и Софи, что-то убедительно тараторя. — Пап, — шея заныла так резко, будто в эту самую секунду перестало действовать обезболивающее. К койке тут же подскочили взрослые: Поппи налила в стакан воды и вручила его Мэри, затем вытащила из-под кровати жестяной тазик и наколдовала тряпку, чтобы убрать с пола продукты жизнедеятельности. Северус, метнув в дверь захлопывающее на несколько замков заклинание и наложив муть на прозрачное стекло, мягко опустился рядом с дочерью. — Этого дуболома даже к капусте нельзя подпускать, я сегодня же отправлю его жить среди кентавров и акромантулов, таких же диких и неотесанных, — одними губами шептал непривычно обеспокоенный зельевар, оглядывая бинты вокруг шеи Лавджой, пока та жадно глотала воду в попытке облегчить очередной рвотный позыв. — Я сама виновата, — отводя взгляд, пробубнила Мэри. — Я не готовилась к занятию, даже не знала, что там будет… Не надо, оставь его в покое. Всё же обошлось. — Если бы не твой шарф, эта псина перегрызла бы тебе сонную артерию, — теперь уже холодно произнес Северус. Мадам Помфри грустно покачала головой в знак согласия, выжимая тряпку. — Я просто не слушала, что говорит профессор Хагрид, — от череды слишком длинных реплик девушку вновь вырвало, но в этот раз масса угодила прямо в таз. — Отдыхай, — Северус прижал к щеке ее теплую руку, — миссис Помфри, — коротким кивком выразив уважение и благодарность школьному колдомедику, Северус взмахнул мантией и удалился из больничного крыла. Только слабые тени его шагов доносились до проваливающегося в дрёму уха. — Нет-нет, детка, подожди засыпать, — Поппи ладонью приподняла голову слизеринки, а второй поднесла стакан с размешанным в нем порошком с кисловатым привкусом. Как по взмаху волшебной палочки, тошнота отступила. — Сейчас я проверю шов, и тогда будет можно. Привыкнув работать скорее быстро, чем аккуратно, женщина размотала бинт, пробираясь через мелодию стонов Мэрилин и, под припев из шипения обработав шов, наложила новый. Лавджой попыталась ослабшими руками поправить подушку под головой, которая мертвым грузом упала на нее после того, как Помфри перестала ее удерживать. Наверняка тошнота была вызвана испугом, а остальные последствия стычки с псом останутся лишь полосками поперек шеи. Пожелав сладких снов, колдомедик удалилась в свой закуток, и тут сдержанная паника начала выливаться наружу непрожитыми горькими слезами, резво катящимися по щекам на подушку. Это ощущение нельзя ничем оправдать или объяснить — просто перед глазами мелькала слюнявая зловонная пасть, и это вызывало судорогу в грудной клетке в виде рвущегося наружу плача. «Нужно просто прореветься, и всё пройдет. Это реакция организма на испуг, вот и всё», — успокаивала себя девушка, глядя в пустое окно напротив, где плавали серые облака по густо-синему небу.

⊹──⊱✠⊰──⊹

С каждым днём царапающая вдоль продольных разрезов боль постепенно утихала, и мадам Помфри обещала, что через несколько дней отпустит Лавджой обратно учиться, иначе рана могла загноиться. Хотя Мэрилин не успевала сильно скучать: либо друзья навещали ее вечерами, либо учебники и конспекты упреждающе лежали рядом на тумбочке и требовали их открыть. После очередного заката вне привычной слизеринской спальни девушка отложила учебник и выключила лампочку над кроватью. Повернувшись на тот бок, где меньше болела шея, Мэри попробовала провалиться в сон, но он почему-то не спешил накрыть тяжестью ватного одеяла: пришлось просто валяться в кровати, перебирая вереницы мыслей и воспоминаний. — Скорее, сюда, — мадам Помфри раскрыла настежь обе створки дверей больничного крыла, и под руководством палочки Снейпа в него пролевитировали носилки. На соседнюю койку — ближайшую к выходу — декан Слизерина переложил тело студента, пока Поппи буквально полетела в сторону шкафчиков. — Спасибо, профессор, дальше я сама, — не глядя произнесла колдомедик. — Мальчику нужен покой. Хлопнула дверь в крыло, и помещение заполнили звуки возни Помфри, которая ставила капельницу студенту для восполнения запасов крови. Мэрилин всё же осмелилась повернуться, чтобы посмотреть, кого занесла нелегкая к ней в компанию посреди ночи. — Малфой?! — девушка тут же заткнула рот рукой, поняв, как громко это прозвучало в полупустом зале. Обычно белоснежная рубашка была полностью пропитана кровью с навязчивым запахом металла, оседающим свинцовым послевкусием на языке, сам он недвижно лежал на койке в неестественной позе. — Отвернись, Лавджой! — злобно шикнула на нее Поппи. — Вам нужна помощь? — слизеринка подскочила с кровати, подавив резь в шее. — Что-то принести, найти? Почему он весь сырой? Мадам Помфри длинными ножницами беспощадно разрезала наверняка дорогущий костюм Драко, чтобы обнажить порезы, оставленные поттеровской Сектум Семпрой. Медленно промакивая ватным шариком с кровоостанавливающим средством остатки крови, женщина тревожно поглядывала на лицо студента, по цвету смешавшееся с белоснежной наволочкой. Только посиневшие губы страшно выделялись на ее фоне, но первостепенной задачей всё равно была остановка крови. — Ладно! — впервые за много лет столкнувшаяся с таким тяжелым ранением, Поппи начала терять самообладание. — Неси термометр и чистую льняную рубашку из шкафа. Мэрилин на негнущихся от долгого лежания ногах помчалась в