Счастье в тебе

🎵Essáy feat. Ida Dillan — Find You

Две недели спустя       Завтра. Всего один день — и эта сказка рассыплется, как песок между пальцев. Ключи от виллы, арендованная машина, билет на лайнер — все уже было готово к отъезду. Все, кроме меня.       И самое важное, что нужно было сделать — это решить с Александром и нашими… отношениями?       За эти две недели мы были вместе. Спали, ели, гуляли. Целовались как в последний раз, насыщались друг другом ночами напролет. В его глазах я могла видеть любовь — такую чистую и светлую, что у меня начинало ныть где-то под ребрами. Его слова, поступки и прикосновения, от которых я покрывалась мурашками каждый раз…       Я пришла в себя, когда почувствовала, как Александр окольцевал мою талию руками и зарылся носом в шею. Мы вели себя так, словно находились в отношениях несколько лет. Словно являлись супружеской парой на отдыхе. И это меня настораживало.       Мы влюбились друг в друга. И четко осознавали это. Отсрочивали разговор, который рано или поздно должен был состояться, хотели мы этого или нет. Нам нужно было что-то решить с нашей влюбленностью. За все то время, что мы провели вместе, я узнала, что Александр родом из Швеции. Это усложняло задачу, ведь я сама из Англии.       Его тепло, запах — все стало таким родным за этот месяц.       «Это просто курортный роман», — твердила я себе. Но почему тогда сердце сжималось так болезненно при мысли о завтрашнем дне?       Как только мягкие губы Нильсена коснулись моего уха, я перестала думать. Мне хотелось полностью отдаться приятным ощущениям и просто наслаждаться каждым мгновением.       — Поехали на пляж, Агата, — проговорил Александр, продолжая смазано касаться кожу губами. — Отдохнем, проведем время вместе.       Его голос, низкий и бархатистый, проник куда-то глубоко внутрь.       — Мы и так проводим время вместе, — улыбнулась я, прикрыв глаза. В груди клубилось что-то тяжелое, невысказанное. — Разве этого недостаточно?       — Мне всегда недостаточно. — Алекс аккуратно прикусил кожу на шее, заставив меня рассмеяться, но смех звучал нервно, почти отчаянно.       Его слова обожгли, ведь я тоже хотела большего. Желала, чтобы эти дни не заканчивались. Чтобы не нужно было решать, что делать с чувствами, с нашими жизнями, которые вот-вот разойдутся в разные стороны.       «Скажи ему. Скажи, что уезжаешь. Скажи, что боишься этого конца. Скажи, что…»       Но вместо слов я повернулась к нему и поймала его губы в поцелуе. Горячем, жадном, как будто могла вдохнуть в него всю невысказанную правду. Александр ответил тем же: его пальцы впились в мои волосы, и мир снова сузился для нас двоих. Я отчаянно цеплялась за Алекса, как за спасательный круг, который непременно поможет спрятаться от внешних проблем.       Но даже когда дыхание спуталось, а сердце бешено колотилось, в голове звучал один и тот же вопрос: «Что, если это наш последний поцелуй?»       — Алекс… — едва слышно прошептала, когда он оторвался, чтобы перевести дыхание. Его глаза, такие нежные и бездонные, смотрели на меня с обожанием, от которых становилось и сладко, и невыносимо больно.       — Что, любимая?       Любимая.       Я должна была сказать ему. Но вместо этого лишь провела пальцем по его губам, пытаясь запомнить из форму.       — Ничего. Просто поедем на пляж.       Потому что завтра будет завтра. А сегодня… я просто хотела ещё немного побыть с ним.

