Rage

Бывает так, когда эмоции кипят, хотя снаружи, как удав, а может даже айсберг, но вы лучше берегитесь ярости, начало у нее безумство, а конец — сожаление и раскаяние, спасательный вариант — продолжать притворяться счастливым, натянув широкую улыбку, ведь так гораздо проще, чем признаваться самому себе, в какое эмоциональное дно загнал себя сам без чьей-либо помощи.

            Мы все люди, кто-то хуже, кто-то лучше, некоторые оптимисты, другие пессимисты, оставшиеся пофигисты или же реалисты, вот только у всех нас есть кое-что общее: эмоции, которые мы испытываем глубоко внутри, имеют одно и тоже начало и это касается всех, включая айдолов, ведь они тоже люди и никак не марионетки со своими кукловодами в виде фанатов. Каждый из нас когда-либо в своей жизни испытывал ярость, будто бы кровь вскипает в жилах, давит на сердце, а эмоции, все это время сдерживаемые на коротком поводке, срываются из-под контроля, будто бы бешеные адские псы, готовые разорвать в клочья любого, кто встанет на их пути, не взирая на то, кем он будет и насколько дорог человек дурацкому органу, где-то внутри работающему.       Быть старшим в группе слишком сложно, большая ответственность, внезапно, упавшая на итак уставшие плечи бывшего фигуриста, который с успехом нес тяжкий груз ответственности на протяжении долгих, одиноких и холодных десяти лет. Со временем он привык быть самим олицетворением холода и льда, именно поэтому фанаты дали ему прозвище «Ледяной принц», которое олицетворяло не только его фигурное прошлое, холодный вижуал, но и его самого, ведь он разучился за долгий период времени показывать свои эмоции, скрывая их за толстой маской белозубой улыбки, в которой были видны его два вампирских клыка и проявляющаяся ямочка на левой щеке. Маска, что приелась к его лицу, будто бы вторая кожа. Младшие постоянно приходят за утешением именно к нему, зная, что он всегда выслушает и поможет, невзирая ни на что, либо же, как мемберы к их лидеру. Только была разница, в отличие от лидера из макнэ лайна, который мог проявлять свои чувства рядом с участниками хён-лайна, у него такой возможности не было вовсе, лишь он сам и его мысли. Порой они часто собирались с Ёнджуном из TXT, с которым он был знаком долгий период времени, с этим парнем, который изначально подбил его на то, чтобы присоединиться вместе с ним к компании, в которую их обоих позвал менеджер, сказав, что-то наподобие «Вам бы ребята в айдолы», когда заметил их в очереди за кофе в какой-то кафешке. Чхве сразу же согласился, на тот период времени, один из них занимался хореографией, другой же фигурным катанием, к слову, именно благодаря долгим убеждения Ёнджуна, который хотел, чтобы его лучший друг детства и сосед по парте был вместе с ним, Сонхун все же через год принял решение присоединится к нему и тренироваться вместе. Один для дебюта, а второй просто для улучшения своих танцевальных характеристик, было весело, хоть каждый тренировался для себя. Где-то через два года, они вместе сходили на концерт BTS, после этого концерта, Пак загорелся мыслью точно так же сиять на сцене, будто бы путеводная звезда, как старшие, а последующий дебют Ёнджуна и вовсе заставил его утроить свои усилия. После дебюта Джуна, с которым они часто цапались на разных акцентах английского языка, Ли Хисын, полюбившийся младший стал постоянно ходить с ним хвостиком, будто бы боясь, что сам Хун, точно так же исчезнет из его жизни, как это сделал Ёнджун, дебютировавший с TXT. С Хисыном они сильно сблизились, маленькая разница в возрасте, позволяла, тот порой даже не называл его «хёном», конечно же, с позволения старшего, после в его жизни появился Джей, молодой парень семнадцати лет, переехавший из далекой Америки и мечтающий стать айдолом, почему-то этот юнец сразу же стал для него близким человеком, а их дуэт прозвали Black&White. Через год, после успешного участия в I-land, они оба дебютировали в одной группе, но называть Ёнджуна "сонбэ" он отказывался, какой из этой персоны, Сонхун правда сдерживает себя, чтобы не обозвать того веселым клоуном без шариков, "сонбэ", никакой правда, только мы отошли от сути. Только вот именно с этим персонажем он смеялся искреннее, чем с кем-либо еще. Спустя два года после их дебюта, Пак изучил каждого из своих мемберов, только вот, его изучить так и не смогли.             