Последний раз

      Жизнь — штука сложная и непредсказуемая. И даже самое хорошее и светлое, неизменно содержит в себе плохое и тёмное.       Однажды полюбив кого-то, вы уже не можете по собственному желаю вырвать его из своей жизни. И уж тем более из своего сердца и мыслей. Это невозможно. Ведь он навсегда останется там. И в вашем сердце, в виде жгучей боли, и в ваших мыслях, в виде воспоминаний. Поэтому не пытайтесь заглушить любовь, она не уйдёт добровольно, а лишь ещё больше заставить вас думать о том единственном и неповторимом, заставившем ваше сердце трепетать.       Если уж суждено любви погибнуть, она погибнет и без вашей помощи, а если суждено стать вашим вечным даром, то готовьтесь принять и её проклятие.       Хонджун взглянул на часы и его стало мучить чувство вины. Сколько раз Сонхва просил его не засиживаться до поздна? Но как он может уйти домой, если ему нужно закончить работу? К тому же, только ночью, в полной тишине, Хон мог сосредоточиться на своём творчестве. "Но ведь Хва просил? Ладно. Сегодня в последний раз". Хонджун открыл свёрнутую программу и продолжил работу.       Сонхва в сотый раз посмотрел на часы и вздохнул. «Час ночи. Неужели никто не может просто выгнать его домой из студии? Неужели им всем плевать на его здоровье?»       Хонджун не в первый раз оставался ночевать в студии, но это вовсе не уменьшало тревог и волнений его беспокойного друга. Наоборот заставляло нервничать ещё больше.       Раньше, когда их отношения только зародились, Хон был рад столь нежной заботе со стороны Хва. Но каждый год, прожитый в жёсткой конкурентной среде к-поп индустрии, всё больше отдалял двух парней друг от друга. И это не смотря на то, что они оба всё также испытывали друг к другу самое прекрасное и самое болезненное чувство на свете, чувство любви. И именно оно с каждым годом делало их жизнь всё более невыносимой.       Хонджун, понимая законы конкуренции шоубизнеса, всеми силами стремился продлить существование своей группы. И сидя в студии по ночам, выжимал из себя максимум. Хва понимал позицию Хона, ведь он сам был таким же упрямым и несгибаемым. И именно это позволило им сблизится в начале их пути. Однако теперь он всё больше склонялся к тому, что поддержание здоровья, как физического, так и психического, гораздо важнее, чем работа на износ. А дом и семья намного важнее и стабильнее, чем неустойчивое внимание и изменчивая слава. Вот и получалось, что забота и любовь, сблизившая их тогда, теперь их разъединяла. "Нет. Так не может продолжаться дальше, мне стоит отпустить его. Всё равно мы давно уже отдалились друг друга. Может хоть после этого он перестанет себя гробить и станет больше отдыхать?" — Хва пытался успокоиться и уснуть, но у него не выходило. Поэтому, когда рядом на кровати не спал Хонджун, то не высыпались двое.       В конце концов, устав крутиться, Сонхва поднялся и стал собирать вещи. Завтра после работы он отсюда уедет. Поселится где-нибудь подальше отсюда и, возможно, тогда всё наладится. "Мне просто нужно набраться смелости и сказать, что между нами всё кончено. Хон должен перестать думать за нас двоих и начать думать о себе".       Учитывая то, что на данный момент Сонхва делал тоже самое, а именно, думал за двоих, эта мысль была весьма нелогичной и ничуть не конструктивной, но Хва этого не понимал. Он не понимал того, что это бы сработало, если бы они оба так поступили, а не расторгали договор в одностороннем порядке, как поступал он. Хотя уход от Хона, по логике вещей, должен был помочь и ему устроить свою жизнь в соответствии со своими желаниями, а не под руководством Хона и по его правилам. "Может, мне стоит уйти с этой компании и пойти в другую? Но как же контракт? Нет. Может позже. А сейчас достаточно просто разъехаться".       Ближе к утру большая часть вещей была упакована в чемодан. И плевать, что в их контракте прописано, что они должны жить все вместе. Они уже давно не трейни и сейчас редко выкладывают видео с общежития. А на съёмки клипов и другие мероприятия их всё равно возят на двух машинах. "До звонка будильника ещё два часа..." — Сонхва полностью вымотанный морально и физически упал назад на кровать, прикрыл глаза и уснул.

