Нелегко быть богом...

Нелегко быть Богом…

Нужно взлетать выше крепко прибитой планки, до которой и так сложно допрыгнуть. Нельзя падать, нельзя показывать свои чувства, нельзя казаться слабым… Приходится каждый день пускать бестолковые иллюзии, обманывая других, и скрываться за невидимой маской. Надо обманывать самого себя и жить по ту сторону, оставаясь наедине со своими мыслями и проблемами!

Нелегко быть Богом. Особенно Богом обмана…

Локи читает. Локи притворно улыбается. Локи — бог. Золотые искорки еле заметно пробежали по страницам книги. Иллюзия… Как это, Суртур побери, надоело! Но нельзя, нельзя жить без обмана. Ты просто не выживешь в этом жестоком мире, упадёшь, не встанешь, останешься один. А остальные будут проходить мимо, думая только о своих проблемах. Это не детская сказка со счастливым концом. Надо вставать, бежать, пробивать себе путь всеми возможными способами, пусть даже они не всем нравятся… Шикарный стол с резными ножками, яблоки на золотом блюде, блестящий лакированный пол. Локи читает. Мечта или ад? А может маскировка, чтобы спрятать настоящие чувства? Пронзительный крик ударился об стены, застыл в пустом воздухе и эхом обрушился на принца Асгарда. Локи не читает… Кулак с силой вонзился в стену, заставляя волну вибрации пробежать по стеклу. Локи упал на колени, бессильно опустив руку. На костяшках выступила алая кровь, пачкая белую стену. Смех, наполненный всеми возможными чувствами, вырвался из груди, а уголки рта поднялись в непонятной никому, даже ему самому, усмешке. Для кого всё это? Представление, где он сам себе актёр? Злость, беспощадно разрывающая душу? Ненависть, вонзающая иголки в и без того израненное тело? Локи прислонился затылком к стене, по спине пробежала дрожь, заставив его поёжиться. Где гордо поднятая голова, золотые рога и доспехи? По ту сторону… Которая открывается взору каждого, а не остаётся спрятанной от любопытных глаз. Если люди не так глупы, как кажутся, то они давно поняли, что нужно прятать свою слабость и игнорировать чужую. Будешь раскрывать душу: её испортят, издевательски растопчут и забудут. К стеклу камеры широкими шагами подошёл Тор. На его лице не мелькнуло ни улыбки, ни издёвки над младшим братом. Он внимательно, серьёзным взглядом впился в пленного. Его крепкая рука сжимала молот, словно поводок с вечно преданным псом. С плеч спадал атласно-красный плащ. Тор выглядел, как подобает настоящему богу. Одним движением он передал молот из одной руки в другую и сделал последний шаг вперёд. Локи поднял взгляд со страниц книги, а на его лице появилась ухмылка. Мол, братец, не сломить никак бога обмана. Но чёртова волна искорок снова пробежала по корешку ни разу не читанной новой книги. Иллюзии… Всё, везде, всегда. — Брат?.. — вопрос застыл в воздухе, оборвавшись на середине. Вопросительный взгляд Тора остановился на Локи. Черты его лица ожесточились. Идеальные черты правителя Асгарда. Тринадцать иллюзий, тринадцать Локи в одно мгновение появились перед Тором. Одарив брата язвительной улыбкой, они одновременно шагнули вперёд, наклонив голову и прожигая взглядом ненавистный красный плащ. — Вот он, — раздались голоса, словно шипение змей в пустыне, — Родной старший сын Одина, который готов занять его место, которому к лицу золотые доспехи и флаг над головой, чьё имя нужно писать с большой буквы под штампом герой… — силуэты Локи медленно приближались к стеклу, сверля Тора одинаковыми взглядами. Ухмылка не спадала с их лиц, в глазах всё горел изумрудный огонь, но что-то изменилось… Крик. Приглушённый, беспомощный крик, наполненный отчаянием и ненавистью… Тринадцать силуэтов упали на колени и со всей силы ударили кулаком об пол. Тринадцать Локи и один по