Лидер, Ян Чонвон, хоть и являлся участником макнэ лайна, но виртуозно контролировал свои эмоции. Когда у второго по-младшинству закипает кровь в жилах, тот либо с улыбкой на губах проходиться по всем больным и уязвимым точкам, которые вообще могут существовать, он методично напоминает им все их проколы, которые те, когда-либо сделали, либо со слегка натянутой улыбкой говорит, что все в порядке, и он хочет побыть в гордом одиночестве, вот только, лишь один его холодный, леденящий взгляд заставляет тело покрыться тонкой коркой льда.             Когда злиться Хисын, второй по старшинству, его мемберы становятся слишком тихими, в голосе брюнета слышна сталь, а взгляд тяжелый и из-за него по спинам бедных накосячивших участников постоянно бегут табуны мурашек, они, будто бы прирастают к земле не в силах сделать и шага, молча выслушивают каждое колючее выражение их второго хёна по старшинству, правда, стараясь, как хамелеоны слиться с интерьером. Обычно, Ли веселый и жизнерадостный, но в гневе он по правде страшен.             Когда Джей выходит из своей нирваны спокойствия, впрочем, вспыхивает он, как пламя от маленькой искры и совершенно не сдерживается в своих выражениях, не смотря на то, насколько они могут обжечь виновника его поганого настроения, который, по сути, систематически продолжал на это все нарываться. Чонсон эмоционален, он легко может повысить голос, совершенно не беспокоясь о том, что когда-нибудь на них могут подать жалобу, а после прилететь от менеджера и руководства.                    Джейк, давайте согласимся, злиться редко, но, как говориться, метко. Его вечно улыбающееся выражение лица сменяется на хмурое. Шим просто просит оставить его одного. В гордом одиночестве и лезть в душу. Он часто делает глубокие вдохи, стараясь с помощью своеобразной методики, успокоить расшатавшиеся нервы, чтобы окончательно не сорваться на мемберов, те же в свою очередь, если не являются причиной гнева, стараются его лишний раз не дергать, но если, к их сожалению, все наоборот, просто всеми правдами и не правдами задобрить его и успокоить, младшие часто скидывают это дело либо на любимого лидера, либо на двух самых старших представителей, потому что такой Шим Джеюн им совершенно не нравиться, слишком колючий.                    Хён макнэ лайна был экспрессивным человеком, выражение его лица и его поведения зачастую зависли от эмоций, которые он испытывал, конечно же, если ему не нужно было держать лицо перед камерами или же фанатами. Если он злился, то кричал, пока не сорвет голос, он говорил все, что думает и не давал себе отчет в высказываниях, злился до самого конца, до тех пор, пока сам не успокаивался и начинал трезво мыслить, после приходил к мемберу, с которым ссорился и первым просил прощение за слова, кинутые в гневе. К слову, прощали его быстро, особенно когда он прибегал к своей козырной карте и начинал милашничать.                    Когда злился младший, любимый хёнами ребенок, становился хмурым, как тучка и часто отказывался от любых взаимодействий, он хранил гнев в себе и старался не распространять свой негатив на старших, которые чаще всего потакали всем его желания, ведь он макнэ. Поэтому, чтобы успокоиться Ники закрывался в зале для репетиций и вытанцовывал душу, ему всегда было легче избавиться от тяжелых, душащих его эмоций с помощью танца и выразить их в рваных и резких движениях, фристайл помогал ему прийти в себя и вновь вернуться в обычное течение, а не тонуть в мощном потоке. Если же обычный способ совсем не помогал, он шел либо к самому старшему, который почему-то всегда знал, каким способом его утешить, либо же к любимому лидеру, не так далеко ушедшему от него в плане возраста.       Они были вместе двадцать четыре на семь, засыпали и просыпались, тренировались, работали, завтракали, обедали и ужинали, разъехались лишь на неделю, когда были в отпуске, потому в любом деле, даже в отношениях и дружбе необходим перерыв. Из-за постоянного нахождения рядом друг с другом Сонхун знает даже их самые не заметные привычки.       