***

      Хонджун прокрался на цыпочках по коридору и, открыв дверь в комнату, по-привычке, первым делом, посмотрел на кровать Сонхва. "Почему он так странно спит? Он же всегда расстилает наши кровати", — необычное зрелище его потрясло и он, пробираясь внутрь к кровати Сонхва, незаметил стоящих возле неё чемоданов и споткнулся о них. Чуть не навернувшись прямо на спящего друга, но вовремя переставил ногу, зато сильно ударился об кровать, наделав шума.       Сонхва проснулся и открыл глаза. — Что стряслось? — на автомате спросил он, но видя, как Хон потирает ногу, понял сам. — Ох! Сильно ушибся? Прости, я не думал, что ты можешь за них зацепиться. — Тут же начал он извиняться, поднимась. — Мне, наверное, стоило поставить их у стены. Но зачем ты сюда шёл? — Это я у тебя должен спросить, что стряслось? Хва, что, чёрт возьми, происходит? Зачем вообще тебе понадобилось собирать чемоданы?       Хонджун понимал, каким может быть ответ, но всё же, хотел услышать это лично от самого Хва. А вдруг, он ошибается?       Сонхва медлил. Ещё ночью он готов был высказать Хонджуну целую тираду, а вот теперь как-то подрастерял все свои доводы. Но, чемоданы всё равно уже собраны, а другого выхода из сложившейся ситуации он не видел. — Я собраюсь съехать с общежития на квартиру. Мне так будет лучше. Нам обоим так будет лучше. — Ну вот. Он это озвучил. Теперь дороги назад точно нет. — Но почему? Я что-то сделал не так? — Хонджуна захлестнула буря эмоций. Обида за себя, страх остаться одному, переживание за Хва и боль от всего этого... — Прости, но...— начал Сонхва, но Хонджун его перебил. — Нет, это ты прости. Я знаю, знаю что я виноват. Мне нужно чаще появляться дома и не сидеть по ночам. Я знаю. Но Хва, я уже дал себе слово, что сегодня это был последний раз. Я не стану больше ночевать в студии, только останься. — Нет, Хон. Ты не сможешь работать в общежитии, я же знаю. Тут всегда шумно и к тому же, там же все твои инструменты и остальное. Да и вообще, дело не в тебе. — Но..., ты говорил, что любишь меня...— эти слова дались Хонджуну с трудом. Он вообще не привык озвучивать чувства. Ни свои, ни тем более чужие. Это была привилегия Хва. Именно он выражал и озвучивал их за них двоих. А Хон делал это лишь через песни и свою заботу обо всех, кого он любил. — И я тоже тебя люблю. — Хон стоял перед Хва как студент, проваливший главный экзамен в своей жизни. Как человек, чья жизнь только что рухнула и уже не подлежала восстановлению.       Бедный Хва хотел зажмуриться и не видеть этих печальных глаз, но было поздно. Он видел и теперь не сможет этого забыть. Слёзы сами потекли ручьём. Впрочем, как и слова. — Хон, мой милый Хон. Ты прекрасно знаешь, как безумно я тебя люблю, но я так не могу... Понимаешь? Я знаю, что тебе приходится заботиться обо всех нас и думать о нашем общем будущем, но так ведь нельзя! Я не знаю, как ещё убедить тебя, чтобы ты чаще отдыхал. Я ведь и сам не сплю по ночам, потому что тебя нет рядом. Я так просто не могу. Я не могу не видеть тебя сутками и говорить, что я в порядке, потому что это не так. Да, мы и так часто вместе, потому что работа такая, но это не тоже самое, что быть вдвоём. Понимаешь? Мне не хватает именно последнего... И... тебе просто надо чаще отдыхать. Я не могу смотреть на то, как ты себя гробишь. — Хва выговорился и ему стало немного легче. Он всхлипнул и вздохнул, отворачиваясь от Хонджуна. — Хва, пожалуйста, — взмолился Хонджун, заступая ему дорогу и вставая перед ним на колени, — не уходи. Это будет ошибкой. Мы ведь действительно любим друг друга. Мы найдём другой выход. Который устроит нас обоих, я обещаю! Только не оставляй меня. Я не смогу без тебя. Ты мне нужен, Хва. Сердце Сонхва разрывалось. Он никогда прежде не слышал от Хона даже внятного признания. А тут, вдруг, не просто мольба, а крик души. Ну вот куда он может уйти, если не в силах даже просто сдвинуться сейчас с места? — Хорошо, я останусь, — шепчет он охрипшим голосом. — Но тогда ты должен меня слушаться. Ты должен перестать бесконечно травить себя кофе и энергетиками и больше отдыхать. — Хорошо. Хорошо. Я не буду пить много кофе, — бормочет Хон, обнимая ноги Хва. — И я, действительно, пообщал себе и тебе тоже, что не буду больше оставаться на ночь в студии. — Он поднимается и обнимает Хва холодными трясущимися руками. — Ещё пожелания будут? — Страясь взять себя в руки спрашивает он как можно более бодрым голосом. Пытаясь скрыть дикую панику, волнение и страх. — Да. Ты должен почаще напоминать нам обоим, почему я остался. — Говорит Хва, обнимая Хона в ответ. P. S. Через месяц после этого события у Сонхва появится личный кабинет в студии. Прямо напротив кабинета Хонджуна. Теперь он точно будет под присмотром. Между раем и адом Где-то там, между раем и адом, Понимаем друг друга лишь взглядом. Я как прежде люблю и страдаю. Я всё также тебя ожидаю. Но терпение не безгранично, В этом я убедиться мог лично. И страданьем любовь предавая, Уж не хочешь ни ада, ни рая. А устав от забот и тревоги, Ищешь спуска с небесной дороги. И тебя проводив нежным взглядом, Упаду я с небес камнепадом. Разойдутся впредь наши дороги. Я уйду... и отпустят тревоги.