ту сторону… Настоящий — Локи! — сердитый голос заставил тринадцать пар горящих глаз устремится на Тора. Но голос… Это был грозный голос, в котором читались жалость и забота. Иллюзии испарились. Туман из золотой пыли повис в воздухе, делая видимость нулевой. Но спустя несколько секунд помещение камеры снова открылось взору Тора. Он нахмурился, вглядываясь в творящееся за стеклом безумие. Отец… Первое, что промелькнуло в его голове. Слово, которое можно произносить с совершенно разным значением, сейчас было наполнено лишь гневом. Представление… Это слово эхом повторялось внутри, но с неким сомнением отражалось на лице Тора. Для чего? Одинсон застыл на месте, подбирая мысленно подходящие слова и повторяя один вопрос. Для чего? Мысль о представлении вылетела из головы почти сразу. Волнение разгоралось, заставляя задумываться о справедливости. Ему-то, королю Асгарда, что про это думать? Но произнесённое полушёпотом слово несознательно сорвалось с губ. — Правда… Это был первый раз, когда Тор заглянул к младшему брату после его ареста. Он был готов выслушивать крики, привыкать к возникшей тишине и к дерзким зелёным огням глаз, наблюдать, как Локи расхаживает по камере, то и дело бросая косой взгляд на него. Но такое… — Что тебя сюда привело? — небрежно кинул Лафейсон, не поворачивая головы. Он сидел в углу камеры, прислонившись затылоком к стене и обняв колени руками. Грязные растрёпанные волосы небрежно лежали на плечах, придавая богу обмана неопрятный, устрашающий и жалкий вид одновременно. Осколки разбитой посуды и щепки от разнесенного в минуты отчаяния стола были разбросаны по полу, который уже не блестел и не отражал огни ламп. На стенах остались следы от ботинок и крови. Крови бога обмана… Неузнаваемая картина показывала всю суровость реальности, затуманивала сознание и заставляла тихо повторять невнятные вопросы. — Локи, — голос Тора снова оборвался. Одинсон сам не понял, как произнёс имя брата. Его мысли вертелись вокруг увиденного, и даже цель прихода отступила на задний план. — Слушай, братец. Это не иллюзия, а реальность… Реальность! — крик вырвался из груди, оглушая самого Локи. Он беспощадно ударил кулаком об стену, уже не обращая внимание ни на боль, ни на кровь на костяшках, ни на Тора. — Я здесь по своей воле, брат, — подойдя ещё ближе, произнёс Тор, возвращая голосу свойственную ему уверенность. — Я говорил с отцом про твоё заключение, но он не хотел меня слушать… Смех младшего брата прервал монолог, заставив отражение злости появится на лице Тора. Он не изменился… Желание уйти куда подальше стало усиливаться, но смех резко оборвался. И Тор снова заговорил: — Сначала я не был уверен, что идея изменить твоё наказание оправдывает себя, но теперь я иного мнения. Конечно, ты заслуживаешь этого, но можно обойтись другими методами. Запирать собственного сына и моего брата в тюрьме, как врага, нет никакого смысла. Но отец меня не слушал! — голос Тора сменился на озлобленный крик и заставил Локи по-новому посмотреть на брата. — Он скоро придёт. Последняя фраза прозвучала настолько чётко и уверенно, что у Лафейсона зазвенело в ушах. — Я уже подумал, что ты просто так решил меня навестить, — язвительный голос, прорезая воздух, донёсся до Тора. — Постарайся… — неколебимо продолжил тот. Тор привык к выходкам брата, но сейчас две крайности боролись внутри. Надежды на то, что Локи изменился и больше не увидит этих голых стен камеры, вырывались наружу, но слова отца никак не могли вылететь из головы… Человека не изменишь, он выбрал свой путь, место Лафейсона за четырьмя стенами… — Постарайся… Вести себя хорошо? Не стоить глупые иллюзии? Тор в первый раз за время разговора отвёл взгляд. Младший и старший брат… Злодей