Жесть как красиво

      В своей жизни Чонгук много чего испытал, начиная с кашля после первой выкуренной сигареты своего тогда еще друга Стива и заканчивая сумасшедшей гонкой по шоссе, названия которого ни за что не вспомнит, на пьяную голову, пока был в Австралии с едва знакомой на тот момент компанией. Некоторое время назад его жизнь была полна неожиданностей. И пусть они не всегда были приятны и угодны, но являлись хоть каким-то развлечениемнообразием.       Чону всегда была крайне интересна политика людей, которые выбирали спокойную жизнь. Ну что-то вроде работы, своего дома, семьи, детей. Как же можно было всю свою жизнь провести так?       Этим вопросом он задавался и сейчас, сидя напротив своих отвратительно милых друзей и больше всего желая оказаться на побережье с доской для серфинга подмышкой и плавками в зубах (фигурально выражаясь, конечно; эксгибиционизмом Чонгук не страдал примерно с прошлой тусовки в честь Дня благодарения). Грубо говоря, свободы он хотел. От расписания, льстивых одногруппников, отвратительно теперь уже страстной парочки друзей напротив и собственных загонов, появившихся благодаря длительному существованию в «нормальном» обществе. Ему всего двадцать. Золотой возраст, ни дать ни взять, а он тратит драгоценное время на образование, самообразование, соответствие чужим нормам, чтобы в последствии быть почетным блюстителем общественного порядка.       С особым рвением косплея желе на лавочке, Чонгук поднял голову на раскатистый дуб, шелестящий над головой, прикрывая глаза от лучиков солнца, игриво струящихся на приятной глазу зелени, и протяжно выдыхая. Голова пухнет после длительной подготовки к экзаменам, а предпоследний день учебы этого года изматывает и сердце, и душу.       — Гуки, чего ты такой хмурый? Неужели не рад тому, что этот ад скоро закончится? — Кимберли — девушка, заменившая сестру подругу — как всегда лезла не туда, куда нужно.       — Все в порядке, Ким, я просто все еще не могу в это поверить, — утомленным голосом ответил Чон, быстро поняв, что уже поздно.       Девушка была снова полностью поглощена своим новоиспеченным ухажером — Дереком, который был «тупым качком», которого решили использовать для поднятия общего рейтинга компании. Но Лоу вовсе не такой — одного взгляда в его ясные глаза вполне достаточно для того, чтобы это понять. Просто никто не хотел. А Гук в няньки не нанимался, тем более, сам парень был очень даже не против своего назначения.       Мельком глянув на время в телефоне, Чон с тяжким вздохом поднялся и начал собирать вещи в потрепанную сумку на плечо. Университетский двор, прямо-таки сияющий зеленой травой и россыпью воды после утреннего полива, был переполнен, но все звуки доходили через какой-то странный вакуум восприятия. Не всегда перемены приносили что-то хорошее, поэтому Чонгук был наготове. Можно ли подготовиться к таким странным чувствам, которые испытывал он сейчас? Нежелание беседовать о погоде и даже о любимом серфинге, да и просто полное отсутствие интереса к своей компании? Ему раньше казалось, что это не норма. Однако сейчас парень уверен, что все наконец вернулось на круги своя.       За размышлениями он даже не заметил, как прошел половину двора, подгоняемый криками с просьбами подождать незадачливых голубков.       Внезапно Гук почувствовал что-то, в чем был не до конца уверен. И, резко повернув голову в сторону окон класса, в котором ровно через 5 минут должно проходить последнее занятие в этом семестре по так и не полюбившейся ему химии, он в этом убедился.       Прямо на него смотрело Нечто. Сначала Чон принял Это за странно разложившееся тело, восставшее из могилы. Потом, прищурившись, распознал испещренное в рваных ранах и шрамах лицо с заплывшим глазом, отливающим краснотой белка, растрепанные черные волосы и даже одежду. Тот же самый фиолетовый свитер в синюю полоску, купленный два года назад в Секонде, что и у него, серебряная серьга в ухе, маленькое колечко в губе. И, наконец, губы, дрожащие и судорожно произносящие что-то. В следующее мгновение по прекрасно сложенным плечам знакомого незнакомца скользнули руки с тонкими длинными пальцами, принявшись наглаживать грудную клетку, которая (а Чон был в этом непоколебимо уверен) была в многочисленных засосах, ссадинах и синяках. Как только на чужом безымянном пальце сверкнуло кольцо странного ржавого оттенка, видение исчезло, оставив после себя только прибывающих в кабинет одногруппников, один из которых — Чимин — уже вовсю размахивал руками с крошечными пальчиками через окно, поторапливая Гука.       Сморгнув пелену, Чон словно во сне двинулся к главным дверям кампуса. Все резко потеряло и в то же время неожиданно резко приобрело значение, заставив подготовиться к худшему. Неужели все действительно будет так?