Ангел Дьявола

— Как твоя мать? — тихо спрашивает Миа, удобно устраиваясь на его ногах и кладя голову на грудь. Он накрывает их пледом, чтобы было не так прохладно. Даже теплый ветер вечером холоднее обычного. А согревающие чары накладывать не хочется, потому что с ними почти не прочувствуешь те дуновения ветра, что проносятся легкими порывами, мягко окутывая тело. Они сидят на уличном диване под ветками дерева, что шелестят листьями, стоит подуть ветру. Небольшие светильники и луна их единственные источники света, позволяя видеть в темноте ночи. Драко сильнее прижимает Миа к себе, и она почти расплывается, притягивается ближе к теплу его тела. Уголок его губ приподнимается, когда она слабо выдыхает, и ее плечи мягко расслабляются. Ему сложно говорить о матери. Он почти никогда этого не делает. Лишь простая констатация фактов, потому что те, кому надо, и так знают. Но не она… — Она, — он облизывает губы, смотря на нее сверху. Миа внимательно наблюдает за ним своими шоколадными глазами. Он видит свое отражение в ее зрачках и яркие точки от светильника, что висит слева от него. — Она… — он пытается подобрать слова, но ничего не выходит. — Она умирает, а я ничего не могу с этим сделать, — произносит быстро, словно отрывая прилипшую повязку к ране. Он бы мог рассказать ей, что уже чувствовал себя так. Весной девяносто восьмого, когда ее привели в его дом в сопровождении егерей. Когда его безумная тетка выкрикивала Круциатус в ее сторону, а он ничего не мог сделать. Он почти видел, как она умирает. Это было его кошмаром, который порой вновь появлялся. Кошмар, когда Добби не появляется в их доме по его призыву. Когда Беллатриса действительно убивает ее. Ее грудная клетка больше не поднимается, а с губ не срывается отчаянный крик. А он просто стоит и ничего не делает. Потому что оба не могут выдать друг друга. Он мог бы рассказать ей, сказать простое «я чувствовал то же самое в той комнате», но она не вспомнит этого. Не вспомнит его взгляда, которым он одаривал ее, моля, чтобы она держалась. Еще чуть-чуть… Ты сильная, Гермиона. Ты можешь… — Драко? Это всегда его имя. Имя, сказанное ею. Оно всегда заставляет вернуться на землю, вернуться в настоящее, в реальность. Она остается, когда он уходит. Он возвращается по ее зову. Он ощущает ее ладонь на своей щеке и слабо улыбается. Миа внимательно смотрит на него, всматривается. — Я всегда буду с тобой, Драко, — твердо произносит она, обещая. Миа дает ему свое обещание. Его «я никуда не уйду» и ее «я всегда буду рядом» дарят надежду, которой всегда было мало. Она немного приподнимается, и Драко опускает голову, ведомый ее рукой на своей щеке. Миа нежно дотрагивается до его губ своими. Мягко обхватывает его верхнюю губу, и он прикрывает глаза, позволяя себе утонуть в ее поцелуе. Они не переходят дальше. Дальше поцелуев некуда. Ему и их достаточно. Нежных касаний, которые не вызывают похоти. Мягкость прикосновений, которые дарят тепло. Миа отрывается от него и с нежностью целует в уголок губ, прежде чем опускает голову обратно на грудь. Будто поцелуй был чем-то вроде печати. Соглашения. Подтверждения. Она открывает свою книгу, пролистывая до той страницы, на которой лежит фантик от его любимой шоколадки. Эта небольшая деталь заставляет Драко усмехнуться. Старое воспоминание и любовь, что он несет в себе сквозь года. Миа не обращает на это внимания, убирая фантик. Для нее он не значит того же. Она кладет его куда-то под плед, чтобы тот случайно не улетел. Проведя рукой по странице, как бы подготавливая ту к последующему прочтению, она погружается в свою книгу, а Драко погружается в нее. Он прикрывает глаза, слыша шелест листьев, жужжание мелких насекомых, что вьются у света. До него доносится звук телевизора, что стоит в гостиной Джинни на втором этаже. Из того же окна периодически появляются блики. Но самые главные звуки — здесь. Они рядом. Перелистывание страниц. Мягкие вздохи. И биение сердца. Он держит их обладательницу в своих объятиях. И больше ничего не важно. Она здесь. С ним. В его руках. 5.09.2004 Входная дверь внизу открывается, но Миа не сильно обращает на это внимание. До этого были звуки подъезжающей машины. А еще до этого слова Драко, что Валери приехала. Ее не было все это время. С того самого раннего утра, когда они вернулись вместе с Тео. Хотя даже тогда она лишь слышала ее, слишком боясь увидеть. Потому что Валери бы точно узнала, что она рядом. Миа надеется, что Валери пойдет наверх к себе в комнату, и они пересекутся. Она поворачивает голову в сторону лестницы и разочарованно вздыхает, когда понимает, что Вал идет в сторону кухни. Проходит не больше пяти минут. Миа успевает перевернуть лишь одну страницу книги, когда голос Валери разносится по дому, разрывая его тишину. — Тео! Тео, мать твою, — выкрикивает Валери, и Миа хмурится, сидя в своем кресле их небольшой библиотеки на втором этаже. Она переводит взгляд на Драко, слыша тяжелые шаги на первом этаже. Он хмурится, поджимая губы, и они встают с кресел, откладывая книги. Никто из них ничего не понимает. — Тео! — громче выкрикивает Валери внизу, почти вылетая из коридора, что ведет в сторону кухни и большой гостиной. — Теодор Нотт! — произносит его полное имя, словно вытачивая буквы в камне. Миа вопросительно смотрит на Драко, подходя к перилам, но он лишь пожимает плечами, опуская взгляд вниз на то, как