Не меркнущий во мраке

Логотипом школы был домик с гостеприимно распахнутыми ставнями и три бесполых держащихся за руки человечка. Кенни посмотрел на него с легкой ухмылкой. За последний месяц он наткнулся на сотню различных объявлений и листовок, но все рисовались по одному шаблону: солнце, уютная детская, дожидающая малыша, и слащаво улыбающаяся парочка. Ничего похожего на мрачный особняк Райссов, и уж тем более самого Кенни. — Собрание уже началось, — не отрывая глаз от экрана телефона, сообщил охранник. — Спасибо, что предупредили, — кивнул ему Ури и проследовал по увешанному детскими рисунками коридору. — Кенни, сними шляпу. — С чего это? — буркнул он, не желая демострировать поредевшие волосы на висках. — С того, что мы в помещении! — бросил Ури и вытер потеющие ладони о брюки. — И, бога ради, в двадцать первом веке! — Первый раз слышу, что тебе не нравится моя шляпа! — пробубнил Кенни, но стащил ее с головы, тут же почувствовав, как поток прохладного воздуха из кондиционера скользнул по макушке. — Мне нравится. Но сейчас ты не должен выглядеть как охотник на приведений. — Это ковбойская шляпа! — Что? Нет, — округлил глаза Ури. — Ты правда все это время думал… Не важно. Он замолчал, достигнув двери. Из класса уже доносился женский голос, заранее навевающий на Кенни сонливость. Еще один плакат рассказывал о важности объятий. Кенни предположил, что если он попытается вот так потискать Леви, то в лучшем отделается заточкой под ребрами. Любимый племянник поступил в центр временного содержания всего пять недель назад, но невзрачная воспитательница уже дважды жаловалась, что этот шпингалет поколачивает мальчишек в полтора раза старше и выше себя. — Как я выгляжу? — спросил Ури, еще раз протирая ладошки. — Как пожилая монашка. Заходи уже. Ури недобро зыркнул, но все-таки постучал и тихо, как мышь, проследовал к крайней парте. На остальные парочки было тошно смотреть. Одни вырядились в уродливые одинаковые свитера, другие повесили на грудь блестящие серебряные крестики, которые отпугнули бы и графа Дракулу. В первом ряду сидели две пухлые лесбиянки, престарелые темнокожие супруги и двое бедно одетых деревеньщин, у которых на лбу было написано: «Я беру ребенка ради пособия». Однако больше всего Кенни возмутили двое парней с приторно-ублюдскими лицами, которые сцепили руки на парте и прижимались друг к другу плечами. Кенни едва мог сдержать отвращение, когда видел тискающихся на людях педиков. Это было единственное, в чем он сходился во мнении с Родом. Преподавательница не обращала на них внимания до самого конца выступления, посвященного адаптации ребенка в новой семье. В их случае это была бесполезная информация: Кушель почти весь прошлый год пробегала по больницам, и большую часть этого времени Леви и так жил вместе с ними. Но когда мать умерла, мальчиком заинтересовались органы опеки, не уверенные, что два «дяди» с сомнительной репутацией станут хорошими опекунами. Ури, всем своим видом демонстрируя сосредоточение, записывал слова преподавательницы в тетрадь. Кенни скрестил руки на груди и жалел, что нельзя подремать, спрятав лицо под полями шляпы. Удивительно полезная вещь, как оказалось. Возможно, Кенни было бы уютнее сидеть здесь без штанов, чем без нее. Доведя занятие до конца, преподавательница попросила их остаться. Фрики выходили один за другим, бросая на Кенни и Ури заинтересованные взгляды. Либо они узнали совладельца «Райсс компани», который редко, но все-таки мелькал в газетах, либо не могли поверить в существование столь колоритной супружеской пары. Как только дверь закрылась, молодая шатенка с небрежно подколотыми на затылке волосами, одарила их белозубой улыбкой. — Рада знакомству, меня зовут мисс Дженкинс. А вы, я так понимаю, мистер и мистер Райсс? — она невинно хлопнула длинными ресницами, и Кенни захотелось стукнуть ее чем-нибудь промеж глаз. — Аккерман, — грубо поправил он. — Очень приятно! — склонил голову Ури и, не меняясь в лице, пнул его в голень под столом. — Простите, что пропустили привественную часть. Живем за городом, и не рассчитали время. Мисс Дженкинс понимающе закивала. Хрупкого, светловолосого, с полудетским лицом и большими глазами