Он просто их знает, они просто знают его..

но так ли это?

      Когда злиться он. Нейтральное выражение лица куда-то в мгновении ока исчезает, причем безвозвратно, на его место появляется давно выработанная улыбка, которая зачастую может показаться его визитной карточкой, улыбка того самого фигуриста, стоящего на Олимпе льда в гордом одиночестве. У Пака в рукаве несколько вариантов, чтобы успокоить нервы, он либо забывается на той самой ледовой арене, старый друг приветствует его, как родного, выполняет различные сложные трюки, прыжки, забывается каждый раз, вдыхая холодный пронзающий легкие воздух, успокаиваясь. Вытанцовывает последние эмоции, избавляясь от тяжести негатива, плещущегося в нем и заодно совершенствует свои навыки, торчит в студии, которую с боем отвоевал у руководства, потому что, как заметили когда-то в нем Намджун-хён и Юнги-хёна, муза у него не подыхающая и почему-то слишком ответственная, он как-то спрашивал старших, сколько песен они пишут в день, в общем, есть к чему стремиться, поэтому все его чувства теряются в битах новых мелодий и в стихах новой лирики, одобрит руководство или нет, уже совершенно другой вопрос. Когда же у него нет вышеперечисленных вариантов под рукой, он просто собирает бушующие эмоции и одним махом прихлопывает их в внутреннем ящике Пандоры, чтобы продолжить со спокойствием свой день и не привлечь к своей итак раздраженной персоны еще больше внимания.       Но он не может бросать в лицо своим любимым мемберам резкие и грубые слова, как это делают Чонвон и Хисын. Он никогда не сможет себе позволить кричать на них в ярости, как делает это Джей, он не может просить оставить его в одиночестве, как это делают Джейк с Чонвоном, он не умеет показывать свои эмоции, и, по правде говоря, даже не имеет ни малейшего желания это делать, как, к примеру, Сону. Он не может игнорировать младших, как игнорирует старших Ники, с которым единственная схожая черта, это выражение своих эмоций через танец, когда никто за ним не наблюдает, в олиноком танцевальном зале, где вместе с ним находится понимающее зеркальное отражение и музыка, конечно же. Потому что в любых других случаях все вышеперечисленные действия, кроме последней схожей черты, в корне противоречат, так называемому «нормальному» поведению, которое он старается обыграть, когда находиться на вершине своей точки кипения, в том самом маленьком шаге от пропасти.       В этот раз он не может вернуться в успокаивающие холодные объятья ледяного друга, ведь времени в обрез. Он не может вытанцовывать душу, не оставив в себе не малейшей капли, отдаленно напоминавшей эмоцию и ходить с дежурной улыбкой, отработанной годами, потому что они в разгаре промоушена и ему нужны силы. Он не может закрыться в своей студии и облачить свою ярость, впоследствии скрыв ее в новых песнях, потому что нет времени и промышлять по ночам не лучшая идея. Поэтому остается лишь собрать осколки светлых эмоций и продолжать держаться за них, делая вид, будто бы все в полном порядке.

      Потому что это была очередная неудачная шутка. Он твердит это в мыслях постоянно, только вот убедить себя в этом совсем не получается.

      Несколько недель назад, в воскресенье, если быть точнее, когда они должны были выступать на Inkigayo, Сонхун держал свой путь в сторону комнаты отдыха, которую предоставили для полюбившихся mc, одним из которых являлся его соулмейт, Чхве Ёнджун, который ждал его там, с ним они встретились еще до начала шоу. Вот только на полпути к цели Пак не по своей воле стал слушателем весьма неприятного разговора, тут говорят, что даже у стен есть уши. Он останавливается около их комнаты отдыха, дверь приоткрыта и оттуда доносятся дорогие сердцу голоса, принадлежащие Джею и Хисыну. Эти двое в последнее время слишком сильно спелись, что не осталось не замеченным со стороны мемберов, он хотел было зайти в комнату, как…       — Серьезно? — веселый голос младшего, заставил Хуна остановиться на несколько секунд, а после и вовсе поменять решение и сделать шаг в необходимую сторону, не желая мешать младшим в веселье, только вот… — …

      …внезапно стало больно… даже слишком… в грудной клетке кольнуло, будто бы мириады сверкающих иголок разом укололи сердце… будто резали живьем… будто бы раскаленным ножом легонько прошлись по нежной, холодной коже… он искривил губы в подобие грустной усмешки… но уйти от неприятных слов, сделать спасающий шаг в сторону так и не смог, будто бы прибитый гвоздями к полу, сдерживающийся плотными, массивными цепями, чтобы точно ни шагу в сторону, ни шагу назад в спасительную пропасть… оттаянное, полыхающее синим пламенем сердце, вновь оледенело, кажется, раз и навсегда…

      — …Не могу поверить, что Сонхун-хён стал айдолом, лишь благодаря своим внешним данным, — сарказм в дорогом голосе привел его в ярость, в этот раз мучительно медленно умирала его надежда, как рыба, которую оставили трепыхаться на свежем воздухе в последние секунды жизни.       — У него отвратительные вокальные данные, — ох, а вот и голос Хисына, в этот раз задрожали сжатые в кулак ладони, он нервно прикусил губу.       — И танцует он отстойно... — все, приехали, гонка проиграна, голос Джея заставил его просто на просто отцепить ладони от руля, — ...вместо него должен был дебютировать К, — до этого старающиеся, хоть как-то вернуть вышедшую из-под контроля машину и сдаться, она перевернулась и загорелась…       — Он должен был остаться в фигурном катании, так от него была бы хоть какая-то польза, он хороший фигурист, но как айдол не ахти удавшийся.