разъярённая Валери Селвин подходит к лестнице. Она переводит взгляд на выход из левого крыла дома, слыша, как там открывается дверь. Встревоженный Тео появляется на пороге верхней ступени одетый в темные спортивные штаны и футболку. — Я убью тебя, Теодор, — проговаривает Валери, хватаясь правой рукой за перила лестницы, начиная быстро подниматься наверх. — Что?! За что?! — почти выкрикивает он. — Ты опять съел мое мороженое! — Что?! Я не ел его, — быстро лепечет он и выставляет руки вперед, пытаясь защититься от Валери. — А кто тогда?! — выкрикивает она, вскидывая руки и резко останавливаясь на небольшой площадке, что соединяет две части дома. Она быстро сжимает и разжимает руки, пытаясь контролировать себя. И Миа чувствует себя виноватой. Потому что она… она взяла последнюю упаковку шоколадного мороженого. Вчера. Вечером, когда они сидели вместе с Джеймсом и Джинни на улице и смотрели на закат. Джеймс ел пачку своих любимых чипсов. Джинни просто пила чай. А она… Ей правда очень хотелось шоколадного мороженого. — Я, — тихо произносит она, чувствуя, как все пары глаз тут же переключаются на нее, но она смотрит только на Валери. Видит, как ее почти горящие глаза, щурятся, а потом расплываются, когда она делает глубокий вдох. — Ты, — произносит Валери на выдохе. — Прости, — виновато говорит Миа, слыша, как Драко рядом с ней усмехается. И Миа безумно хочется его ударить, но она лишь сильнее натягивает рукава кофты, пряча пальцы. Валери поджимает губы и кивает. Кажется, что она не знает, что делать. Минуту назад она планировала убить Тео за то, что он съел последнее шоколадное мороженое, а теперь… Она точно не тронет ее. — Пошли. — слышит Миа голос Тео. — Купим тебе твое шоколадное мороженое. Валери резко оборачивается в сторону Тео и кивает, начиная быстро спускаться вниз, топая черными ботинками по лестнице. Тео цокает языком и усмехается, смотря на Миа. Он поднимает в ее сторону указательный палец и качает головой из стороны в сторону, улыбаясь. — Вам что-то надо? — спрашивает Тео, начиная спускаться по лестнице. — Нет, — отвечает за них обоих Драко. — Как знаете, — пожимает плечами. Он выходит вслед за Валери, и Миа подходит к окну, наблюдая за тем, как они идут с сторону парковки. Вместе, но на расстоянии друг от друга. Машина Тео выезжает на подъездную дорожку спустя минуту. Свет от фар разбивает темный воздух вечера. — На будущее, — произносит Драко, вставая за ее спиной. Она чувствует тепло его тела и льнется к нему, прикасаясь спиной к груди. Драко тут же обволакивает ее тело своими сильными руками и опускает голову ей на макушку. Машина Тео удаляется все дальше и дальше. — Лучше не съедай последнее ведерко шоколадного мороженого. — Я не знала, что оно только ее. Драко цокает языком, надавливая сильнее подбородком ей на голову. — Оно не только ее, но последнее — да. Для нее это то же самое, если бы ты очень хотела пойти читать свою любимую книгу, а кто-то уже читал бы ее в этот момент. Миа вздыхает, понимая. Она бы тоже была не рада или даже рассержена, если бы вернулась после тяжелого дня, а того, чего она хотела весь день, не оказалось бы. — Надо бы сказать Тео, чтобы он тогда купил еще мороженого. — Какое ты хочешь? Миа поворачивается в его руках, и Драко приходится поднять голову. Она кладет руки ему на грудь, чувствуя мягкость белой кофты, которую он часто носит дома, как домашнюю одежду. — Малиновый чизкейк, — произносит с улыбкой, немного подумав, и Драко тепло улыбается. Он проводит рукой по ее волосам, убирая одну прядь назад, за ухо, и она на секунду прикрывает глаза. — Хорошо. Миа обхватывает его за талию руками, кладя голову на грудь, чувствуя биение его сердца, что перетекает звуком отражения прямо в нее. Драко что-то делает за ее спиной, а потом его голос почти ласкает ее. — Тео купит, — мягко, с усмешкой произносит он. И она знает, по его голосу, что Тео написал что-то еще. Что-то, что заставило его улыбнуться. 9.09.2004 — Мама говорит, что я хороший помощник. — Не сомневаюсь. — И часто ты помогаешь маме готовить? — интересуется Миа, перемешивая в железной миске смесь для печенья. Джеймс широко улыбается, стоя на своем стульчике, чтобы было удобнее. Он гордо кивает, продолжая нарезать огурец, стараясь сделать так, чтобы все кусочки были одинаковыми. У него почти получается. — А что насчет папы? — спрашивает Валери, насыпая соль в кастрюлю с водой. — Часто он разрешает тебе принимать участие в готовке пиццы? Или это священное и тебе туда нельзя? Валери приподнимает бровь, поворачивая голову в сторону Джеймса, и Миа тихо усмехается, продолжая перемешивать тягучее тесто. Ее правая рука уже начинает немного болеть. Мышцы тяжело натягиваются и почти пульсируют. Она не привыкла к такому. — Да-а-а, — протягивает Джеймс, показывая странную ухмылку. И Миа смеется с такой важности пятилетнего мальчика. Валери треплет Джеймса по волосам, когда тот заканчивает со своим огурцом, а потом высыпает в бурлящую воду упаковку пасты. Миа не знает, как точно называется этот вид макарон, но они небольшие и полые внутри с островатыми концами. Они готовят обед на них всех. Валери пришла и забрала их с Джеймсом с улицы, позвав на кухню. Они даже не заметили, как стали главными участниками ее готовки. Но они не против. Отчасти потому, что она скоро уезжает и не знает, когда вернется. Отчасти потому, что Валери это успокаивает.

