Херня эти ваши фанфики

      — Херня эти ваши фанфики! — злобно пропыхтел Гэвин. — Всё там врут! Нагло и бессовестно! Как же, блядь, секс — это легко, весело и кайфово?! Они, блядь, сами хоть раз пробовали засунуть себе в жопу член и получить от этого реальное удовольствие?! — не унимался Гэвин, ёрзая в чужих объятьях и злобно пыхтя.       — А тебе обязательно нужно обсудить это прямо сейчас? — сипло спросил Ричард, лишний раз стараясь не двигаться.       — Обязательно! — припечатал Рид, как будто это было дело первостепенной важности. И делиться своими новоприобретёнными практическими знаниями он был готов со всем и каждым, и особенно с фикрайтерами, донося до них, насколько они неправы в своих работах. — И?! Ты больше ничего не скажешь? — накинулся Гэвин на своего парня.       — Потерпи, — мученически попросил Ричард, стараясь вообще не шевелиться.       Ричарду было восхитительно хорошо. Он, конечно, знал, что секс — это здорово, но секс с нежно любимым человеком — это что-то фантастическое. И сейчас Ричард всеми силами балансировал на тонкой грани наслаждения, не давая пьянящему удовольствию растечься по венам и стереть все его мыслимые и немыслимые барьеры. Он вполне отчётливо представлял, какой дискомфорт испытывал Рид, и старался дать ему время, чтобы адаптироваться. Но если Гэвин и дальше будет так ёрзать, то первый их раз закончится очень быстро и не так приятно, как хотелось бы.       — Может, стоило набираться информации не только в фанфиках?       — Я и форумы читал, ­ — обиделся Гэвин. — Ты что, меня совсем за придурка держишь?       — Нет, — протяжно выдохнул Ричард, сжимая чужое бедро и уговаривая себя потерпеть ещё немного. Он рассчитывал, что скоро, возможно, вот прямо сейчас, сдерживаться станет легче и он не наделает глупостей. — Я тебя держу за самого классного парня.       — А классный я потому что… — завёл свою любимую шарманку Гэвин.        Гэвин Рид — удивительный парень, даже в такой ситуации продолжал говниться и допытываться до Ричарда на тему его чувств и их взаимоотношений. Возможно, стоило предложить ему пойти в дознаватели или полицейские, с него определённо выйдет толк. Ричард всегда отвечал развёрнуто и подробно, чтобы у Гэвина не осталось сомнений насчёт того, кем они являются друг для друга. То ли у Рида были необоснованные сомнения в своей важности для Ричарда, то ли что он просто не понимал, насколько потрясающим человеком был. Вот только сейчас Гэвин выбрал максимально неудобное время для таких вопросов.       — Потому что ты — мой!        Ричард не дал больше болтать Гэвину и заткнул ему рот самым надёжным способом — прижался своими губами к чужим. Гэвин даже для вида не стал сопротивляться. Да и глупо это делать, когда они перешагнули третью базу и сейчас штурмовали хоум-ран. Гэвин немного расслабился в объятьях и тут же стал отвечать на поцелуй, жадно прикусывая мягкие и податливые губы.       «Нужно было раньше его поцеловать», — рассеянно подумал Ричард, обласкивая своего парня без спешки, спокойно и со вкусом.       Ему нравилось целоваться с Гэвином. С момента самого первого их спонтанного поцелуя прошло почти полгода, но Ричард каждый раз упивался тем, что теперь Гэвина можно касаться так. И он не получит за это по лицу. Всё-таки рука у Гэвина была тяжёлая, а хук справа мог отправить оппонента в нокаут. Ричард сам же и ставил этот удар, чтобы Рид мог постоять за себя.       — Отдохнул? — мягко выдохнул Ричард на ухо расслабившегося парня.       — А сам как думаешь? Смог бы я отдохнуть с твоей-то дубиной в заднице? — тут же взвился Гэвин. — Ни хера это не похоже на отдых!       Ричард осторожно качнул бёдрами, скорее намечая движение, чем действительно двигаясь.       — Оххх, блядь-блядь-блядь! Стой! — речитативом выдохнул Гэвин и вцепился в его плечи пальцами, сжимая их с такой силой, что наверняка останутся синяки. Короткие ногти поцарапали кожу, и наверняка именно Ричард завтра будет выглядеть как жертва изнасилования. Но это всё несущественно. Сейчас это его интересовало в самую последнюю очередь.       — Больно? — участливо спросил Ричард.       — А похоже, что приятно? — зло выдохнул Гэвин, через силу выравнивая дыхание и пытаясь расслабиться. И по всей видимости, не получалось это от слова совсем. — Я чувствую себя распятой бабочкой, вот только вместо иголки меня пришпилили членом к кровати.       — Ты как никогда поэтичен, — мягко улыбнулся Ричард. — Не суетись. Я не буду двигаться, пока ты не будешь готов. Нас никто не торопит, — в сотый, если не тысячный раз повторил Ричард. Откуда у него это буддийское спокойствие, когда они тут пытаются заняться сексом, он и сам понять не мог. — Можем прекратить на этом. Я вытащу член, и мы попробуем в следующий раз.       Ричард потёрся щекой о шею Гэвина и мягко коснулся кожи губами. И немного сдвинул бёдра, собираясь тут же исполнить своё предложение.       — Нихера! — воинственно заявил Рид, закидывая на него ногу, как будто Ричард планировал немедленно бросить его и умчаться, сверкая пятками. Сам же поморщился от того, как сместился член, приняв новое положение. — Если мы собрались трахаться, то нужно это сделать здесь и сейчас. И нормально.       — А нормально это как? — тихо уточнил Ричард, продолжая целовать чужую шею.       Он и не планировал сбегать, скорее, предоставил такую возможность Гэвину, но тот этого даже не заметил. Их здесь и сейчас привело к тому, что он десять минут пытался только войти в Рида, сменив три положения и вылив полфлакона смазки, чтобы наверняка хорошо скользило. И даже несмотря на то, что Ричард не поскупился на подготовку, принимал Гэвин его ну очень туго, едва ли не со скрипом.       — Это до звёзд перед глазами, — пропыхтел Гэвин, пытаясь принять более удобное положение и неосознанно плотнее сжимая в себе и так напряжённого до предела партнёра. Ричард в которой раз задержал дыхание и стал перемножать в уме двухзначные числа. Он боялся кончить, так и не сделав ни одного движения. Поэтому и велись эти простанные разговоры ни о чём, чтобы дать им обоим время привыкнуть.       — А со мной как обычно? — вкрадчиво спросил Ричард.       То, что они уже больше месяца «топтались на третьей базе», как говорил Гэвин, совершенно не тяготило Ричарда. Но вот того же нельзя было сказать о самом Риде. Он всё время торопился, как будто постоянно куда-то опаздывал и спешил урвать максимум. Ричард наслаждался каждым моментом близости: ему одинаково приятно было просто обниматься и целоваться, он с удовольствием занимался совместной дрочкой или медленно и со вкусом отсасывал Гэвину. Ричарду безумно нравилось наблюдать, как волна оргазма накрывала Гэвина, заставляя его буквально трястись в чужих руках от удовольствия.       Рид оказался небрезгливым и всегда старался вернуть услугу с таким рвением и энтузиазмом, что иногда Ричард боялся, как бы он ему член не оторвал в процессе. Но доверялся и позволял Гэвину действовать свободно, и тот благодарно сверкал зелёными глазищами.       — Шикарно, — честно ответил Гэвин. — Но…       — Но тебе мало? — подсказал Ричард.       — Не сказал бы, — вяло ответил Гэвин. Ричарду показалось, или Гэвин умудрился смутиться в подобной ситуации. Иначе по какой такой причине у него покраснели скулы, и он отвернул голову, избегая прямого взгляда?       — Ты боишься, что если мы не займёмся сексом, то я найду кого-нибудь посговорчивее, — проницательно предположил Ричард, не размыкая объятий, наоборот, он легко оглаживал чужую спину, чувствуя, как кожа стала покрываться мурашками.       Рид в этот раз промолчал, но натужное сопение сказало всё лучше него.       — Ты считаешь меня таким человеком?       