***

      Песок под босыми ногами все еще был горячим после жаркого дня. Солнце уже склонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Мы шли вдоль кромки воды, и Александр не отпускал мою руку; его пальцы то пересекались с моими, то слегка сжимали, будто проверяя — ты здесь, ты все еще со мной.       Я украдкой наблюдала за его профилем: расслабленные черты лица, легкая улыбка. Ветер трепал его волосы. Он выглядел таким… безмятежным, как будто завтрашнего дня и вовсе не существовало. Как будто мы могли остаться здесь навсегда.       А я даже не сказала ему, что улетаю.       «Агата, если тебе хорошо здесь, с ним, то оставайся. Главное, чтобы ты нашла свое счастье. Неважно, в каких городах, странах, континентах это произойдет. Если ты любишь человека и уверена в нем, то прими ответственное решение», — прозвучали слова тетушки, с которой мы созванивались на днях. Я в сердцах сказала ей, что, кажется, по уши влюбилась. Думала, что получу только осуждение, мол, как можно влюбиться в человека, с которым вы общаетесь всего месяц, но Аннет выразила поддержку. И дала напутствие, чтобы я думала и сердцем, и головой.       Чувствуя тепло Александра, мне хотелось все бросить и сбежать. Жить, любить, быть с ним. Жить с его потрясающим котом, слушать глупые шутки, от которых болел живот из-за смеха, вместе делить кровать, готовить, гулять.       Мы нашли свободные шезлонги. Алекс расстелил полотенце, жестом приглашая лечь рядом. Его рука сразу же легла мне на талию, привычно, как будто так и должно быть.       — Ты сегодня какая-то задумчивая. — Он осторожно провел пальцем по моей брови, словно пытался разгладить невидимую складку.       — Просто наслаждаюсь моментом, — проговорив, я фальшиво улыбнулась.       — Лжешь, — он ухмыльнулся, но в глазах появилась тень беспокойства. — Я же анализирую людей, помнишь? И делаю это, между прочим, очень даже профессионально. Я научился читать тебя, Агата Харрис.       Мое сердце дрогнуло. Научился. Как будто у нас впереди еще миллион моментов, чтобы узнавать друг друга дальше. И все же я не могла отрицать тот факт, что все могло быть возможным.       Волны лениво накатывали на берег, смех детей где-то вдалеке, крики чаек — все это казалось таким ярким, слишком реальным. Как будто мир нарочно подчеркивал: вот, что ты теряешь.       — Хочешь, искупаемся? — предложил Александр, но я покачала головой.       — Нет, давай просто посидим.       Я боялась, что если встану, если сделаю хоть шаг — все мое притворство потухнет. Что я попросту разрыдаюсь прямо здесь, на глазах у него и у всего этого беспечного пляжа.       Александр притянул меня ближе, и я прижалась к его плечу, закрыв глаза. Его кожа пахла солнцем и морем, и я вдруг с ужасом осознала, что уже не помню, как пахнет мой лондонский дом. Как будто эта вилла, он — стали моей новой реальностью.       — Знаешь, что я думаю? — Его голос прозвучал тихо, почти задумчиво.       — Что?       — Что нам нужно придумать, как продлить это.       Я замерла.       — Продлить?       — Ну да. — Александр повернулся ко мне. Его глаза горели такой уверенностью, что у меня перехватило дыхание. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, Агата.       Я почувствовала, как предательские слезы начали скапливаться в уголках глаз. Пришлось отвести взгляд на море.       — Александр, мне нужно тебе кое-что сказать, — дрожащим голосом промямлила я.       Сделав глубокий вздох, я снова перевела взгляд на Алекса. Он заметил мои слезы. Его лицо стало до невыносимости обеспокоенным, из-за чего мое сердце сжалось, а к горлу подкатил комок.       — Я улетаю завтра, — на выдохе произнесла я.       Глаза Нильсена расширились, но не от удивления — скорее от боли, которую он пытался скрыть.       — Я знал, что это должно было случиться, — хрипло отозвался Александр, сжав мою руку. — Но все равно к этому не готов.       «Главное, чтобы ты нашла свое счастье», — снова прозвучал голос тетушки в голове, заставив всхлипнуть.       Аннет была права. Она всегда твердила мне, что только я творец своей жизни. Если мне хорошо, почему я должна отказываться от этого?       Но я металась из стороны в сторону. Оставлять Лондон, где была любимая работа, лучшая подруга и потрясающая тетушка, мне не хотелось. Но здесь, на Капри, приходилось признаваться, что мне лучше, чем в родной стране.       — Алекс… — Из меня вырвался сиплый голос. — А если я останусь?       Между нами повисла тишина. Даже волны замерли, будто затаив дыхание. Александр смотрел на меня, словно не веря ушам.       — Ты серьезно?       