***

— Мама говорит, что каждый уважающий себя мужчина должен уметь готовить, — деловито важно произносит Джеймс. Они сидят за кухонным столом, поедая пасту в томатно-сливочном соусе, которую в основном готовила Валери. На кухне стоит сладкий аромат, что исходит от духовки, куда они недавно поставили печенье. — Твоя мама права, — произносит Валери, прожевав макароны. Миа ласково улыбается, смотря на мальчика напротив. Джеймс кивает и накалывает пару макарон на свою вилку. Он широко открывает рот, чтобы вместить их в рот, но все равно ужасно пачкается в соусе. Валери усмехается, смотря на все это краем глаза, сидя рядом с ним. — Мама говорит, что дядя Билл и дядя Чарли любили готовить на кухне, — говорит Джеймс, прожевав пасту. Он внимательно смотрит на них, делясь этим. Миа понятия не имеет, о ком он говорит. Имя Чарли кажется знакомым, будто она не так давно где-то его уже слышала. Но она не уверена. — Да? — с интересом спрашивает Валери. — Только Билл и Чарли? Валери наверняка знает, о ком он говорит. Конечно, она ведь знает их всех очень давно, даже если не так близко, как сейчас. Миа лишь на секунду задумывается над тем, а знала ли она их когда-нибудь. Где-то там, в прошлой жизни. Возможно… Джеймс пожимает плечами. — Так мама говорит. Они часто помогали бабушке, потому что у мамы была большая семья. Миа! Ты знала, что у моей мамы была большая семья? Миа широко улыбается, переставая возить вилкой по тарелке. — Нет, Джеймс, я не знала. Она старается не смотреть на Валери. Боится, что сможет увидеть что-то на ее лице. То, к чему она не готова. Хотя сама прекрасно знает, что Валери хорошо скрывает ненужную лишним глазам информацию. Она умеет. Наверное, даже лучше, чем Драко. — У меня есть дядя Билл, потом дядя Чарли, — он произносит это, загибая пальцы на правой руке, — затем дядя Перси. Фред и Джордж. Они близнецы. Круто, да? — почти восклицает, широко улыбаясь. Он говорит об этом так легко. По-детски. Но Миа знает, что рядом с ним нет никого кроме Джинни. — Потом дядя Рон, а потом мама. Бабушка с дедом очень хотели дочку. — Воу, — на выдохе произносит она. — Это много. Она говорит это, зная, что у нее никого нет. По крайней мере, она не помнит. Может они были. Но у нее есть они. Драко, Валери... Тео и Блейз, которых она видит не так часто. У нее есть Джеймс, с которым они часто гуляют и играют на улице. И у нее есть Джинни, с которой они не встречались с того раза, как она появилась в их доме. Они ее семья. Не по крови, а просто. Миа знает: кровь еще никому не приносила ничего хорошего. — Ага. Поэтому дядя Чарли и дядя Билл помогали бабушке готовить. А моя бабушка любила готовить. Даже больше, чем мама. Жаль, что я никогда не пробовал то, что она готовила, — с грустью добавляет Джеймс, вздыхая. — Мама говорит, что бабушка готовила очень вкусно. Миа поджимает губы, не зная, что сказать. Насколько она помнит, мать Джинни умерла пару лет назад. Но до этого она жила у отца Валери. Миа переводит взгляд на нее. Валери выглядит так, будто что-то обдумывает. Вилка с пастой зависла в воздухе, и с нее начинают стекать ниточки соуса. Наконец она откашливается, и Миа хмурится. — Вообще-то, — начинает она, — ты пробовал, Джеймс. Джеймс резко поворачивает голову, вопросительно смотря на Валери. Его рот приоткрывается, и он смотрит на Вал своими большими глазами. Валери облизывает губы, кладя вилку с пастой обратно на тарелку, и опускает взгляд на Джеймса. — Помнишь, когда ты был маленьким, я порой приносила разное печенье? — Джеймс хмурится, явно пытаясь вспомнить. Миа внимательно следит за тем, как он пытается это сделать. Спустя пару секунду его глаза широко раскрываются, и он вскидывает голову вверх и открывает рот, но ничего не говорит. Валери нежно улыбается, смотря на него. — Моя бабушка делала их, — тихо, почти шепотом произносит он, все еще находясь в шоке. Валери кивает и, обхватывая Джеймса за плечи, притягивает мальчика к себе, позволяя уткнуться в собственное тело. Она что-то шепчет ему в макушку, а затем целует. Миа грустно улыбается, смотря на это. Сердце невольно щемит в груди. Она почему-то уверена, что никто об этом не знал. Ни Драко, ни Блейз, ни тем более Джинни. — К тому же, — продолжает она, когда Джеймс отодвигается от нее, — ты же не думал, что все домашнее варенье, которое хранится в подсобке, делала я? — Правда? — Правда, — с усмешкой произносит Валери. — А теперь ешь свою пасту, а то остынет. Давай. Ешь. Джеймс принимается за свою пасту, начиная есть ее с еще большей скоростью, чем раньше. Его щеки покрываются сливочно-томатным соусом, но никто не останавливает его. Они переглядываются с Валери, но та лишь кивает подбородком в сторону ее собственной тарелки с пастой, говоря этим то же самое, что только что сказала Джеймсу. И Миа улыбается, накалывая пасту на вилку. Они продолжают есть, будто последних минут и вовсе не было. Будто эта маленькая раскрытая тайна останется их небольшим секретом.