угловую дверь. Помфри за это время успела стянуть мокрую форму с Драко и шмякнуть ее сырой кучей на холодный пол. Притронувшись еще раз к ледяным запястьям мальчика, медик крикнула: «И согревающее зелье!» Когда слизеринка примчалась обратно со всем необходимым, Поппи уже приступила к последней паре порезов, самых безобидных из всех, но все еще активно кровоточащих. — Проверь пульс, — взволнованным шепотом сказала женщина. Опустившись на коленки рядом с изголовьем кровати, Мэри ощутила морозный сквозняк, лоснящийся по полу, как извивающаяся змея. Почему-то в моменте горло стянул внезапный страх, как будто ей нужно было прикоснуться к трупу. Протянув средний и указательный пальцы к тонкой шее Малфоя, девушка слегка надавила в положенном месте и сама задержала дыхание, чтобы не пропустить его наверняка слабые удары сердца. — Есть, — с облегчением Мэрилин выдохнула и взяла в руки термометр. Поппи наконец остановила кровь. Схватив с металлического подноса, принесенного из своего кабинета, мерную ложку, женщина накапала на нее согревающего раствора и влила в рот студента жидкость. Затем выхватила из рук Лавджой термометр и установила для измерения. — Принеси спирт, — шепнула она в сторону девушки, и та вновь умчалась в кабинет. На самом деле на подносе он уже был, просто колдомедик воспользовалась отсутствием девушки, чтобы переодеть Драко в сухую и чистую одежду. Предстояла самая кропотливая работа — заштопать тело мальчишки, чтобы оно восстановилось с наименьшими изменениями, не портя аристократический блеск его юной кожи. — Поставь ширму, а потом укладывайся спать, — вдевая нить в иглу, еле слышно сказала женщина. Мэри молча сделала то, что она сказала. — А можно я останусь? Пожалуйста… — ей никак не представлялось возможным пойти в кровать и мирно засопеть, пока в метре от нее возможно умирает её… в общем, человек, который ей не безразличен. — Ладно, — бросила в воздух Помфри, лишь бы студентка больше не отвлекала ее. Мэрилин стянула со своей койки плед и скомкала его на полу, чтобы опустить коленки не на леденящий кожу кафель. Уперев локти в край кровати, девушка обхватила свое лицо ладонями, разглядывая Драко, к которому, наверное, сейчас медленно возвращались жизненные силы. Казалось, что самое худшее, что она может сделать — это быть безучастной. Лавджой коснулась холодной, словно качель на зимнем морозе, руки слизеринца и решила согреть ее своими, чтобы хоть как-то помочь ему согреться. Странные чувства кипели, запертые за решеткой рёбер. Боялась ли она за него так сильно, потому что теперь снова хотела ощущать окутанное лаской тепло в его присутствии, или она бы боялась так за любого, кто попал бы в беду? В одурманенную тревогой голову полезли воспоминания о том коротком времени, что они пробыли в статусе пары: как она засыпала, укутавшись в его кашемировый воротник на Снейповских наказаниях, как они использовали любую свободную минуту, чтобы посвятить ее пылкой близости, как она плакала, когда всё это закончилось… — Мадам Помфри? — проглотив горькое послевкусие былого, прошептала Мэри. Женщина, судя по всему, уже заканчивала со швами. — Да? — стараясь беззвучно опустить медицинские железяки в стерильный поднос, медик прикрыла рубахой торс студента, а затем аккуратно опустила на него одеяло. — Почему у вас нет помощника? Если бы не я, он же мог бы… Мог бы… — комок в горле не дал договорить, но Поппи поняла суть вопроса. — Обычно мне помогают домовики, — легко ответила она. — Но они такие суетливые, шумные и порой бестолковые, — Помфри махнула рукой куда-то назад. — В общем, даже хорошо, что ты оказалась тут. Но в крайних случаях, конечно, мне помогают миссис Стебль или профессор Снейп. — Понятно… — вздохнула Мэрилин, вновь уводя взгляд на Драко, который еле слышно, но прерывисто дышал. — Он поправится, — Поппи потрепала плечо слизеринки, намекая на то, что ей пора в свою кровать. — Можно я еще немного посижу? Совсем немного, обещаю! — Нет, — даже не собираясь это слушать, ответила женщина. — Я понимаю, дела сердечные, но вам обоим нужен покой. Он никуда отсюда не денется. Мэри забралась под одеяло и повернулась в сторону Драко несмотря на то, что на левом боку шрам тёрся о подушку сильнее, а за ширмой его и вовсе было не видно. В ладони запульсировал холод его онемевших пальцев; глянув на свои руки, Мэрилин вспомнила, как они болтали напротив камина, и она перебирала прядки его светлых волос, как однажды он признался, что ценит такие маленькие проявления ласки. Это же именно он сумел угомонить ее кошмары, вскружить ей голову первым вальсом и разбудить желание зайти еще дальше. Хотя этот же человек и решил ее упрекать и обманывать. Хотя сама Мэри… Отодвинула их любовь на второй план, отдав приоритет рухнувшим амбициям, а затем и вовсе в первые же каникулы бросилась в объятия Уизли. Колючие, неприятные, лопающиеся пузырями вакуума мысли еще долго отодвигали сон на потом. Долго она не думала ни о каких взаимоотношениях, и вот они снова стучатся в недавно собранное паззлом осколков сердце. «Время лечит любые раны, даже самые обидные», — осознав, что не испытывает к нему больше никаких деструктивных эмоций, Мэрилин подложила ладонь под щёку. — Спокойной ночи, Драко, — почти про себя шепнула она и закрыла глаза, предвкушая утро.