Ричард не хотел торопиться и тем более не хотел сделать больно Гэвину. Кому угодно, но только не ему. И уж тем более он не бросил бы его, если Рид не созрел для следующего шага, даже если бы этого пришлось ждать год или десять. Не важно. Гэвин был ему слишком важен сам по себе, и Ричард был готов обходиться всю оставшуюся жизнь исключительно совместной дрочкой, если Риду так будет комфортно.       — Нет, — неохотно отозвался Гэвин через пару секунд.       — Ты мне доверяешь?       — Бля, Ричи, это тут каким боком?! Если бы я тебе не доверял, то не решился бы засунуть твой хер в свою задницу!        Ричард невесомо фыркнул. Он давно заметил, что Гэвин, когда нервничал, грубил и матерился значительно чаще, чем в своём обычном состоянии. Ричард не замечал за собой никаких кинков, но смущающийся Гэвин — это воистину произведение искусства. От него, такого раскрасневшегося, с горящими глазами невозможно отвести взгляд.       — Первое не исключает второго. Может быть, тебе просто любопытно.       — Ага, охиреть как интересно, — мрачно буркнул Гэвин. ­– Всегда мечтал, чтобы меня поимели в задницу. — Ричард прекрасно знал, что за любой косой взгляд и сальный комментарий в свою сторону Гэвин не боясь влетал в драку, щедро раздавая и получая пиздюлей. И последние его слова сто процентов были сарказмом. Гэвин покусал раскрасневшиеся, зацелованные губы, и всё же выдал, неуверенно и с паузами. — Ну… я же знаю… тебе же важен секс…       Ричард тяжело вздохнул. Как бы он ни убеждал Гэвина, что торопиться с сексом не стоит, и уж тем более не стоит перешагивать через себя, похоже, он так и не услышал. Гэвин вскидывал упрямый взгляд и упорно отвечал: «Я ни через что не перешагиваю. Я сам хочу этого». Последним аргументом Ричарда был возраст Гэвина, но и здесь у Рида было своё мнение.       — Гэвин, тебе всего семнадцать, нет смысла спешить, — убеждал его Ричард.       — Ричард, мне уже семнадцать, и я больше не хочу тянуть! — упрямился Гэвин.       Сил на то, чтобы в данный момент проявить чудеса ораторского искусства и красноречия, у Ричарда просто не осталось. Он обхватил обеими ладонями лицо Гэвина и сказал чётко, надеясь, что сейчас-то его Рид должен услышать:       — Мне важен ты. Важно проводить с тобой время. Быть вместе с тобой. Нам нет смысла торопиться. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Хоть всю жизнь.       — А что, если это я слишком долго ждал? — невнятно проговорил Гэвин. Ричарду казалось, что он знал Гэвина всю свою жизнь. Ему было лет восемь, когда приехали новые соседи с мелким мальчишкой. В воспоминаниях Ричарда Гэвин всё время был порывистый, резкий, не человек, а стихийное бедствие. Два года разницы никогда не были проблемой, чтобы начать дружить. Точнее, не так. Гэвин мало интересовался, нужна ли дружба кому-то, просто пришёл к своему соседу и заявил: «Я — Гэвин. Давай дружить». И Ричард неожиданно для себя согласился. Возможно, потому что Гэвин был до краёв наполнен жизнью и легко вливался в любую компанию?       Едва Ричарду исполнилось четырнадцать, как он стал сомневаться: мог ли он назвать чувства, что испытывал к этому вихрастому непослушному мальчишке, исключительно дружбой? Ведь между ними ничего не могло быть больше? Правильно? Нормально ли это — хотеть прижать к себе своего друга и никогда не отпускать. Целовать его щёки и кривящиеся в щербатой ухмылке губы? Наверняка ненормально. И Ричард держал такие непотребные желания при себе. Вот только делать это становилось невероятно сложно, когда Рид в очередной раз залезал в его комнату, ища покоя и поддержки, когда ругались его родители. И Ричард пускал его, позволял спать в своей кровати, прижимая к себе и даря необходимое мальчишке тепло.       