***

Миа почти мычит от удовольствия, пробуя на вкус сливочное печенье с малиной и белым шоколадом, тесто для которого готовила самостоятельно. Валери напротив нее усмехается, уже попробовав одно. А Джеймс улыбается, жуя печенье. — Черт, это божественно, — произносит она, прожевав. Небольшие крошки остаются на краю губ, и она слизывает их языком, широко улыбаясь. — Что божественно? — Это, — просто отвечает она, показывая Драко печенье в руке. Миа улыбается ему, и Драко отвечает ей тем же. Он обходит кухонный остров, за которым она сидит, и подходит к ней, останавливаясь рядом. Он почти касается ногами ее бедра, и Миа сглатывает. Драко наклоняется и, не отрывая от нее взгляда, медленно откусывает печенье, что она все также глупо продолжает держать в руке. Крошки сыпятся на пол, но никого это не заботит. Те скоро исчезнут, будто их никогда и не было. Ее глаза бегают по его лицу, цепляясь за то, как напрягаются его скулы, когда он жует; как в его глазах горит небольшой огонек озорства; как его Адамово яблоко поднимается и опускается, когда он проглатывает мягкую субстанцию. Драко облизывается. — Действительно вкусно. — Это все Миа. Он усмехается. Миа почти уверена, что он может слышать биение ее сердца в груди. Оно слишком громкое. Почти ударяется о грудную клетку, которая пытается сдержать его внутри. — Да? Она не успевает ничего ответить на его вопрос. Лишь приоткрыть рот, а потом… Его губы на ее собственных. Сладкие. С привкусом малины и чего-то сливочного. Он целует ее мягко. И когда отрывается, буквально спустя пару секунд, она ловит себя на том, что тянется за ним, пытаясь вновь ощутить его мягкие губы на своих. — Тетя Валери, а дядя Драко поцеловал Миа, — сквозь смешки произносит Джеймс, сидя на кухонной столешнице рядом с Вал. — Ага, совсем совесть потеряли. Заниматься таким при ребенке. — Вал поднимает ладонь, прикрывая глаза Джеймсу, и улыбается, смотря на них. Джеймс начинает тихо хихикать. Ее щеки краснеют, потому что какие бы отношения у них с Драко не были, она не привыкла показывать это при других. Она даже не понимает, как абсурдны эти мысли. Они должны быть свободными. Не прятаться за стенами комнат и дверьми. Они должны посвящать себя этому счастливому напряжению в груди. Драко тихо смеется, смотря на нее своими серыми глазами, и подмигивает ей. Он берет печенье с тарелки и ест его. И она не замечает, как подносит свое собственное, откусывая в том же месте, где были губы Драко. — Женщины этого дома на кухне… — с усмешкой начинает он. — Только попробуй договорить это предложение, — с небольшой угрозой произносит Валери, и Драко поднимает обе руки в защитном жесте. — Ладно, — на выдохе с усмешкой. — Но это все равно очень вкусно. Единственное, что у меня бы получилось это подгоревшие корочки вот этого. — Он приподнимает свое печенье. — А малина и шоколад были бы похожи на жженую карамель. — Знаешь. Ты мог бы научиться готовить. Это просто. Не сложнее, чем готовить зелья. — Я умею готовить, — произносит он, указываю в сторону Валери указательным пальцем, и Миа усмехается. — Дядя Драко, ты не умеешь, — со смешком говорит Джеймс. — Мама говорит, что ты безнадежен. Миа громко начинает хихикать и прикрывает рот руками, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Драко резко поворачивает голову в ее сторону и смотрит на нее взглядом, будто она предала его этим. Но легкий прищур и приподнятые уголки губ, выдают его. То, что само по себе могло бы разорвать ей сердце, в такой комбинации лишь заставляет теплу внутри разойтись по венам. — Согласна. Мне кажется, я до сих пор чувствую хруст на зубах от последнего омлета. Драко хмыкает, скрещивая руки на груди. — Не моя вина, что туда упала скорлупа. Они с Валери быстро переглядываются, и обе начинают громко смеяться. Джеймс вместе с ними, но его голос более звонкий и высокий. Драко что-то бурчит себе под нос, пока они продолжают наполнять кухню громким смехом. — Ладно! — громко произносит он, прерывая их смех. — Ты хочешь, чтобы я научился готовить? Миа прикусывает нижнюю губу зубами и приподнимает брови, смотря на него с усмешкой. Она пожимает плечами. Ей не важно. Не важно, умеет он готовить или нет. В конце концов, что-то приготовить он же может. Но мысль о Драко, который готовит для нее завтрак, обед и ужин, стоя на кухне в одних штанах. Мышцы на его спине, что выпирают с каждым движением его рук… и… Миа крутит головой под серьезным взглядом Драко. Он прищуривается, а его губы искажаются в странной ухмылке, будто он точно знает, о чем она подумала. — Хорошо, — медленно проговаривает он, проводя языком по губам. — Хорошо, — кивает головой, подтверждая собственные слова. 