и герой. Нет, это реальная жизнь! Здесь нет плохих и хороших. Смятение Тора сначала даже понравилось Локи, и улыбка появилась на его лице, оголяя белые зубы. Но что-то щёлкнуло внутри, и голос в голове зашептал… Невнятно, непонятно, совестно. — Локи… — имя вырвалось из уст Тора, снова повисло в воздухе, но на этот раз наследник трона пристально посмотрел на пленника. Лафейсон встал на ноги и подошёл вплотную к стеклу. Грязные растрёпанные волосы подпрыгнули, ударяя по плечам, а язвительный голос стал тихим и необычно спокойным. — Я понял… И одно слово застыло на губах… Спасибо. Произнести его без сарказма и подвоха оказалось куда сложнее, чем казалось. Казалось? Локи никогда в жизни не мог представить, что произнесет это слово, да ещё и в лицо старшему брату! Что, Суртур подери, происходит? Почему он, сверля взглядом Тора, не послал его куда подальше? Спасибо… Одинсон кивнул и улыбнулся. Глубоко в душе он гордился, гордился собой, младшим братом, обоими. Они ведь единое целое. Он приложил ладонь к стеклу на уровне груди и встретился с Локи взглядами. Почему братья такие разные? Может, чтобы защищать и дополнять друг друга? Локи поднял руку и, преодолевая боль, разжал кулак. Он коснулся ладонью стекла, закрываяируку Тора. На мгновение показалось, что перегородки между ними не существует, не существует камеры, боли, и, как в детстве, только Локи и Тор… — Брат, — тихо, но уверенно проговорил Одинсон, не опуская руки. — Братец, — сквозь широкую улыбку ответил Локи. Боль больше не пронзала сердце… *** Локи читает. За вечной иллюзией в углу сидел Лафейсон, проклиная всё вокруг. И себя. Принц Асгарда медленно провёл кончиками пальцев по ладони и едва заметно улыбнулся. Локи не читает. Локи вспоминает… Ему было всё равно, что за стеклом стоит Один… Всеотец. Папаша даже не замечал иллюзий или просто не подавал виду? Да ему было всё равно! Главное, что никто не портит ему жизнь и не мешает. И зачем?.. Зачем он забрал его младенцем из той пещеры? Спас, чтобы потом показывать остальным, как нельзя себя вести? Почему не убил прям там, если убивает сейчас?.. Медленно, болезненно, разбивая на острые осколки, которые теперь вонзаются в сердца их обоих? Единственный человек, который по-настоящему любил Локи — это мать… Странный горький комок застыл в горле, а внутри всё разрывалось от непонятного тепла. Тор?.. *** Ночь опустилась на город, заковывая его в крепкие цепи тьмы. Лампы погасли, и иллюзия моментально пропала. Единственное время, когда можно быть самим собой, не боясь поймать чужой взгляд. Локи подбросил яблоко, лёжа на спине, и закрыл глаза. День был особенным… Нет, на календаре не появилось тридцать второе число и в сутках не стало больше часов, нет… Что-то совершенно иное не давало покоя. Разговор с Тором не уходил из памяти, то и дело всплывая размытыми контурами. Лафейсон улыбнулся, снова и снова проживая события уходящего дня, которые странной болью кололи внутри. Был ли он счастлив? Может. Но ведь ещё утром Локи был готов отправить целую армию против Тора… Этой ночью кровь принца Асгарда не оставляла свои отпечатки на стене, крик не глушил, а желание уничтожить всё вокруг куда-то пропало. Пусть ненадолго… Лафейсон медленно провёл ладонью по шершавой стене. Уголки рта поднялись вверх, а мысли переплетались и смешивались с чувствами. Странное это ощущение. Не для бога. Но он пока может побыть обычным пленным… Локи спит. Он отдыхает от обмана… Но завтра снова появятся проклятые иллюзии, убеждающие Всеотца, что его, бога обмана Локи Лафейсона, нельзя сломить. Пленный посмотрит на Одина вызывающим огненным взглядом и усмехнётся. А из груди настоящего, по ту сторону, вырвется приглушённый безнадёжный смех…