Ури невозможно было заподозрить во лжи. Только Кенни знал, что причина их опоздания — неотложные разбирательства с парочкой придурков, которые сегодня ночью проникли на территорию компании. Официально Райссы владели угодьями, на которых выращивали и обрабатывали сельскохозяйственную продукцию. Чем они занимались на самом деле знало всего несколько человек, включая взятого в долю помощника мэра. Однако этот говнюк Закклай отказался помочь им с усыновлением, сославшись на то, что это будет выглядеть подозрительно. — Я ознакомилась с вашим делом. Леви ваш племянник, верно, мистер Аккерман? — с подозрением окинув его взглядом, спросила мисс Дженкинс. — Да. — В личном деле указано, что у вас была судимость. Это правда? — точно зная ответ, уточнила преподавательница. — Четыре судимости, — поправил Кенни, борясь с соблазном рассказать, в чем именно его обвиняли и сколько еще сошло ему с рук за недостатком улик. — Но это было больше десяти лет назад! — легкомысленно отмахнулся Ури. — Что ж, — растерялась женщина и схватила первую попавшую папку, чтобы занять руки. — Обычно в подобных случаях мы отказываем в усыновлении, но ввиду смягчающих обстоятельств… — замялась мисс Дженкинс, пытаясь корректно сформулировать фразу «потому что у вашего мужа херова туча денег». — Я имею ввиду, семья Райсс пользуется уважением в нашем городе и судья обязательно примет это во внимание. Если вы окончите нашу школу, пройдете собеседование с психологом и обустроете ваш дом в соответствии с требованиями, я думаю, шансы будут достаточно высоки. — Большое спасибо, — защебетал Ури. Кенни отошел в сторону, пока они обсуждали скучные вопросы, касающиеся того, что должно быть в спальне ребенка. Им придется закупить кучу игрушек, которые Леви отправит в мусорный мешок, как только их оставят в покое. Но это случится не скоро. Впереди еще не один яркий спектакль, в котором они будут играть «счастливую» семью. Их настоящая семья тоже была счастливой, но органы опеки принимали только один прописанный в стандарте шаблон. — Встретимся через неделю! — сказала мисс Дженкинс, и Кенни тут же помчался обратно в автомобиль. Выходя из любого государственного учреждения, он всегда чувствовал себя так, будто ему плюнули в душу. Заниженный черный Кадиллак смотрелся на парковке около школы приемных родителей также уместно, как полярный медведь посреди саванны. Ури сел на пассажское сидение с прямой спиной, которая буквально кричала: «Я тобой недоволен». Кенни, не трогаясь с места, закурил в открытое окно. Ури все молчал, что было плохим знаком. Перебарывая нарастающее чувство тревожности, Кенни спросил: — Что? — Ты не хочешь забрать Леви? — тихо спросил он, впиваясь в Кенни своими аномально яркими васильковыми глазами. — Почему? — тупо спросил Кенни. Он прижал сигарету к губам, чтобы сделать еще одну затяжку, но понял, что уже докурил до фильтра. — Ты же можешь вести себя нормально. Что с тобой сегодня было? — лицо Ури оставалось непроницаемым, и сложно было сказать, злится он или просто разочарован. — Не важно, как я себя веду. Если их что-то и убедит, так это твои благотворительные взносы, — Кенни спохватился и натянул шляпу обратно на голову, но она, вопреки обыкновению, не подарила ему чувства защищенности. — Я знаю, что они бы даже дверь тебе не открыли, если б не наши деньги. Но это не значит, что нужно вести себя, как мудак, — ответил Ури, который на его памяти ни разу не использовал слова грубее, чем «негодяй». — Но я и есть мудак, — прорычал Кенни, бросая окурок на идеально ровный газон, — и лучше они узнают об этом сейчас, чем потом припрутся без предупреждения и увезут Леви обратно. Напряжение спало, и Ури ссутулился, становясь на вид совсем крохотным в своей дурацкой оверсайз рубашке, похожей на балахон. Кенни потянулся, и мягко взял его за руку. — Кенни, — полушепотом произнес Ури. — В этот раз я хотел сделать все правильно, но поверь мне: когда мы вернем Леви, никто не заберет его снова. — Правда? — спросил Кенни, и тут же устыдился того, как уязвимо он, должно быть, выглядел. — Будет так, как захочу я. Всегда, — спокойно кивнул Ури. Кенни, вспоминая десятилетие, проведенное вместе, поверил ему без остатка.