11.09.2004 Она поднимается по лестнице наверх, когда дверь в комнату Валери открывается, и она выходит оттуда. Миа останавливается на лестнице, а затем медленно поднимается по оставшимся ступеням. Сейчас поздно. Слишком поздно. И она знает, куда собирается Валери. Знает, поэтому останавливается на середине их небольшого перехода из одного крыла в другое, пока Валери идет в ее сторону. Миа проходится по ней взглядом. Сглатывает, впервые видя Валери такой. Она спускается по небольшой лестнице, поправляя ремни, что переплетают ее грудь. Рыжие волосы убраны в тугой хвост, а на лице нет и намека на старую улыбку. Зеленые глаза бьют тьмой и холодом. Валери останавливается перед ней, возвышаясь. Миа приходится поднять голову, чтобы заглянуть в уже родные глаза. Вал буквально излучает темную энергетику, и Миа невольно вздрагивает. Она привыкла к тому, что Вал всегда носит черное. Но те вещи были мягкими что ли, свободными. А сейчас ее обтягивают черные ремни и кожа, поверх плечей накинут плащ с вставками, кажется, из драконьей кожи. — Ты уходишь, — констатация факта, не вопрос. Тео ушел еще утром. Только Валери уходит под покровом ночи. Она сама выглядит как ночь, как та самая ведьма из страшных сказок про детей, что заволакивает к себе своей добротой и красотой и лишь потом убивает. — Пора, — тяжелым голос произносит она, и Миа кивает. Она знает, что Валери должна идти. Знает, что это опаснее, чем все то, чем они занимались до этого. Но… она должна. Это ее долг. — Постарайся не съедать последнее мороженое. — Вместо слов о том, что она вернется. Вместо того, что все будет хорошо. — Обещаю. Валери обходит ее. Звук шагов утопает в ворсе ковра, когда она начинает спускаться по лестнице. Одна из ступеней предательски скрипит. Миа наблюдает за ней, держась обеими руками за перила. Валери замедляется на середине и поворачивает голову в ее сторону. — Береги себя, Миа. — Ты тоже. — Валери хмыкает, приподнимая уголок губ, разворачивается и быстро уходит, скрываясь за входной дверью. С ней все будет хорошо. Она вернется. Все будет хорошо. С ней и Тео. Она повторяет себе это, как мантру. Делает то же самое, как когда Драко вызывают на работу. Она до сих пор не совсем понимает, как именно это происходит. Он просто знает. Миа прикусывает нижнюю губу, все еще смотря на небольшой проход к входной двери. Валери должна вернуться. Она сама говорила, что всю ее жизнь ее учили одному: убивать. 14.09.2004 Луна висит в небе своим полумесяцем, уходя на убавление. Они лежат на середине большой поляны за домом, где удобнее всего смотреть за звездами. Ради этого он специально погасил внешние светильники с этой стороны дома. Драко наблюдает за тем, как Миа и Джеймс пьют свой какао из больших кружек, которое приготовила Джинни. В темноте плохо видно, но лунного света, на удивление, достаточно, чтобы видеть силуэты. Луна бьет прямо им в спины, светя из-за леса. Он полусидит, откинувшись на руки за спиной, и скрестив ноги в лодыжках, потому что какао лишь для Миа и Джеймса. Не для него. Слышно хрип Миды, что она издает из открытой пасти, часто дыша, и звуки того, как Джеймс пьет свое какао жадными глотками в тишине позднего вечера. Из леса не доносится ничего, кроме шелеста крон деревьев, стоит ветру подуть сильнее. Драко поднимает взгляд наверх, смотря на небо, выискивая созвездия, чтобы потом просить их отыскать Джеймса. Драко уверен, что Джеймс спокойно найдет их все, потому что сам много раз учил его этому. Он возложил это на себя, как одну из обязанностей крестного. Даже подарил ему огромную книгу по звездам и галактикам, что нашел в детском книжном в Манчестере, когда был там проездом. Звезды — небольшая традиция его семьи, которой он гордится. Та, которой он бы обучал своих детей, как когда-то обучала его мать, сидя с маленьким Драко на поле у дома поздно вечером, пока отца не было дома из-за работы. Тогда это была просто работа. — Все, — довольно произносит Джеймс, и Драко опускает голову, смотря на то, как Джеймс вытирает рот тыльной стороной руки. Он ставит пустую кружку на траву рядом с пледом. Зевс рядом с ним поднимает морду, сверкая своими глазами, смотря на кружку, а потом кладет ее обратно на серые сильные лапы. — Все? Тогда иди сюда, — он похлопывает рукой на месте рядом с собой, чтобы у них были почти одинаковые точки обзора. Джеймс быстро поднимается и подходит к Драко, садясь рядом с ним. Он немного елозит на месте, устраиваясь поудобнее, и, устроившись, облокачивается о Драко. Драко тихо усмехается, смотря на затылок крестника, и качает головой. Он чувствует взгляд Миа, и это лишь разливает тепло по