То, что они буквально выросли вместе, делало их больше братьями, чем возможными любовниками. Или даже любимыми? Ричард запрещал себе об этом думать. И о том, что за семнадцать лет никто так и не мог пробиться в его сердце. Свободного места там просто не было, ведь оно полностью было заполнено Гэвином. Он клялся сам себе, что его чувства никогда не доставят Риду дискомфорт, и Ричард никогда не пойдёт на поводу своих желаний. Всё-таки он старше, должен же как-то уметь обращаться с собственными эмоциями и хотелками. Но чем старше они оба становились, тем сильнее Ричард понимал, что тонул в чувствах к этому человеку и спастись нет никакой возможности.       Он честно предпринял попытку и пошёл служить в армию на год. Искренне считая, что служба выбьет из него все ненужные мысли. Он успокоится, а Рид за это время вырастет, и у них уже не будет той близости, которой было и много, и чертовски недостаточно. Вот только мыслями он всегда возвращался к Гэвину, к его кривоватой улыбке, щекам с веснушками, к тому, как смешно он морщил нос, когда был чем-то недоволен. Рида с трудом удавалось вытравить из своей головы физическими тренировками, когда Ричард, помимо основных занятий, проводил часы свободного времени в спортивном зале, тягая железо или избивая грушу по желанию.       Вот только всё это было зря, когда Ричард встретился с Гэвином после демобилизации. Ни о чём не думая, Рид радостно повис на его шее, плотно обхватывая талию ногами. Ричард больше механически придержал его за бёдра и в тот самый момент понял, что от Гэвина невозможно спрятаться, забыть или убежать. Он навсегда останется с ним, в его мыслях и сердце. И когда Гэвин импульсивно потянулся к чужим губам, у Ричарда не было сил, чтобы отшатнуться или повернуть голову, подставив только щёку. И Гэвин совершенно не испугался, когда Ричард поцеловал его по-настоящему, так, как давно хотелось.       — Я хочу, чтобы и в жизни было так же, как в тех историях. Так, чтобы дыхание перехватывало и слёзы на глазах от удовольствия.              Голос Гэвина буквально вытолкнул из воспоминаний.       — Ага, и простату найти с первого движения, — подхватил Ричард.       Гэвин невольно рассмеялся и сразу же простонал, ещё плотнее обхватывая член Ричарда внутри себя. Ричард эхом вторил ему, удерживая за бёдра, сорваться сейчас было никак нельзя.       С поиском простаты у них был целый квест. У Гэвина были фанатично горящие глаза, и бутылка смазки и почти неделя уговоров, чтобы Ричард позволил ему сделать приятное. Минусы нарисовались сразу же. Оба они в анатомии особо не секли, но Гэвин так старался, вдохновлённый обучающими видео и фанфиками, что не слезал с Ричарда больше часа, заставил сменить несколько позиций и в итоге, несмотря на все его потуги, так ничего и не нашёл.       — Там всё так просто. Вжик, и ты уже на нужной точке, и партнёр буквально течёт под тобой от охренительных ощущений, — растерянно сказал Гэвин, смотря на перемазанные смазкой бёдра Ричарда. Было похоже, что ещё чуть-чуть и Гэвин расплачется от обиды и непонимания, как в детстве.       — Ну тебе хоть понравилось? — осторожно уточнил Гэвин.       — Крайне необычные ощущения, — также осторожно ответил Ричард, не вдаваясь в подробности. Но для себя он тогда решил, что теперь эксперименты ставиться будут исключительно на Гэвиновой заднице. Тогда Ричард сделал себе мысленную пометку — повторить курс анатомии. А лучше заняться его углублённым изучением, во избежание всяких неловких ситуаций типа этой.       — Мы уже должны трахаться, как кролики, и от каждого движения получать море удовольствия, — буркнул Гэвин и засопел, как ёжик.       — А тебе разве сейчас плохо? — стараясь сохранить остатки самообладания, спросил Ричард.       — Нет, но я…       — И мне хорошо. Я никуда не тороплюсь.       Ричард обнял его плотнее и втянул в новый неспешный поцелуй, полный нежности.       