Волшебная

6.00 — блять — протянула брюнетка, выключая назойливый будильник и поднимаясь с кровати. Напротив было большое чёрное зеркало в полный рост, в отражении которого она узнала себя. Темное растрепанное каре, незамысловатые тату на лице, руках и ногах. Она посмотрела на свой наряд — огромную темную футболку, из-под которой еле виднелись шорты и, почему-то, разные носки. Девушка даже усмехнулась своему внешнему виду, но махнула рукой и наконец вышла из комнаты. Ещё одна бессонная ночь, ничего удивительного. Она наконец смогла собраться с силами, чтобы выйти из комнаты, понимая, что яркий свет начнет неприятно жечь глаза и пошла в ванную, но в коридоре ее остановили. — ты опять не спала нормально? — ага — девушка хотела пройти дальше, но блондинка, стоящая перед ней, взяла ее за запястье, тем самым остановив — Ви, я запишу тебя на повторный приём ко врачу, это не нормально, я волнуюсь за тебя — Мишка, давай попозже поговорим об этом — она чмокнула ее в щечку, крепко обняла и убежала. Так мило Мишель называла только Виолетта. Они вместе переехали в культурную столицу после окончания школы, где просидели за одной партой 7 лет.

***

По пути в «Санкт-Петербургский государственный универститет», где она училась, Виолетта Малышенко забежала за энергетиком, понимая, что вновь немного опаздает на занятия. — привет, Лизок — привет — ты чего какая кислая опять? — не важно — в этот момент в аудиторию зашла низкая полная женщина с забавными, как показалось Виолетте, очками и длинной указкой в руке, которая была абсолютно бесполезна, ведь на доске никто ничего не собирался писать. Но преподавательница считала, что так она выглядит серьезнее и солиднее, поэтому, казалось, никогда не выпускала из рук этот атрибут. — здрасте, Антонина Павловна — крикнула брюнетка с места, маша при этом рукой — Малышенко, ты бы лучше так активно проекты сдавала — потом как-нибудь — эх, потом, потом — вздохнула женщина — тьфу, опять бланки забыла — и она вновь покинула аудиторию, при этом бубня что-то себе под нос — Андрющенко, ну поболтай со мной — вот — девушка в ответ лишь протянула листочек с небольшим рисунком — набьём? В ответ Виолетта лишь радостно запищала, мило сморщив носик. — конечно, давай прям завтра — а сегодня никак? — прости, мы идём с ребятами в клуб. В ответ ничего не последовало, но девушка напротив нахмурилась. Ей совершенно не нравилась мысль о том, что подруга этой ночью опять напьется до потери памяти и схватит пару белок. Лизе вообще не нравился образ жизни Виолетты. Сама она никогда не пила и не курила, чего уж говорить про употребление запрещённых вещества. Она не любила большие шумные компании, не любила много болтать впустую, ни о чем, ведь считала это пустой тратой времени. Зато Лиза обожала тишину, кладбище, татуировки и всякие другие эксперименты с внешностью. Например, сейчас у нее были синие волосы, и несколько татуировок, самой запоминающейся из которых, была надпись 'Индиго' на шее. Пожалуй, любовь к рисункам на теле и один вуз, в которой они вместе поступили на факультет 'Психология' — это единственные их сходства. Во всем остальном они были полными противоположностями. Странно, что они так быстро нашли общий язык и стали незаменимы друг для друга.

***

На улице уже темнело, часы показывали 19.40. Лиза брела домой в одиночестве, ведь ее единственная подруга направилась прямиком в бар. Ее дом находился в том самом районе, про который родители своим детям всегда говорили: 'не ходи туда, там опасно, и никогда, никогда не общайся с детьми оттуда' Она жила низко, на втором этаже, и поэтому, подходя к старому пятиэтажному дому, ее глаза устремились в открытое окно над небольшим полисадником. В нем никто не виднелся, но зато хорошо были слышны громкие крики. Мать и отчим — вот она, вечная Лизина проблема, ее головная боль. Она нехотя поднялась по лестнице и открыла старую дверь с цифрой '26' ключами. Ее сразу же оглушил звон бьющейся посуды и поэтому Лиза, быстро скинув старенькие кеды, юркнула в ванную. Хотелось сбежать подальше оттуда, из этого ада, забыться и ничего не чувствовать. Отец Андрющенко умер, когда та была совсем ребёнком. Мать ее — Лена не смогла смириться с этой потерей и просто спилась. Лиза уже и не помнила, когда последний раз видела ту без бутылки. Ее отчим стал буквально ангелом для нее; вместе они пережили много, в основном спасая Елену от самой себя.