…финиш, гонщик мертв.

      В голове стоит гул, но он все еще может слышать звуки вокруг. И он слышит приближающиеся шаги, они становятся ближе с каждой секундой. Он трясет головой в разные стороны, портя этим прическу. Прикрывает глаза, на несколько секунд, кажущиеся вечностью, с силой запирает свои чувства в ящик Пандоры и заковывает их в ледяные цепи, лишь бы удержать, он сможет это все пережить и когда-нибудь они с Ёнджуном добьются колоссального успеха, хоть и каждый в своей группе, разделив между собой первое место, в четвертом поколении. На губах появляется полюбившаяся его отражению лживая улыбка. Он слышит мягкий, пропитанный радостью голос Чан Вонён, своей второй половины в дуэте Jangkku…       — Оппа, — она подбегает ближе слишком быстро, девушка светиться, лживая улыбка, как бы странно это не было сменяет настоящая, младшая слишком яркая, вот только светит она для него, как спасающая ночь и звезды — Луна, — привет!       

…Да, они сильно сблизились. Настоящие фанаты приняли их тесные отношения и были рады, даже больше, чем они ожидали, фанаты их mc дуэта были рады, что те так тесно общались и часто писали комментарии, наподобие «если они начнут встречаться я смогу умереть спокойно».

      — Привет мелкая, — он обнимает девушку за плечи и прижимает к себе буквально на несколько секунд, но участницы подошедшие, как раз вовремя, застают их именно в обнимающейся позе, и начинаю охать и ахать, улюлюкать, вгоняя их в краску.       — Боже, вы слишком милые, просто начните уже встречаться, — Юджин показательно горько выдыхает, — хочу себе парня.       — Ладно, не мешайте им, они итак слишком редко могут видеться.       — Но я же серьезно! Считайте меня своим преданным фанатом.       — Мы будем в комнате ожидания, — попрощавшись с Паком, мемберы двинулась в необходимую им сторону.       — Сонхун-оппа, — Вонён, посмотрела в глаза Паку, слегка прищурившись, — все хорошо?       — Конечно, а после того, как увидел тебя, стало еще лучше.       Он не врал, боль внутри него и правда приутихла. Друзья постояли немного у стены, около которой они и встретились, ведь Сонхун успел сделать несколько шагов в сторону и вытащить из кармана джинс телефон, сделав вид, что что-то читал.       — А куда ты шел?       — К Джуну, нам как раз по пути.       После они двинулись в сторону комнаты отдыха младшей, где ее уже ждали участницы IVE, кстати, та находилась в двух шагах от комнаты mc трио.       

***

      Через несколько минут, он сидит рядом с Ёнджуном, который постоянно посматривает в его сторону, делая это, по его личному мнению, незаметно, вот только не тут то было.       — Хватить так на меня смотреть, — он смеется, хотя внутри все еще бушует торнадо из негативных эмоций.       — Я просто беспокоюсь, ты выглядишь бледным, — Чхве на несколько секунд откладывает картонки и смотрит в сторону своего соулмейта, пытливым взглядом, кажется, сердце подсказывает, что с его мейтом все не в порядке, — ты ведь знаешь, что несмотря ни на что я никогда не откажусь от тебя?       — Боже, — слова мейта, помогли ему немного прийти в себя, — какой ты сентиментальный, лучше повторяй свои слова.       — Хун…       — Взаимно, — Пак улыбается краем губ, — я тоже никогда тебя не брошу, придурок.       — ЭЙ, Я ВСЕ ЕЩЕ СТАРШЕ!       — Твои месяцы ничего не значат.       

***

      Когда он возвращается в их комнатку, дуэта нигде нет. Но в комнатке ожидания играются Ники с Сону, явно пришедшие позже произошедшего, ведь их он видел около уборной, у этих двоих почему-то с течением времени выработалась привычка всегда ходить вместе. Джейк сидел на диване и смотрел какое-то видео, держа телефон в правой руке, а левой стаканчик полностью наполненным кофе, молча свидетельствующий о том, что тот был в кафетерии за кофе.       — Хей, хён! — Джеюн, поднявший на зашедшего взгляд, улыбается, — иди сюда, я тебе кофе прихватил. Садись рядом, хочу кое-что показать, — тот указывает кивком головы в сторону необходимой дозы кофе, — прости, твоего любимого ванильного латте со льдом не было, поэтому я прихватил американо со льдом, ничего?       — Спасибо, — он падает рядом с младшим, взгляд цепляется за открывшуюся дверь, уставший до чертиков лидер быстро заходит внутрь комнатки, прикрывает дверь, после делает парочку шагов и повторяет действия старшего, после удобно укладывает голову на плече старшего, чем привлекает его внимание, — что с тобой Чонвони?       — Вот скажи мне хён, — лидер группы прикрывает уставшие глаза, — как ты не устаешь во время Mubank?       — Это когда как, ты же сегодня специальный mc?       — Угу, — Ян на автомате кивает, после собственных же слов, — хён, я посплю немного, — голос младшего становиться лишь тише, — разбуди меня потом.       — Хорошо, так Джейк, что ты хотел мне показать?       — Видео с Лейлой.       

