Casual affaur [2]

Мона сидела, развалившись на диване, попивала утреннюю дозу дофамина – чашечку изысканного латте, сготовленного старой кофемашиной. Скарамуш улёгся на кресле, читая одну из своих многочисленных книг. На заднем плане вещал телеведущий, необходимый ребятам лишь для тихого заднего фона. Мона вдыхает спёртый квартирный воздух, расслабляя нервы и выветривая из головы лишние мысли. Смотрит на собственные руки, прикрытые рукавами вязанного свитера. Она не трогала свои запястья больше года. Психотерапия, на которую она была отправлена персонально Скарамушем, принесла свои плоды. Хотя поначалу ей не особенно симпатизировала эта идея. — А со мной там точно не будут ничего делать? – беспокоилась девушка, расхаживая туда-сюда по комнате. — Привяжут к кушетке и отрежут конечности, – саркастично отвечает Скарамуш, и ловит в свою сторону злобный зырк. — Учти. Если я излечусь от твоих травм, то очень сильно поменяюсь. И не факт, что ты сможешь смириться с этими переменами. Она решила начать с козырей. А точнее с того, что на самом деле беспокоит её больше всего. Мона нервно обхватывает себя за плечи, поворачиваясь к парню спиной. — Ну, ты же с моим характером как-то уживаешься. Значит и я с твоим смогу. За полгода их отношений Мона уже привыкла, что зачастую из Скарамуша тяжело выбить эмоциональный отклик, потому как он ловко заменяет его на едкий сарказм. Девушка выныривает из хандры, когда чувствует лёгкий тычок по лопатке, и разворачивается. Парень подхватывает её руку, переплетая их пальцы. — Ты больше не одна, я с тобой, – напоминает он, в доказательство сжимая ладонь чуть крепче, и заглядывает в глаза Моны. Восхитительные глаза цвета морской пены, в которые он готов глядеть вечно, в которых без промедления согласился бы утонуть. Мона сжимает руку в ответ, чувствуя столь необходимую опору. Заглядывает в глаза Скарамуша, рассматривает радужки, которые неизменно напоминают ей цветущую сирень. И столько скрыто в них эмоций и поддержки, сколько она не замечала ещё нигде. Мона сжимает зубы, улыбается и коротко кивает. Да, она готова на всё. И она действительно проделала гигантскую работу над собой и своими загонами. Она много мялась, смущалась, смеялась и плакала, пока миловидная девушка в белом халате терпеливо внимала каждому её слову. Сейчас Мона чувствует себя намного лучше. Она с горем пополам приняла своё прошлое, избавилась от старых комплексов и перешла на лучший образ жизни. По крайней мере, теперь у неё появилась причина жить. Серые глаза разворачиваются влево, в сотый раз оглядывая столь знакомое лицо вместе с ровной круглой стрижкой. Будучи не в силах сдерживать порыв, Мона откладывает телефон в сторону и наклоняется к Скарамушу, просачивается под его книжкой, что он держит в руках, и ложится ему на грудь. Он едва заметно улыбается, не отрываясь от чтения. — Ты чего? – спрашивает он, замечая сверкающий взгляд своей девушки. — Просто... Вдруг вспомнила, что очень люблю тебя, – смущённо ухмыляется она, потираясь об его одежду. Скарамуш улыбается в ответ. Ему трудно разговаривать о таких вещах, поэтому вместо слов он использует действия: треплет Мону по волосам, целует в макушку и крепче обнимает. Та от такого простого действия становится только счастливее. И в сотый раз думает, как же им повезло столкнуться друг с другом. Мона с полной уверенностью может заявить, что такую жизнь не променяла бы ни на что на свете. *** Резко откинув одеяло, Скарамуш вскочил в положение полусидя, пытаясь восстановить дыхание. Потревоженная Мона распахнула глаза. — Ты чего? – сонно спрашивает она, потирая веки, и тоже привстаёт. Скарамуш оборачивается на неё, разглядывая столь знакомое и родное лицо в полутьме. Неожиданно он хватает Мону за руку, судорожно ощупывая женскую кисть, будто не веря своим ощущениям. Радужки его глаз поблёскивали испугом, а на щеках виднелись ещё влажные дорожки от слёз. — Ты... Не ушла? – надломленно спрашивает он, да с такой светлой интонацией, будто только что получил известие о выздоровлении тяжело больного родственника. Мона, уже побывавшая в такой ситуации, лишь улыбается уголком губ. Нежно