hellove boss

Октавия бредёт по длинному пустому коридору. Замок кажется теперь разрушенным: увядающие растения отца сдвинуты в кучу в одном из пролётов, картины ободраны в том месте, где должен был, привычно улыбаясь, красоваться отец. Виа проходит в свою комнату, с шумом падает в расстеленную кровать. Её взгляд устремляется в потолок — звёзды… Как можно жить в мире, где все вокруг напоминает о нем? Октавия была бы и рада забыть своего отца, не желать больше его любви и внимания, обрасти острыми смертоносными шипами и не подпускать к себе никого ближе вытянутой руки. Но это невозможно. Она ложится на бок, крепко зажмурившись, поджимает руками колени. В уголках ее глаз появляются горькие слёзы, катятся по щекам, расплываются по подушке бесформенным пятном. Чувство, что когда-то они с отцом были по-настоящему близки, буквально разрывает сердце напополам. Октавия бы многое отдала сейчас ради того, чтобы испытать это безусловное доверие снова… — Хэй… — знакомый голос нарушает тишину, Виа вздрагивает, оборачиваясь на голос. — Ты… — еле слышно шепчет Октавия. — Зачем ты пришла сюда? — Слушай… Я понимаю тебя, правда, — Луна присаживается на край кровати, протягивает ладонь в попытке дотронуться до плеча Октавии — та съёживается, не позволяя этого сделать. — Ты не понимаешь! — раздраженно выпаливает Октавия, — Это он прислал тебя сюда, да?.. Убирайся! — Твой отец не просил меня… Он… Ему сейчас очень плохо, — тихо произносит Луна. — Чудесно… — хмурится Виа, прикрывая глаза. — Я закурю, подруга? — пропуская мимо ушей колкости, Луна подходит к открытому окну, держа в зубах сигарету, чиркает зажигалкой несколько раз. Октавия поднимается в кровати, недовольно кривится. — Я понимаю тебя как подросток. Как дочь ебанутого отца. Но не понимаю одну простую вещь… — Виа с любопытством смотрит на Луну, та шумно выдыхает сигаретный дым, прищуривается. — Ты же понимаешь, что он никогда не был счастлив с твоей матерью? Октавия хмурится, отводит взгляд, впивается длинными когтями в одеяло, сжимая шелковую ткань в кулак. Луна тихонько ухмыляется. — Почему бы тебе не позволить ему быть счастливым? — фури отворачивается от окна, подходит к Октавии, внимательно вглядываясь в ее глаза. — Он ведь не выдал тебя замуж в 10 лет за какого-нибудь абьюзивного хмыря? А ему не так повезло с родителями… Знаешь, — после недолгой паузы продолжает Луна, — я вообще-то тоже не в восторге от того, что твой папаша теперь спит на диване отца, а я вынуждена слышать их отвратительно пошлые шутки. Но взгляни на это с другой стороны… Луна подбирается близко к Октавии, продолжая тихо говорить практически на ухо: — Если они счастливы…то почему бы… Луна не успевает закончить — ее губы накрывает робкий поцелуй. Фури в изумлении распахивает веки, пытается отстраниться, но тело предательски подается вперед, руки обхватывают Октавию за талию, прижимая ближе. Луна сдается, прикрывает глаза, отдаваясь поцелую полностью. — Извини, — слышится задыхающийся шепот, обдающий горячим дыханием щеки Луны. — Ничего… — шепчет та, нежно проводя ладонью по волосам Октавии, — ничего страшного не произошло… *** — Луни, дорогая, прошу — скажи, что у тебя получилось?! — сияющие глаза Блица, полные жалкой надежды, — первое, на что наткнулась Луна, вернувшись домой. — Да-а, па… Блиц. Кажется, получилось, — отмахивается фури. — Что?! — Столас поворачивает голову на 180 градусов, чтобы убедиться в серьезности слов Луны. — Как?.. Как тебе это удалось? — Да та-ак… — протягивает Луна, слегка краснея, — есть один способ… Блиц подозрительно прищуривается, внимательно глядя на дочь: — Ладно, поговорим об этом позже… — сквозь зубы процеживает он. — Я…я должен…в таком случае… — растерянно произносит Столас, невидящим взглядом сверля в пол. — Да-да, птичий мозг, пора поговорить со своей дочерью! — раздраженно восклицает босс. Столас в одно мгновение раскрывает портал и исчезает в глубоко-синей бездне. *** Спустя полгода. Октавия вставляет наушники, включает свою любимую песню и, уткнувшись в телефон, бредёт по коридору в столовую. На стенах, как и прежде, висят картины, но уже совсем другие — не те, что висели здесь раньше. На одной из них Мокси и Милли держат в руках мороженое в виде лошадок, на другой — Октавия и Луна, смущенно отвернувшись друг от друга, стоят на фоне взрывающихся вдалеке салютов. На следующей картине Столас прижимает к себе недовольного Блица на фоне парка аттракционов. На последней они все вместе на пороге замка Гоэтии: Столас сидит в кресле, Октавия стоит по правую руку от него, недовольно скрестив руки на груди; позади стоит лучезарно улыбающаяся Луна; Милли и Мокси расположились чуть левее — их длинные хвостики сплелись, образовывая форму сердца; а слева от Столаса стоит на удивление счастливый Блиц, позируя со своей золотой пушкой в руках. — Ой! — Октавия сталкивается с мягким и теплым препятствием, поднимает голову — видит перед собой Луну. — Ой… Вия отступает, ее щёк касается легкий румянец. — Идешь…завтракать? — произносит Луна, потирая затылок. — Да, — кивает Октавия, смущенно опуская взгляд. — Идем! — фури ловко подхватывает ее под руку, уводя вдаль по коридору. — Твой батя нам таки-и-ие вкусные блины готовит!