***

      Кажется, он опустошен. За все это время он позволял своим мемберам видеть, лишь им самим выбранные эмоции, чувства. Он не желал знакомить их с внутренними демонами, оказалось, зря.       Сейчас, полюбившаяся пятница, он приехал рано на репетицию, желая спокойно дышать вне стен их общежития и компании. С того случая прошло три недели, три недели в нем копился негатив. Сегодня они номинированы, но прийти у мемберов не получилось, поэтому забирать награду, если они, конечно же, победят, он будет в одиночестве. Сценаристы и режиссер, всегда просили их не раскрывать друг другу победителя, когда тот определялся для их групп.       — Оппа, — ладонь Вонён, накрывшая его холодную, теплая, — Хун-оппа.       — Что? — они сидят в зале и ждут, пока стафф все настроит и подготовит к прогону, — ты что-то хотела?       — Я звала тебя несколько раз, но ты меня не услышал, — в голосе младшей самое настоящее беспокойство, она смотрит прямо на него, поджав пухлые губы и нахмурив идеальные брови, — ты не высыпаешься? У тебя что-то случилось?       — Нет… — он улыбается ей в ответ мягко, но отводит взгляд в сторону, — просто… у меня слишком много не нужных мыслей в голове, — слегка сжимает ладонь младшей в своей, пытаясь этим показать, что с ним все прекрасно, — давай вернемся к репетиции?       — Хорошо, — девушка старается верить на слово, но в ней уже сидит червячок сомнений, стоит написать Ёнджун-оппе, тот хоть и находиться в мировом туре уже, как неделю, но точно должен быть в курсе о состоянии его соулмейта, — но, надеюсь, ты знаешь, что если тебе понадобиться, я всегда выслушаю.       — Кое-кто повзрослел слишком рано…       — Оппа, я серьезно.       — Знаю, — он улыбается, как-то слишком криво. Вечером того же дня младшая все-таки пишет старшему…              

Вонён

Ёнджун-оппа, привет!

Как ваш мировой тур?

Ёнджун

О-о-о-о-о, Вонён-а, привет, он отлично, в самом разгаре, хоть мы все еще в Японии.

Как ты?

Вонён

Рада, я в порядке

Оппа, ты не знаешь, что происходит с Хуни-оппой?

Ёнджун

Ты тоже заметила?

Я не знаю, правда, но я сильно за него беспокоюсь, он не говорит мне ничего и постоянно натягивает эту дурацкую, лживую улыбку.

Вонён-а, я спрошу у Чонвона и напишу тебе, он все-таки лидер, может, заметил что-то

Вонён

Хорошо, тогда я жду

       Девушка откладывает телефон на тумбочку и прикрывает глаза. Ёнджун правда беспокоиться это замечают все его мемберы…

Ёнджун

Хей, Чонвони, привет!

Как Хуни поживает эти несколько дней без меня?

Чонвон

Привет хён! Эм… ну… он обычный... как и всегда?

Разве вы не говорили по видеосвязи, несколько часов назад?

      Ёнджун

Да, но послушай, ты уверен, что он не притворяется, что с ним все нормально?

Пожалуйста, можешь проверить его сейчас?

      Чонвон

Хён, я вроде как живу с Сонхуни-хёном под одной крышей, но ладно, сейчас пойду к нему, узнаю

      Ёнджун

Хорошо, жду

Чонвон

Он сказал, что с ним все нормально

Ёнджун

Спасибо!

Вонён-а, Чонвон сказал, что с Хуном все в порядке, но мне не по себе

      Вонён

Хорошо, спасибо оппа, я пригляжу за ним. Рассчитывай на меня!

Ёнджун

Держи меня в курсе.

            Чонвон задумывается, а все ли в порядке с хёном, на самом деле. В первый раз, когда тревогу бьет Ёнджун-хён, он не слишком сильно зацикливается на этом, но когда днем следующего дня ему пишет Вонён, глубоко в душе у него поселяются сомнения, по поводу честности старшего.       