оглаживает его щёку ладонью, наклоняется ближе к плачущему парню, коротко целует в губы и прижимает к себе. — Я никуда не ушла. Это просто плохой сон, – она поглаживает парня по волосам, второй рукой прижимая его ближе. — Ужасный сон... – вторит Скарамуш, и постепенно расслабляет напряжённые мышцы, утыкаясь щекой в грудь своей девушки. Он обнимает её в ответ, ласково поглаживая по спине, и трётся о её шею, словно котик. — И ты никуда не уйдёшь? – опасливо интересуется Скара. — Ни за что не уйду. – заверяет Мона, укладывая его обратно на подушку. А затем ложится и сама, не переставая обнимать своего ранимого парня. Оставшуюся ночь они провели в объятиях друг друга, без кошмарных снов. *** Одна из самых приятных рутин – после жаркой ночи проводить утро вместе, не вставая с постели часов до 12. К несчастью, эту рутину зачастую нарушает весьма неприятная вещь – учёба. "Дзынь дзынь" – настырно повторяет будильник, ловко играя на нервах Скарамуша и Моны. Последняя недовольно стонет, тянет руку к комоду, подавляет желание швырнуть относительно новый телефон об стенку и смахивает будильник вверх. — Тебе к какой паре? – обращается она к Скарамушу, который даже не успел нормально проснуться. — Мне к первой. А тебе? — Тоже. Обоим слишком лень шевелиться и активничать, поэтому комнату окутывает тишина. Нарушают её только певчие птицы, да шум проезжей части, доносящийся из окна. — А может, это... – Скарамуш приподнимает брови, заранее понимая, что Мона не оценит его идею. Как ни странно, та лишь расплывется в одобрительной ухмылке. — Давай. И она со спокойной душой переворачивается на бок, утыкаясь носом в плечо своего парня. Тот приобнимает девушку за талию, укрывая их обоих одеялом. Так и быть. Сегодня ко второй. Ну, по крайней мере, так планировалось. Но по итогу Мона открыла глаза лишь в 2 часа дня, будя Скарамуша горой отборных матов. *** Скарамуш заходит в большую комнату, на другом её конце которой что-то копошит его девушка. Та оборачивается на звук шагов, приветственно улыбается, подходит ближе и хватается за родную спину. Тот усмехается, обнимает её в ответ. Мона кладёт голову на его плечо, пока ей на нос падают пряди мытых волос, источающие цитрусовый запах. Некоторое время они простояли так, пока рука Моны неожиданно не поднялась, и не зарядила Скарамушу болезненный удар по плечу. — Ай! За что?! – он отпрянул и потёр ушибленную область, обиженно глядя на Мону. — Ты, падла блин. Какого хрена моешься моим шампунем без спроса? – ворчит бережливая Мона, смеряя своего парня недовольным прищуром. — А-а, правда что ли? – он нацепляет саркастическое выражение лица, оглядывая торс Моны снизу вверх. — Правда. — Солнце, посмотри на свой свитер. Так она и поступает. Щипает рукав, пробует на ощупь, снова оглядывает однотонную вязанную тряпицу, искренне не понимая, что в ней такого нашёл Скарамуш. — И что с ним не так? Я его уже года два ношу, всё с ним нормально, – пожимает она плечами. — Тебе напомнить, кто его покупал изначально? Судя по распахнутым в удивлении серым глазам, до Моны медленно, но верно дошло. — Половина твоего гардероба вязанных вещей, кстати, сворованна у меня. – припомнил Скарамуш. — Ой, да ладно, не будь таким мелочным. – бурчит Мона и вновь приобнимает парня за плечи. — Кто бы говорил, – усмехается он, отвечая на вторые объятия. Так как расставаться с любимыми свитерами Моне не хотелось от слова совсем, она вынуждена уступить Скарамушу растраты её дорогих косметических средств. — Ладно уж, можешь пользоваться моим шампунем, – смиряется Мона, и оставляет на его чистой щеке поцелуй. И потом, она бы соврала, если бы сказала, что прекрасным волосам Скарамуша не идёт такой запах. *** — Я купила новый костюм. Заявляет Мона с порога, демонстрируя вещицу прямо на своём теле. Обтягивающая футболка розового цвета вместе с соблазнительно поблёскивающими лосинами, через которые неплохо видны её бёдра. В целом, этот спортивный костюм подчёркивает все достоинства фигуры Моны, так что она своей покупкой более, чем довольна. — Мо-ло-дец, – отвечает Скарамуш, к разочарованию Моны почти не вытыкая из телефона. Девушка нахмурила