Им потребовалось немало времени, прежде чем Гэвин перестал хвататься за плечи, как кот, царапая кожу короткими ногтями, и шипеть на любую попытку пошевелиться. Но и вытащить член и закончить всё минетом или дрочкой не позволял. Видимо, у него на этот счёт был пунктик, которым он не спешил делиться.       Но как бы он ни шипел и ругался, его собственный член был в полувозбужденном состоянии, и Ричард решил ему немного помочь, обхватывая своей рукой и мягко массируя головку. Гэвин опять завозился в объятьях, ёрзая на члене, и неожиданно ахнул, распахивая глаза.       — Больно?       — Н-н-нет, — неуверенно проговорил Гэвин. Ричард осторожно толкнулся внутрь, и Гэвин сначала крепко зажмурился, а потом протяжно застонал. — Ох-х-х, бля-я-я-я!       — Поздравляю, кажется, мы нашли твою простату, — хмыкнул Ричард и поцеловал в подбородок, начиная плавно покачивать бёдрами и осторожно толкаться внутрь.       — А-а-ха-а, — выдохнул Гэвин, запрокидывая голову и сладко жмурясь.       Ричард вообще был не уверен, что Рид его слышал, но не мог отказать себе в удовольствии рассказать, какой Гэвин потрясающий, как он им бесконечно дорожит, что для него нет никого важнее, перемежая слова с поцелуями.       Ричард аккуратно двигался именно так, как лучше всего отзывался Гэвин. Не спешил наращивать амплитуду, толкался буквально по миллиметру, отслеживая свои действия по выражению лица Гэвина. Тот морщился, закусывал губу и сладко охал, и Ричард целовал его веснушки, крепко зажмуренные глаза, подрагивающие губы и плавился от этого ни с чем не сравнимого кайфа. От осознания того, что он — прямой источник удовольствия своего любимого человека, Ричард, казалось, мог кончить в ту же секунду, но, напрягая все свои волевые способности, чудом сдержался. Он всё так же действовал аккуратно и не торопясь, стараясь полностью абстрагироваться от собственных ощущений и упиваясь тем, как хорошо было Гэвину.       — О-о-о-х, Рич, Ричи, — Гэвин явно хотел ему что-то сказать, но срывался на стоны и пытался сам насаживаться на член, не сдерживая свою безбашенную натуру. Ричард боялся, что так он мог себе навредить, поэтому больше двигался сам, продолжая рукой ласкать подрагивающий от напряжения член, который буквально заливал его руку смазкой.       Гэвин открыл пьяные от удовольствия глаза и потянулся за поцелуем. Ричард почувствовал, как напрягся живот Гэвина и его стало потряхивать, и ускорил движение рукой по члену, понимая, что парень очень близок к финишу. Гэвин жалобно застонал и мученически заломил брови, и в ту же секунду Ричард почувствовал, как горячее семя толчками излилось на его пальцы. Ричард хоть и обладал невероятной выдержкой, но всё же был человеком, и когда Гэвина выгнуло дугой от оргазма, Ричард позволил себе упасть в своё наслаждение.       — Господи, откуда в тебе столько сил и выдержки, — Гэвин прислонился влажным лбом к плечу Ричарда. Дышал он часто и никак не мог отдышаться, блаженно щурясь. — Если бы я был на твоём месте, то психанул бы после двадцати минут таких разговоров.       — Может потому, что я люблю тебя, — тихо выдохнул тот в чужие волосы, ероша их своим дыханием.       — Что? — не расслышал Гэвин.       Признаваться сейчас определённо не стоило. Гэвин мог решить, что Ричард сказал это на эмоциях, а как только любовная лихорадка схлынет, так и слова потеряют такую значимость. Вот только Ричард не представлял, как можно не любить этого невозможного человека, который одним своим существованием раскрашивал его жизнь яркими красками.       — Потому что ты мне очень дорог.       Вот в это Гэвин мог поверить.       — Дороже всего в этом мире, — тихо добавил Ричард, целуя влажную кожу.       Гэвин завозился в объятьях и тихо выдохнул в плечо, но Ричард всё равно услышал.              — Я тоже тебя люблю.              Ричард счастливо улыбался, прижимая к себе самого дорого человека. У них всё только начиналось, и Ричард приложит максимум усилий, чтобы Гэвин видел звёзды не только ночью, но и днём.