***

В клубе было душно и сильно пахло перегаром. Громкая музыка неприятно давила на уши, вызывая небольшую заложенность. Как бы долго Виолетта не ходила по подобным заведениям, она все ещё не могла привыкнуть к громкому шуму. Веселая компания сразу двинулась в сторону барной стойки, пробираясь через людей, которых становилось все больше и больше. — ребят, вы займите вон тот, наш — Виолетта указала пальцем в угол помещения на столик за небольшой перегородкой; пара надписей, которые так и не получилось стереть и небольшое пятно, кажется, от виски, на красном диванчике напоминали о том, сколько раз они тусовались именно там — а я хоть с Темой поболтаю и закажу чего-нибудь интересненького. Брюнетка подмигнула друзьям, громко хихикнула и скрылась, а через минуту уже сидела на свободном высоком стульчике, обтянутом черной бархатной тканью. Она свесилась за обратную сторону барной стойки, ведь ей явно не понравилось отсутствие Темы, который должен был приготовить ребятам вкусные коктейльчики. — Темааа — протянула девушка — ой От шока она почти свалилась со стула, но ее придержала кареглазая блондинка с волосами по плечи и двумя проколами: в носу и губе. Она была одета в черную футболку, поэтому можно было рассмотреть татуировки на руках. — а где Тема? — ему стало плохо и он уехал домой — вот козел! — в ответ на это блондинка лишь мило улыбнулась — как тебя зовут, красавица? — Виолетта, можно просто Ви — на девичьем лице появился легкий румянец, хоть ее и было сложно смутить, новая собеседница вызывала какую-то нелепую улыбку — а тебя? — Кира. Что будешь пить? — оригинальной я сегодня не буду, мне просто красное полусладкое Через пару минут девушка получила свой напиток и подмигнув Кире пошла назад, к своей компании. — Малышенко, да ты прям светишься, колись, познакомилась с кем-то? — да там барменша новая, вроде прикольная — надеюсь поинтереснее, чем твоя Лиза — а вы Лизок мою не трогайте, чао — и Виолетта просто пошла в центр танцпола, не думая ни о чем, даже о завтрашней сдаче проекта в вузе.

***

— нет, Лиз, я точно больше не пью — Виолетту тошнило с самого утра, голова бешено раскалывалась, в глазах темнело, а в метро она даже потеряла сознание. Повезло, что ей помог молодой казах, лет 30, который отозвался на крики маленькой девочки: 'Врача, врача! Тут девушке плохо! ' — надолго? — Лиза усмехнулась, она не понимала это состояние, да и не хотела, у самой проблем дома по горло — Лучше бы дома осталась. — а проекты? — ты сделала? — девушка удивлённо пялилась на подругу немного меньше минуты, пока та сидела с умным видом и слегка покачивалась на старом скрипучем стуле. Долго брюнетка не продержалась, поэтому залилась смехом настолько сильно, что прикрыла свое, теперь уже красное лицо, ладонями. — да ну тебя, придурошная — но Лиза все же не удержалась и поэтому тоже начала смеяться. Казалось, задорность Виолетты любого с ума сведет — здесь написано, что за этот месяц я встречу свою судьбу — вдруг серьезно сказала Ви — где написано? в гороскопе? — не, на парте — и девушка ткнула пальцем в один из множества рисунков, которыми была испорчено почти половина мебели в аудитории — тогда точно сбудется. Можно я у тебя сегодня останусь? — конечно, что-то случилось?.. Мать? — ага

***

После того, как Лиза заперлась в ванной и наконец немного успокоилась, она села на старую стиральную машинку и включила воду. Это было ошибкой. — ты дома, псина? — раздался хриплый и до боли противный голос из коридора. Дверь открыла Андрющенко, понимая, что старая деревяшка не выдержит напора пьяной матери. — ты что-то хотела? — отчим то твой кинул тебя — женщина попыталась засмеяться, но вместо этого закашлялась, видимо, слишком много курит — это не правда. — Лиза понимала, что мать лжет, но эти слова наносили слишком большие раны, проходясь очень близко к сердцу Голова девушки резко поворачивается на 90 градусов, получив сильную пощечину от матери. Но Лиза стойкая, она терпит все избиения день за днем, не проронив ни одной слезинки, чем еще сильнее выводит из себя эту ненормальную женщину. Она не кричит, не плачет и не просит остановиться, а лишь гордо терпит, будто чувствуя: Значит так и должно быть.