заострённые брови. Нарочито виляющей походкой прошла в комнату, промелькнув перед своим парнем угрожающе близко. Затем схватила со стола наушники и плеер, чтобы начать делать рутинную растяжку. В каждое своё упражнение Мона вкладывала плавность и пафос чуть ли не американской модели. И всякие интересные движения, плавные повороты и демонстрация различных ракурсов происходили прямо напротив глаз её парня. Было ли это сделано специально? Чего греха таить – конечно же да. Порой у Моны в абсолютно любой момент времени включалась лёгкая заведённость, и в такие периоды хотелось действовать именно намёками, а не прямыми заявлениями. Растянув разогретые мышцы в продольном шпагате, Мона плавно потянулась руками к правому носку. Все её движения были настолько утончёнными и изящными, что любой человек, завидев такую картину, не смог бы оторвать от неё взгляда. Ну, конечно, исключением является Скарамуш, которому лента пресловутого тик тока явно интереснее провокационных поз собственной девушки. Незаметно фыркнув, Мона поднялась на ноги, передохнула полминуты и нагнулась назад, из стоячего положения выходя в полноценный качественный мостик. Боковым зрением взглянула на своего парня – результата ноль, он даже глазом не повёл. Что ж, ладно. Пусть этот инцидент изрядно подпортил настроение, Мона остаётся лишь смириться с провальной попыткой соблазнения и, приняв поражение, отправиться на кухню. Она сворачивает наушники в клубок, относит обратно на комод и направляется к двери. Но её останавливает цепкая хватка за руку. — Ты закончила? – коротко спрашивает Скарамуш, непонятно когда успевший подняться с дивана. — Да... – кивает озадаченная Мона. Далее она силой оказывается прижата к стене. Не успевает даже сообразить, что произошло, как её уста накрываются чужими, и они со Скарамушем утопают в глубоком поцелуе. Абсолютно никакой возможности двигатся у Моны нет. — В этом костюме ты выглядишь неплохо, – сбивчивым и надломленным голосом говорит парень. – Но без него была бы ещё лучше. Новый поцелуй. Расслабив руки, занесённые над головой, Мона лишь улыбается ему в губы. Вот же внимательный чёрт. Она толкает Скарамуша немного назад, обхватывает мужские плечи и целует его сама, всеми силами пытаясь перехватить инициативу. Что ж, кажется, план всё-таки выполнен. *** — Ого, правда что ли? — Да. Поэтому математичка меня и не любит – я слишком много её исправляю. Но я ж не виновата, что она так много ошибается! Пепельноволосая девочка, наряженная в зелёное платье, увлечённо докладывала Моне о своих успехах в первые дни средней школы. Брюнетка, в свою очередь, внимательно слушала каждую историю, рассудительно кивая головой. — А тебя не пробовали перевести на несколько классов вперёд, раз уж ты такая умненькая? – размышляла девушка, чуть пододвигая малышку ближе к животу. — Уже пробовали, – грустно кивает девочка. – Но в итоге меня перевели назад, потому что старшие одноклассники постоянно надо мной смеялись. — Ну и забей на этих обидчиков! Поверь, они того не стоят, – уверенно советует Мона, потрёпывая девочку по светлым волосикам, на что та умилительно расплывается в улыбке. — Блин, Мона, ты такая классная! – восторгается она, всплескивая руками. – Не понимаю, что ты вообще могла найти в моём глупом братике. — Эй! Ты должна говорить моей девушке только хорошие вещи обо мне! – шутливо возмущается братик, развалившийся во всю длину на диване прямо при гостях. Мону это только смешит. — В общем, если он накосячит, просто бей его по затылку свёрнутым в трубку журналом, – шепчет малышка на ухо Моне. – Когда тётя Эи так делала, это всегда работало. — Нахида, разбалтывание компроматов не входит в брато-сестринский кодекс! — Я всего лишь пытаюсь уберечь эту прекрасную даму от всяких дураков вроде тебя, – жмёт маленькими плечами Нахида, затем разворачивается к Моне. – А ты поженишься на моём брате? — Обязательно, – утверждает Мона, не желая разрушать ожидания маленькой девочки. Ну, и свои в какой-то мере. — И у вас будет двадцать прекрасных детишек, с которыми я буду играть? — Не многовато ли? – встрявает в обсуждение Скарамуш, вставая из позы трупа