Я закивала, яростно стирая горячие слезы, что все-таки побежали по щекам. Руки Алекса обхватили мое лицо, лоб прижался к моему.       — Боже, Агата… Ты уверена?       Нет, не уверена. В голове снова и снова проносились мысли о нерешенных делах, о билетах, о Лондоне, моем доме, о тысяче причин, почему это было полное безумие. Но когда я посмотрела в его глаза, все они ушли на второй план.       — Давай поговорим об этом завтра. Я вижу, что ты не уверена. Как бы я тебя не любил, Агата, но мне важно, чтобы ты полностью осознавала последствия своего выбора.       Александр поцеловал меня в лоб, а после прижал к своей груди. Я сжимала его, вдыхая запах и пытаясь запомнить, если вдруг передумаю. Но сердцем чувствовала, что я останусь при своем мнении и брошу прежнюю жизнь.       В Лондоне была рутина, а на Капри жизнь заиграла новыми красками. За последние несколько лет в моей жизни появился настоящий мужчина, которого я смогла полюбить и почувствовать, каково быть любимой.       Мы проводили закат в объятиях друг друга. И сидели до глубокой ночи на пляже, пока усталость не пустила свои корни.       До его виллы мы доехали в молчании. И как только мы переступили порог дома, я окончательно поняла, что ни за что не хочу оставлять Капри и Александра.       Мы вышли на террасу, окутанные теплым ночным воздухом Капри. Алекс обнял меня сзади, его подбородок лег на макушку, а руки крепко сомкнулись на моей талии — словно боялся, что я исчезну.       — Ты все еще думаешь?       Его голос прозвучал почти тихо, почти неуверенно.       Я повернулась к нему, положив руку на его теплую грудь. В его глазах отражался страх. Страх потерять меня.       — Я уже все решила, — мои губы вытянулись в улыбке. На душе было невероятная легкость. — Я остаюсь. Не на месяц, не на год. Я остаюсь, пока ты будешь смотреть на меня так, как сейчас.       Александр поцеловал меня безумно нежно. Голова тотчас закружилась, руки невольно обхватили его, сжимая.       Я не заметила, как мы вошли обратно в комнату и опустились на кровать. Как остались абсолютно раздетыми. Алекс был до невозможности чутким, ласковым. Губы скользили по моей шее, пальцы медленно исследовали каждый изгиб тела — будто впервые. Я вздохнула, когда его ладонь оказалась внизу живота.       — Ты такая красивая… — хрипло проговорил Александр, поцеловав меня.       Лунный свет струился по его плечам, очерчивая сильные мышцы. Я провела руками по мужской спине, чувствуя под пальцами мелкие шрамы и родинки — все те мелочи, которые уже успела полюбить.       Тепло его кожи под моими пальцами казались обжигающими. Я ощущала, как билось его сердце — часто, неровно, в такт моему. Его губы коснулись моей ключицы — сначала просто дыханием, затем едва заметным прикосновением. Я вздохнула, когда его язык обрисовал линию от плеча до уха, заставляя мурашки пробежать по всему телу.       — Ты дрожишь… — прошептал он. Его голос звучал густо, как теплый мед.       Дрожала я не из-за того, что мне было холодно. Все было просто: каждое его касание было как в правый раз — новое, трепетное, долгожданное.       Александр медленно скользнул рукой ниже, к бедрам. Я сладостно застонала, когда он начал круговыми движениями водить по чувствительной точке. Выгнулась навстречу, но он отстранился, заставив меня простонать от нетерпения.       — Алекс…       — Терпение, älskling. —Его шведское ласковое слово обожгло сильнее прикосновений.       Алекс опустился ниже, целуя живот, затем внутреннюю сторону бедра. Я сжимала простыни от предвкушения. Первый медленный провод языком снизу вверх — намеренно легкий, едва касающийся — вынудил мое тело накрыть новой дикой волной дрожи. Александр повторил движение, чуть сильнее, чуть медленнее, и я застонала. Мир взорвался на миллион искр.       Он пил пеня медленно, как дорогое вино, чередуя плоские и широкие движения с крошечными вибрирующими касаниями кончика языка именно там, где нужно.       Оргазм накатил неожиданно — не взрывом, а долгим нарастающим приливом, заставившим меня выгибать спину, пока Александр не отпустил меня, мягко целуя внутреннюю часть бедер. Нильсен давал мне отдышаться.       Когда я открыла глаза, его лицо было над моим — темный от желания взгляд, влажные блестящие губы.       Алекс поцеловал и одновременно с этим вошел в меня. Не торопясь, неумолимо, пока я не ощутила его полностью. Он поглощал мои вырывающиеся стоны, пальцами переплелся с моими, прижимая ладони к матрасу.       — Прекрасная… — Его шепот смешался с моим дыханием.       