***

      Следующим вечером Чонвон вновь заходит в комнату старшего, медленным шагом подходит ближе к кровати, на которой лежит старший, что-то смотрящий на светящемся экране телефона. Сонхун наблюдает за его действиями краем глаза и ожидает того, что младший сделает после, боль смешанная с яростью все еще живет в нем. Тот садиться рядом с ним и смотрит взглядом нашкодившего кота с глазами, как у того рыжика в сапогах. Пак никогда не мог сказать нет, когда тот смотрел на него таким взглядом. Поэтому, когда Ян спрашивает можно ли ему присесть, Хун лишь кивает головой, молча позволяя.       — Хён, я хочу поговорить, — лидер отводит взгляд и выдыхает, — точнее можешь посоветовать мне.       — Что-то случилось, — Сонхун ставит на паузу успокаивающий плейлист и выключает телефон, после меняет свое положение с лежащего на сидячие, — тебя что-то беспокоит? — знал бы кто-то, как же сложно ему сейчас сдерживать себя, чтобы не сорваться на младшем, хотя тот и вовсе не знает о сложившейся ситуации, метель внутри становилась лишь сильней.       — Я накричал на Ники, — Ян врет, ни на кого он не кричал, только вот задать мучавший вопрос не решается, поэтому на ходу начинает придумывать историю, — мы сильно с ним поругались и теперь он меня избегает, я не пойму злиться он на меня или же обижается? Что делать? Я вроде как пытался с ним поговорить, но толку ноль, потому что он меня не слушает или же соглашается, но продолжает действовать по своему.       — Попытайся с ним поговорить еще раз, возможно, у вас все же получиться разобраться самостоятельно, — Сонхун улыбается мягко, через силу, по правде говоря, и поджимает губы в тонкую линию, буквально на несколько секунд, пока младший прикрывает глаза, а после тянется рукой к шевелюре младшего и треплет того, по волосам, — если же нет, я поговорю с ним, не переживай так сильно.       — Хён, а ты… — младший мнется, стараясь лучше подобрать слова, — …в порядке, у тебя ничего не произошло?       — Ничего особенного, — Пак улыбается, только вот глаза покрыты толстым слоем боли, — все, как всегда.       — Точно? Ты уверен, хён?       — Лидер-ним иди спать, у нас завтра с раннего утра расписание, — Сонхун периодически напоминает себе, что младший в сложившейся ситуации не виноват, да и не знает о ней и в помине.       — А можно с тобой? — он просто уверен, что младший не отстанет от него так просто и ему точно стоит запоститься успокоительными. Вместо ответа, Сонхун просто отодвигается к стене, освобождая место рядом с собой, на которое Ян ложиться сразу же, — хён, ты уверен, что…       — Ян Чонвон спи или я выставлю тебя за дверь.

                  Даже ямочки на щеках кота их группы не особо помогают. Чонвон решает пристально следить за старшим, потому что по своей воле, тот ему точно ничего рассказывать не собирается. Потому что Ёнджун-хён и Вонён правы, с Сонхуни-хёном что-то не так.

      — Но…       — Спи! — крик шепотом, что-то новенькое.       — И все же хён, ты можешь рассказать мне, что с тобой происходит, я постараюсь помочь тебе.       — Чонвон, пожалуйста, спи…       

Внутри него ледяные цепи рвутся одна за другой.

***

            За пять дней участники замечают пристальную слежку за Пак Сонхуном, самого старшего из них. В последнее время эти двое постоянно рядом, поэтому, если нужен старший хён, стоит найти лидера, хён точно будет рядом с ним, либо, если хотите найти любителя делать полароидные фотографии, можете начать поиски с бывшего фигуриста, потому что Ян Чонвон точно окажется с ним. Мемберы негодуют, гадают и сами по не воле начинают наблюдать, только сразу и за старшим хёном, и за лидером, любимый макнэ хочет побыстрее разобраться со сложившейся ситуацией и просто со спокойствием жить дальше, только вот его вовремя останавливает Джейк-хён, который подрывается с насиженного места, схватив того за руку.       — Хён?       — Что? Разве мы не идем в боулинг?       