венам. Ее взгляд не обжигает. Он мягкий. Он может лишь представить, как она видит его. Что видит в нем. — Начнем с простого, — бодро произносит он. — Покажи мне Большую медведицу. Джеймс крутит головой и поднимает ее, смотря на Драко. Он хитро ухмыляется. А затем поворачивает голову налево и указывает своим маленьким пальчиком в направлении севера. — Вон там. Вот Алькаид, — Драко немного нагибается, чтобы смотреть туда же, куда показывает Джеймс. Кивает. — Так. Джеймс ведет пальцем по звездам, называя их. Сначала Мизар, потом Элиот и Мегрез, с которой начинается ковш медведицы. Он быстро соединяет четыре звезды, рисуя пальчиком ковш. — Это все? — Не-е-ет, я знаю, — хитро протягивает Джеймс, и Драко издает смешок, что исходит вибрацией из легких. — Ну давай. — Вон там. Где Фекда, оно идет вниз. Во-о-он, звезда на краю леса. — Драко кивает, подтверждая, хотя Джеймс его не видит. Но он прав. Там, внизу, последняя звезда, которую они могут видеть отсюда. — Но их больше. Медведица идет дальше вниз. Правильно, дядя Драко? — Правильно, Джеймс. Какие еще? — Вон те, три. Это конус медведицы. А вон те, — указывает на несколько звезд, что уходят вниз, — образуют одну из лап. — Что еще найдешь? Джеймс смешно нагибает голову, поднимая подбородок, смотря на него снизу. Мальчик улыбается. — Это ты, — произносит он, вновь смотря на небо. — В каком смысле? — спрашивает Миа, и они оба поворачивают головы в ее сторону. Драко видит, как она прикусывает губу, смотря на них. — Ты что, не знаешь? — удивленно спрашивает Джеймс. — Дядю Драко назвали в честь созвездия Дракона, да, дядя Драко? — Мгм. Миа издает нервный смешок. Драко замечает, как она начинает сжимать руки, держа их на ногах. Ей неудобно и некомфортно. Он давно заметил эту ее привычку. — Если честно, я не знаю никаких названий. Он приоткрывает рот, чтобы возразить, но потом быстро закрывает, смыкая губы. Он не может сказать, что она была второй на курсе по Астрономии. Не может сказать, сколько раз они так выбирались на Черное озеро или прятались на Астрономической башне. Миа ничего об этом не знает. И ему не остается ничего, кроме как научить ее заново. — Иди сюда, — нежно произносит он. Миа мнется, но он лишь продолжает смотреть на нее, пока она не вздыхает и не пересаживается к нему. Она устраивается с его правого бока, подгибая под себя ноги. — Созвездие Дракона легче всего найти, найдя Малую Медведицу, — начинает он. — Малая Медведица похожа на ковш. Такой же, как у Большой, но меньше. Драко обнимает Миа за плечи, притягивая ближе к себе. Вытягивает правую руку вперед, используя указательный палец вместо указателя. Поднимает выше, и Миа следует взглядом за его рукой. Ему приходится наклонить голову в ее сторону, чтобы лучше понимать, куда направлена его рука. Он слышит, как Миа сглатывает, а затем вздыхает сквозь приоткрытые губы. На его лице тут же появляется улыбка. — Вот, — обрисовывает Малую Медведицу. Джеймс смотрит на нее самостоятельно. — Это созвездие Малой Медведицы. А теперь смотри сюда, — переводит руку и взгляд левее, — видишь небольшой почти квадрат? — Ага, — на выдохе. — Это начало Дракона. В его главе находится звезда… — делает специальную паузу, и Джеймс, понимая, отвечает вместо него: — Эльтаин. Они тихо усмехаются. — Правильно. Дальше? — Внизу Рабастан и еще звезда, названия которой очень странное. А вон та, Кси Дракона, все это соединяет. — Пойдешь дальше? — спрашивает у Джеймса. — Альтаиз, дальше там странные названия. Это точно… Драко тихо усмехается, потому что у этих звезд действительно нет старых названий, лишь новые. Буквенно-цифровые обозначения, которые используют в современной астрономии. Названия звезд пришли из древности, пронеся с собой многовековую историю астрономии. Одной из самых древнейших и старейших наук, изучаемых человеком. Людей всегда интриговало звездное небо. Тысячи маленьких точек, что появлялись над их головами, стоило солнцу зайти за край земли. — А вот эти: Эдасих и Тубан. А на конце Каппа Дракона и Лямптаа Дракона. — Это Лямбда, Джеймс, или… — Гиаузар! — восклицает Джеймс, смотря на звездное небо. Миа рядом с ним тихо посмеивается, ее тело слегка сотрясается, отдавая вибрацией. — Странные названия, — сквозь тихие смешки произносит она. Драко вздыхает, усмехаясь. — У современных астрономов слишком скудная фантазия. Хорошо, что мои предки этого не видят. — Почему? — Не думаю, что они ребёнок с именем Каппа или Кси звучит благородно. В семье моей матери есть традиция называть детей в честь астрономических объектов: звезды, планеты, астероиды. Все, что связано с Космосом. — Поэтому Драко? — Поэтому Драко. — Мне