Александр начал двигаться, с каждой секундой ускоряя темп. Изводил меня пальцами снова и снова, трепетно касаясь слишком чувствительного места. Волны удовольствия стали шире, глубже. Мир сузился до этого места, до этого движения, до его голоса, шепчущего:       — Vad vacker du är…       Когда я взорвалась, он не останавливался, продлевая мой оргазм.       Последний толчок, глубже, сильнее — и он замер во мне, оставляя горячие поцелуи на моих закрытых веках, шеи, губ.       Мы так и остались соединёнными, дыша в унисон, пока луна за окном не сменила положение.       Рассвет застал нас на террасе, завернутых в один плед. Его пальцы переплетались с моими, рисуя невидимые узоры на моей ладони — будто заново знакомились с каждой линией.       — Знаешь, что я понял? — Алекс прижал мою руку к своей груди, где сердце билось ровно и уверенно. — Ты все это время искала не место. Ты искала себя.       Я закрыла глаза, чувствуя, как правда его слов наполняла меня теплом. Он был несомненно прав. Все это время я просто искала себя. Лондон с его дождями, моя одинокая квартира, лучшая подруга, тетушкин особняк с запахом жасминового чая, шумные улицы и работа — все это было частью меня. Но здесь, в объятиях Александра, я впервые перестала ощущать себя половинкой, разрывающейся между берегами.       — Миссис Нильсен, — пробормотал он, целуя мои пальцы. — Звучит?       Я задержала дыхание. Посмотрела в его глаза — такие же бездонные, как море вдалеке, — и понимала, что дом — это не место на карте. Это дыхание Александра на моей коже по утрам. Это наш смех, эхом разлетающийся по скалам. Это его руки, которые больше никогда не отпустят меня. Я была в этом уверена.       — Миссис Нильсен? — Я улыбнулась. — Не торопишь события?       — Ни в коем случае, — сказав, он поцеловал меня в лоб. — Поверь, мне хватило месяца, чтобы влюбиться в тебя. Вы, Агата Харрис, вскружили мне голову.       Я рассмеялась. Он, ухмыльнувшись, потянул меня обратно в комнату. Подошел к прикроватной тумбочке и достал оттуда маленькую бархатную коробочку. У меня едва не подкосились ноги.       — Тогда, может, официально? — В его глазах плясали блики восходящего солнца, а голос чуть заметно дрожал.       Коробочка открылась. Внутри лежало кольцо — простое, из белого золота, но с камнем необычного цвета: глубоким сине-зеленым, как вода в Гротто Адзурро.       — Это…       — Глауконит. — Он провел пальцами по камню. — Его находят только на Капри. Чтобы ты всегда носила кусочек нашего места.       Я протянула дрожащую руку, но он не спешил надевать кольцо:       — Ты точно готова? Здесь нет Лондона, нет твоих привычных кафе и дождей. Только я, море и вечные споры о том, какое вино лучше выпить. Ну и любовь, конечно же.       В ответ я схватила его за лицо, целуя так глубоко и чувственно, что закружилась голова. Это был мой ответ. Мое согласие.       — Готова, Александр. На сто лет. Навсегда.       Даже если прошел всего месяц с нашего знакомства. Даже если мы недостаточно знали друг друга.       Мне не терпелось рассказать обо всем тетушке и Еве. Они обязаны знать обо всем, что произошло здесь, на Капри.        Возможно, меня осудят. Но я любила и была любима, а это дорогого стоило.       Александр надел кольцо на мой палец. В этот момент солнце будто стало ярче. Я улыбнулась, не веря, что все происходило наяву. Мне казалось, что, ущипнув себя, я вернусь обратно, в рутину серых дней. Но как только Алекс обнял меня, прижав к себе настолько сильно, насколько мог, я поняла, что это не сон.        Это моя новая реальность. Новая глава в жизни.       В тот же вечер я позвонила Аннет. Линия трещала, но ее голос прорвался сквозь помехи:       — Ну что, моя дорогая, нашла свое «совершенно не то, о чем я мечтала»?       — Нашла, — хихикнула я, прикусив губу. — Поверь, оно прекраснее любых мечт.       — Верю, Агата. В последний раз ты такой счастливой была очень давно. Мне уже не терпится познакомиться с твоей мечтой, чтобы понять, в кого ты по уши влюбилась.       — Познакомишься. Совсем скоро.       — Ты меня приглашаешь на Капри?       — Да, — я улыбнулась. — Александр сделал мне предложение, Аннет. Я… я не знаю, что и думать. Как будто все быстро закрутилось, но я согласилась, потому что не могу иначе. Я люблю его.       — Вот это новости, — удивленно воскликнула тетушка. — Я первым рейсом вылетаю в Италию. Мне нужно знать все в подробностях, но не по телефону.       — Тебе не кажется, что я поторопилась?       — Если любишь человека, то нет, не поторопилась. Я рада за тебя, моя дорогая. А еще рада, что ты прислушалась к моим словам.       — Спасибо, Аннет. Люблю тебя.       — И я тебя, золотко. Жди в гости.