***

      Когда Чонвон вечером вновь наведывается в комнату старшего, то застает того сидящего на кровати. Он думает, что хён чувствует себя плохо, поэтому быстрым шагом сокращает расстояние и садиться перед ним на корточки, только вот Пак продолжает сидеть, скрыв лицо за холодными ладонями, и выглядит бледнее смерти или же, как самый настоящий вампир, так идеально вписывающийся в созданную их группой вселенную, лидеру не по себе.       — Хён, — голос Яна тихий, но тот явно раздражен до предела, за эту почти что неделю, он перепробовал всевозможные варианты, чтобы тот хоть как-то прокололся, но, черт его дери, даже постоянное нахождение рядом с Сонхун-хёном не дало никаких плодов, Чонвон тяжело вздыхает, у младшего ощущение, будто бы их взаимоотношения вернулись еще до шоу I-land, он, кажется, в отчаянии, — я не смогу тебе помочь, если ты будешь скрывать от меня свои чувства, прояви хотя бы какую-нибудь эмоцию, пожалуйста.       — Со мной все в порядке!       — С тобой все НЕ в порядке, — лидер с силой отрывает от лица старшего его же руки, почему-то глаза старшего блестят, но точно не от не пролитых слез, блеск какой-то слишком дьявольский, ощущение, будто бы он сдерживается из последних сил, лишь бы не сорваться, — не закрывайся, хотя бы от меня, пожалуйста.       — Просто, когда придет время, Чонвон… — Пак улыбается, его придел, достигнут, цепи окончательно оборвались, ящик Пандоры открылся, демоны внутри него танцуют танго, из-за своего триумфа. В душе уже все оборвалось и единственное четкое чувство, которое он сейчас ощущает это поистине ужасающая неконтролируемая ярость и ему понадобиться, лишь одна маленькая искра, чтобы взорваться, бомба замедленного действия с таймером, который точно никто не сможет остановить, — …не вмешивайся.

      Только вот ответ старшего вызывает в нем, лишь больше вопросов, а самый важный из них, во что ему не стоит вмешиваться?

      

***

      

Бомба взрывается…

            …она взрывается, когда уже, в конец, отчаявшиеся мемберы, просят самого старшего прийти в гостиную, чтобы поговорить. Ни для кого не секрет, что у каждой группы бывают свои мелкие стычки, ссоры, только вот эта холодная война совсем не идет ни в какие ворота и точно не приведет их к хорошему финалу, вот только одно ясно точно, особенно отличились Ли Хисын и Пак Чонсон. Только вот изначально отношения хёна к ним совершенно не менялось, он вел себя с ними, как обычно, позволял засыпать на его плече, улыбался мягко, обнимал только вот теперь, кажется, что делал то все это через силу.       — Хён, — Хисын начинает первым, — мы сделали что-то не так?       Сонхун до этого стоял на балконе разговаривал сначала с Вонён по телефону, а потом уже по видеосвязи с Ёнджуном, по правде говоря, он думал, что все обойдется и сегодня, только вот опять же просчитался, как когда-то просчитались фанаты и продюсеры решившие дать ему возможность достигнуть своей мечты. Сону с Джейком ушли в магазин за мороженым, Чонвон был в ванной комнате, Ники же уставший после тяжелого дня спал в своей комнате, в гостиной были только трое Пак Сонхун, Ли Хисын и Пак Чонсон.       — Хён, — Джей делает несколько шагов в сторону старшего и хочет прикоснуться к его плечу, только вот взгляд полного отвращения и плескающейся злости его останавливает, он резко отдергивает сам себя.       — Держись от меня как можно дальше Чонсон! — тихая ярость слышится в холодном леденящем душу тоне голоса, который всегда был мягким и полном любви, младший сглатывает, обычно, когда хён зовет его по настоящему имени, то всегда коверкает его, говоря «Чонсейн».       

Что же он чувствует прямо сейчас?

      

Ощущение, будто бы он сделал тот самый шаг в пропасть и уже достиг дна, кажется, даже умудрившись пробить это самое дно, но, правда, куда уж дальше падать, куда еще больше впадать в ярость.

Достигший дна и пробивший его.

      — Хён, пожалуйста, успокойся, не нервничай, — Хисын пытается, как-то продолжить сложный разговор, — давай обсудим все и решим?       

Кажется, слова Хисына, привели старшего в еще более сильное бешенство, чем он был до этого.

      — Ха! Ты смешен Ли! — голос Пака начинает набирать обороты, ему совершенно плевать, кто спит, кого просто нет, плевать на то, что он в этом дурдоме, к слову, не благодарном, самый старший, ему, в прочем, и на соседей как-то плевать, а на выговор от менеджера или же вообще руководство ему глубоко похуй, — я заботился о вас, утешал, любил, помогал и нож в спину это то, что я получаю взамен, тому, что делал для вас от всего сердца? Не ведите себя, как ебанные кретины с отшибленной к чертям памятью.              — Хён, — голос Ли меняется, он не совсем понимает суть кинутых в их сторону обвинений. Джей, кажется, на глазах становиться меньше, не зная, что сказать, сколько он себя помнит, Пак Сонхун, никогда ни на кого не повышал голос и чаще всего спускал все через рукава, сразу же прощая, ведь не мог долго хранить в себе обиду, оказывается, очень даже мог.              — Что хён? Несколько недель назад на шоу Inkigayo в нашей комнате ожидания, — его было уже не остановить, поток слов, точнее оскорблений лился, будто водопад, наконец-то вырвавшийся из тисков острых скал, — дебютировал только благодаря своей внешности?! Поет отстойно?! Танцует фигово?! Вообще неудавшееся решение продюсеров?! Лучше бы вместо него дебютировал К?!       