в гробу и подходя ближе к своим девочкам. — В самый раз. – машет указательным пальчиком Нахида. — Ладно, согласен. – усмехается парень и приобнимает Мону за плечо. — А моим мнением в данном вопросе никто поинтересоваться не хочет? – подаёт голос девушка, которая приняла бы в этих гипотетических планах довольно значимую роль. — Как видишь, всё уже решено за нас, – шутливо пожимает он плечами, а Мона только вздыхает. Но вообще, если сократить количество детей примерно в 20 раз, план малышка Нахида придумала довольно неплохой. *** Мона довольно рассматривалась в зеркало, любуясь своей новой стрижкой. Не то, чтобы подрезанные на пятнадцать сантиметров кончики внесли в её имидж какие-то кардинальные изменения, но теперь она выглядит явно посвежее. — Ска-а-а-ар. Парень, вошедший в комнату, отзывается на своё имя и кивает, показывая свою готовность выслушать и принять новую информацию. — Ничего не замечаешь? – размыто интересуется Мона, показательно крутясь по часовой стрелке. — То, что ты стащила мою любимую рубашку? – усмехается парень, на что пойманная с поличным Мона недовольно хмурится. — Нет же, слепой ты дурачина. Я постриглась! – Мона демонстративно вскидывает один из своих хвостов, по-забавному задерев подбородок. Конечно, Скарамуш заметил её новую причёску сразу, как вошёл в комнату. Но он не он, если не пошутит над своей любимой и не заставит её проявить немного очаровательного высокомерия, очень ей идущего. — Кардинальные изменения! – театрально воскликает он, берёт хвосты Моны и поднимает их над головой, будто дьявольские рожки. – Тебе очень идёт, – шепчет он ей на ухо и нежно целует девушку в шею, из-за чего та улыбается и морщится. — Кардинальные изменения... – она хватает Скарамуша за руку и ведёт к дивану, усаживаясь в укромный его уголок. – ... были у меня в тот раз, когда задира из параллели срезал мне половину головы, оставив почти лысой. Мона по прежнему печалится, когда вспоминает своё прошлое и людей, что делали ей различные гадости. Пусть её нынешний парень формально входил в их число, но это было чем-то другим. Если глупые стадники-одноклассники травили её исключительно коллективно, то со Скарамушем у них были тёрки один на один. И ярость после коротких споров порой придавала Моне сил на то, чтобы противостоять обидчикам и жить дальше. — Опять вспоминаешь дерьмо всякое? – Скарамуш щёлкает пальцами у неё перед глазами, чтобы не слишком увлекалась негативными мыслями. — Ага. Кстати забавно, что на следующий день после этого тот парень так и не пришёл в школу, – припоминает Мона, упрямо уводя взгляд в облако воспоминаний. — Хах, ну это неудивительно. – с усмешкой жмёт плечами Скарамуш, пока Мона разворачивается на него с недопониманием. — В каком смысле? — Ну, просто после уроков я выбил всё дерьмо из этого придурка, так что вряд ли бы он припёрся не следующий же день с позорными синяками. Девушка натурально удивляется, пока парень ухмыляется с долей гордости и пожимает плечами. Для Моны такой поступок от старого Скарамуша был откровенной, но довольно приятной неожиданностью. — Но... Зачем? – только и спрашивает она, поблёскивая прекрасными глазами. Неожиданные объятия от партнёра застали её врасплох. Но Мона покорно положила голову на его плечо, наслаждаясь теплом и ощущением мягкой ткани под подбородком. — Потому что никто не смеет обижать мою девочку кроме меня, – шепчет он ей на ухо и обнимает ещё крепче. Губы Моны изгибаются в приятной улыбке. Она плотнее прижимается к своему парню, через его плечо наблюдая за облаками, пролетающими по небу за окном. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты идиот? – её правая рука сползла немного ниже, ощупывая торс Скарамуша и дёргая за ниточку, торчащую из одежды. — Ну да. Есть один человек, который напоминает мне об этом почти каждый день. – он в ответ на это ущипнул Мону за талию, от чего та ойкнула, дёрнулась и засмеялась. Так они могли сидеть до самого вечера. И, собственно, сидели, забыв про все всяческие проблемы, бытовые дела и остальную серость жизни. Главное, что они есть друг у друга, и этим простым фактом нужно наслаждаться на полную.