***

Год спустя       Бирюзовые волны лизали каменистый берег, а я, сидя на террасе нашей новой виллы с черновиком книги в руках, ловила краем глаза знакомую тень. Александр брел по пляжу, капли стекали по его загорелому телу, а в руках он держал два спелых инжира — сорвал с дерева соседей, как делал каждое утро.       — Любимая. — Его губы, соленые от моря, соприкоснулись с моими. — Опять пишешь про нас?       Я захлопнула блокнот, но Алекс успел выхватить его и зачитать вслух:       «Он думал, это просто курортный роман. Она боялась признаться, что влюблена. Но Капри всегда знал — они созданы друг для друга…»       — Клише, — засмеялся он, но его глаза светились теплом.       — Правда ведь? — Я откусила кусочек инжира, блаженно закатывая глаза.       — Несомненно, — кивнул мой муж, сев рядом со мной, не забыв оставить повсюду мокрые следы.       — «Волны были такими же буйными, как и их страстные чувства. Он мог запросто бросить весь мир к ее ногам, потому что безумно любил ее. А она принимала и отдавала всю себя взамен», — продолжил читать Александр.       — Снова скажешь, что клише? — Я выгнула бровь.       — Нет. Скажу, что это лучшее, что я читал в своей жизни, — проговорив, Алекс потянулся ко мне за поцелуем. Он слизал сладкий сок инжира с моих губ и ворвался в рот нежным порывом.       Его поцелуй растянулся во времени — приторный, липкий, с привкусом моря и любви.       — Я сегодня видел сон… — Александр потянулся к моим волосам и убрал оттуда листик. — В нем была девочка. С твоими веснушками и моими дурацкими бровями. Она бежала по пляжу и кричала что-то по-шведски… и по-английски… и, кажется, по-итальянски тоже.       Сердце екнуло. Я улыбнулась и переплела наши пальцы.       — Может, это не сон?       Он удивленно вскинул бровями.       — Только не говори, что…       — Да. Я сделала тест, — рассмеялась я.       — Когда? Как? Почему раньше не сказала?!       — Ждала идеального момента. — Я вытерла с его щеки каплю морской воды. — Вот представь: закат, инжир, ты весь мокрый и прекрасный…       — Клише, — прошептал он, зарываясь в мои волосы пальцами и снова поцеловав с такой нежностью, благодаря чему по рукам побежали мурашки.       — Наше любимое клише, — поправила я, соприкоснувшись лбом с его.       Мы проводили солнце, не прекращая держаться за руки. Его большие пальцы мягко гладили мои костяшки.       — Ты уверена? Может, сходим к доктору…       — Уже была. Вчера. — Я прижала его ладонь к животу. — Доктор сказал, что все идеально. Как и положено нашему…       — Чудовищу, — закончил он, и мы одновременно рассмеялись, вспомнив его шутки про «ребенка-тирана», который унаследует мой упрямый характер и его безрассудство.       Ветер подхватил страницы моего блокнота, разбрасывая их по террасе. Мы бросились ловить листы, сталкиваясь лбами и целуясь между смехом и проклятиями.       — Вот видишь! — Я трясла перед его носом пойманной страницей. — Даже твой будущий наследник против твоего скепсиса!       Он выхватил лист, прижимая меня к перилам.       — Это не скепсис. Это… священный ужас. — Губы коснулись моего виска. — Я же видел, как ты вчера кричала на беззащитную чайку, которая украла твой круассан. Каково будет ребенку с такой мамой?       Я несильно укусила его за подбородок.       — Зато папа научит драться сетью для креветок и материться на трех языках.       — Обещаю, — хихикнув, он подхватил меня на руки, и мы рухнули на шезлонг, что тревожно захрустел под нашими телами.       Где-то вдалеке звонил колокол на рыбацкой лодке. Ветер принес запах жасмина и соли. А сердце Александра стучало под моей ладонью — быстро, неровно, счастливо.       — Знаешь, что самое странное? — прошептал он.       Я вопросительно посмотрела на него.       — Я совсем не боюсь. Ни-че-го.       И в этот момент я поняла — вот оно. Не идеальная картинка, не клише из романов. Просто два нелепых человека, дрожащие руки, песок в самых неожиданных местах и это безумное, всепоглощающее чувство, от которого хотелось радоваться.       Одно я знала точно: мы счастливы. Здесь и сейчас. Вместе.