нравится, Драко, — тихо произносит она, поворачивая голову. Между ними буквально пару сантиметров. Ее дыхание становится его собственным. Тихий вздох, что перетекает по воздуху из ее приоткрытых губ и оседает на его легких, стоит ему сделать глубокий вдох. — Джеймс, — твердо произносит он. — Да? — Закрой глаза. Джеймс тихо хихикает на просьбу Драко. Ему плевать, сделал ли Джеймс так, как он попросил или нет. Плевать, потому что сейчас все равно темно, и он толком ничего не увидит. Ему плевать на все, кроме мягких губ с шоколадным привкусом от какао, когда он целует ее. Миа выставляет руки вперед, касаясь ладонями темной кофты на его груди. Сжимает, когда он углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Сладко. Почти приторно. Ее губы теперь на вкус, как цвет ее глаз. Шоколад. Мида громко зевает, Джеймс все еще тихо хихикает, но для них ничего этого нет. Так всегда. Каждый чертов раз, когда они позволяют уйти чуть дальше, весь мир вокруг них останавливается. Драко отстраняется, последний раз проводя языком по ее губам. Он широко улыбается. Миа прячет свое лицо у него в плече, пытаясь прийти в норму. Он почти чувствует ее бешеный пульс в вене на шее. — Знаете что, — быстро произносит он с улыбкой, — на звезды лучше всего смотреть лежа. С этими словами он почти падает спиной на плед, прихватывая Миа и Джеймса с собой. Его крестник громко смеется, а Миа вскрикивает, не ожидая этого. Зевс и Мида тут же поднимают свои морды, внимательно смотря на них всех, но, поняв, что ничего страшного не происходит, опускают обратно. — Драко! — восклицает Миа, легко ударяя его правой рукой по груди. Он издает гортанный смех, позволяя звуку вибрировать внутри, и лишь крепче сжимает рукой Миа, прижимая к себе. Она уютно устраивается головой на его плече, и Драко быстро целует ее в лоб, наблюдая за тем, как на ее губах в темноте появляется мечтательная улыбка. И все, как тогда, но иначе. — Драко, падающая звезда! — выкрикивает Джеймс, быстро показывая куда-то рукой. Драко смотрит туда, куда указывает Джеймс. На запад, где находится созвездие Геркулеса. — Загадывайте желание, — произносит он, — пока она падает. — Желание… — Быстро, — прерывает Драко, — пока не упала. Пожалуйста, дай мне сил защитить ее… Он загадывает желание, наверное, впервые за много лет, смотря на то, как белая полоса исчезает. — Зачем мы это сделали? — интересуется Миа. Ее голос тихий, едва слышен Драко. — Наши предки верили, что звезды — это души умерших. Они следят за нами. И, если очень сильного их попросить, то они могут помочь нам. Люди верили, что, когда звезда падает с неба, материальный и духовный мир на мгновение соединяются. Поэтому, когда звезда падает, нужно загадать желание, чтобы души, умерших осуществили наши заветные мечты, — также тихо произносит он. — Звучит красиво. — Очень. — И если тебе будет когда-нибудь очень одиноко — посмотри на звезды. Души твоих любимых всегда будут там. — Эй, в моем мультике тоже так говорили. — В каком мультике? Драко тихо усмехается. — Он про «Король и лев». — Да. Я люблю этот мультик. Но мама не разрешает мне часто его смотреть. — Почему? Джеймс тяжело вздыхает, и Драко мягко улыбается. — Потому что я начинаю плакать. — Он грустный? — Мгм. Тот лев умирает. — Это действительно грустно... Разве мультики не должны быть веселыми? — спрашивает Миа, смотря на Драко. — Мультики должны быть поучительными. А этот… как бы сказать… учит многому. Зато когда Симбе было одиноко, он всегда мог посмотреть на небо и увидеть своего отца, — произносит он, проводя рукой по распущенным волосам Миа. — Я тоже часто смотрел на небо, ища самую яркую звезду, — добавляет тише. — Кого ты искал? Тебя… Драко поджимает губы, сглатывая. Ее волосы жестковаты и немного путаются, когда он проводит по ним пальцами. Он молчит, кажется вечность. Но… — Я нашел, Миа. Она замирает, а затем медленно приподнимается, упираясь о его грудь локтем. Его рука падает, скользит по ее спине. — Я… — она замолкает на мгновение и сглатывает. — Я нашла тебя, — шепчет, и он мягко улыбается. Да… нашла. Они могут сказать многое. Действительно многое. Но никто из них так и не решается. Они молчат. Не произносят больше ни слова. Миа наклоняется, нежно целуя его в губы, а затем шрам на глазу. Она оставляет десятки мелких поцелуев сначала на нем, а потом идет дальше, по всему лицу. Буквально осыпая его легкими касаниями сладких губ. Она заканчивает там же, где начинала. На его губах, растягивая сладкое мгновение. Миа отодвигается от него на пару сантиметров, и они смотрят друг другу в глаза. И он уверен, что в его собственных отражается вся чертова вселенная. Отражается она...

***

— Что ты загадала? — спрашивает Драко, играя с ее пальцами, пока они на краю Астрономической башни. — Чтобы мы победили. А ты? Драко улыбается. Подносит ее руку к своим губам и целует в запястье. — Чтобы ты победила, — одувая дыханием кожу.

***

Они продолжают тихо смотреть на звезды. Драко показывает Миа все созвездия, которые видны им на ночном небе. Она лежит на его плече, закинув правую ногу поверх его. Он проводит рукой по ее волосам, не таким кудрявым и пышным как когда-то. Другим, но таким родным. От них пахнет ванилью и миндалем. Ее шампунем для волос. Сладко, но не приторно. Джеймс тихонько сопит, уснув пару минут назад, лежа головой у Драко на животе. Миа ласково продолжает проводить по слегка кучерявым темным волосам мальчика правой рукой. Наверняка именно поэтому он так быстро уснул. Ласковые прикосновения Миа усыпляют. Он сам знает. На него они работают лучше любых успокоительных. — Я всегда думала, что звезды — просто звезды, — шепчет она, чтобы Джеймс случайно не проснулся. — Да? Она мычит вместо ответа, слегка ерзая головой. — Я помню… помню звезды в том месте. Помню, как смотрела на них сквозь небольшое окно. Соединяла разные точки, даже не думая о созвездиях. Они были так близко. — Его тело напрягается и, кажется, он задерживает дыхание, переставая дышать. Они почти никогда не говорят о том времени, оставляя его в прошлом. Частых кошмаров и воспоминаний ей достаточно. — Они… не знаю. Они дарили мне странное утешение. Я не знала, как они называются, но… Мне всегда казалось, что там что-то есть, будто я не одна... — Тебе казалось, что кто-то смотрит на тебя с них. — Да, наверное, откуда ты знаешь? — Потому что порой я чувствовал то же самое. Это странное чувство, когда он поднимал голову вверх, стоя не зная где, и чувствовал тепло и успокоение. Его руки могли быть в крови или дрожать после того, как он усмирял приступ матери. Но он поднимал глаза наверх и смотрел. И ему становилось спокойнее. Он смотрел на нее, будучи уверенным, что она где-то там. Смотрит на него сверху. Ему казалось, что ночью они близки как никогда. В такие моменты он вспоминал, что должен жить ради нее. Она всегда хотела, чтобы он жил. — Думаю нужно отнести Джеймса спать, — спустя время говорит Драко. Его наручные часы показывают чуть больше одиннадцати вечера. Это почти на час больше, чем время, когда Джеймс ложится спать. — Думаю ты прав. — Миа проводит по его волосам в последний раз, легче, и поднимается, садясь на пледе. Драко приходится приноровиться, чтобы взять Джеймса на руки и встать вместе с ним. Он что-то бормочет во сне, когда Драко встает, перехватывая его поудобнее в руках. — Я уберу здесь все, — тихо произносит Миа, и Драко улыбается ей. Lumos Небольшая пульсация проходит по телу, скапливаясь в большом пальце, а затем наружные светильники слабо загораются, когда заклинание проходит сквозь волшебное кольцо. Джинни уже ждет, открывая дверь на кухню, когда они подходят. Зевс идет рядом. — Давно он уснул? — тихо спрашивает, пропуская Драко внутрь. — Минут двадцать, — шепчет в ответ, заходя в малоосвещенную кухню. Он относит Джеймса прямиком в комнату на втором этаже. Его детскую. Это вторая комната слева от него, как он поднимается. Самая дальняя от лестницы. Она относительно простая и в синих цветах. По всей правой стороне, где стоит детская деревянная кровать, идет фасад из дерева пастельно-синего цвета с разными картинами карт и пейзажей в минималистических рамках. Джинни отодвигает одеяло, и Драко кладет Джеймса на кровать с постельным бельем с рисунком динозавров. Он мягко улыбается, замечая гору разбросанных игрушек в правом углу комнаты рядом с детским столиком. Это напоминаем ему о том, что он в детской, а не просто безликой комнате. Он уже собирается уходить, потому что Джинни все еще с ним не разговаривает без надобности. Ни с кем из них если быть точнее. Но она хватает его за руку, останавливая. Драко хмурится, смотря на нее. Джин прикусывает нижнюю губу. — Я…я… Спасибо, — наконец выговаривает она, и Драко приподнимает брови в удивлении. — Он мой крестник, — серьезно говорит Драко, думая, что она благодарит его за занятия с Джеймсом. — Это мой долг. Джин качает головой. Проводит языком по губам, видимо подбирая слова. — Это... Спасибо за то, что ты делаешь, — тихо, но твердо произносит Джин, смотря на него своими карими глазами. Его тело напрягается, потому что Джинни никогда не благодарила его. Никого из них. Он слегка наклоняет голову набок. — Для нее. И для Джеймса тоже. Я не знала... не... Блейз сказал, он рассказал, что она для тебя значит. Что ты сделал ради нее... продолжаешь делать. Спасибо... Ее хватка на его руке ослабевает, и она отпускает его. Драко ничего не говорит, кивает, а затем разворачивается и уходит. Джинни стоит пару секунд на месте, а потом он слышит, как та подходит к сыну и желает ему спокойной ночи. Блейз, блядь, какого черта?