На крики в комнату врывается Чонвон и застает в неверии, он никогда не видел Хуни-хёна в праведном гневе. Входная дверь громко хлопает, на их крики прибегают, только вернувшиеся из магазина, Джеюн и Сону, у каждого из них, по одному пакету наполненному мороженым.

      — Хён посл…              — Я не хочу даже знать вас, не то, что слушать и слышать!       

Ли дрожит, как осиный лист под сильными осенними ветрами, Джея, будто бы обливают ледяной водой с кусочками льда.

      — Хён, позволь объяснить, — в голосе слышится отчаяние…              — Мне не нужны ваши объяснения! Если вы так меня ненавидите, скажите мне об этом в лицо, а не обсуждайте за моей спиной! Раз уж так сложилось, и, по-вашему мнению, я неудачная ошибка продюсеров, то ладно, считайте, что с сегодняшнего дня группа состоит из шести человек. Я ухожу!

…неужели все?

Вышедший на крики старших Ники, до этого прижимающий к себе подушку, которую так и не смог оставить, застывает, руки резко слабеют, мягкая, теплая вещица падает камнем вниз, в прочем, как и пакеты с мороженым, которые держали в своих руках Джейк и Сону. Чонвон прикрывает рот руками, почему-то глаза у лидера на мокром месте, он делает маленькие в сторону хёна, совершенно не имея не малейшего понятия, как его успокоить и желательно себя тоже, слова хена все еще звенят в барабанных перепонках. Джейк подходит ближе, в два шага преодолевая не маленькое расстояние, и прикасается ладонью к плечу старшего, но тот, лишь отмахивается от него. Сону сидит на корточках и уже плачет.

      — Хён выс…              — Пожалуйста, позволь объяснить       — Это недопонимание хён!              — Мне плевать. Завтра же расторгну контракт!       

Сонхун резко разворачивается и уходит из комнаты, не обращая ни на кого внимание. Он быстро надевает кроссовки, куртку. Дверь хлопает, Чонвон срывается следом за хёнам, надеясь догнать того и вернуть, Ники плачет на пару с Сону, который никак не может успокоиться, Джейк пытается их успокоить.

      — Как вы могли?!              — Это недопонимание.              — Честно, я знаю его так долго, это не правда, все совсем не так. Черт.       

Хисын опускается на корточки, зарывается в темные локоны, Джей падает камнем на мягкий диван, уставившись пытливым взглядом на потолок, будто там будут ответы на все его вопросы, будто бы там написано: все нормально, никуда я уходить не собираюсь.

***

      

Чонвон бежит за ним, перепрыгивая по несколько ступеней, с чудом держит равновесие, чтобы не упасть, видит вдалеке его спину, но так и не успевает догнать, старший, будто бы проваливается под землю за поворотом. У лидера смешанные чувства, он возвращается в их общежитие в горьком одиночестве, но как лидеру, ему все же стоит разобраться со сложившейся ситуацией.

      Мемберы встречают его прямо около входной двери и выглядят не очень, когда же Ян закрывает за своей спиной дверь, кажется, разбиваются окончательно вдребезги. Лидер вернулся один.

***

            Сонхун сам не замечает, как поддавшись мыслям, находит себя облокотившимся об перила моста и смотрящим куда-то в воду, точнее на дно реки, что скрыта под ее бушующими волнами, даже река Хан сегодня не спокойна. Рядом с ним кто-то останавливается, знакомый парфюм ударяет в ноздри. Чан Вонён. Поразительное совпадение, но, кажется, именно в ней он и нуждался, вот только, разве они должны были сегодня встретиться? Он поворачивает голову, младшая стоит, подперев спиной-талией перила, на ней точная такая же кроваво-красная кожаная куртка, что и на нем, на голове черного цвета панамка, на нем же черного цвета кепка с тремя металлическими кольцами на козырьке. Лица обоих скрыты за черной маской, хоть сейчас и глубокая ночь, осторожность не помешает.              — Давно не виделись оппа, — ее голос звучит тихо, по сравнению с бушующей водой под их ногами, — все волнуются.              — Разве? — за прошедшее время он все взвесил, гнев внутри него исчез, отдав пьедестал стыду и чувству раскаяния, ему так жаль, он ведь старший хён, он должен заботиться о них, оберегать, а не… а не ломать их окончательно, — я так много им наговорил, черт.              — Оппа, все, что ты сказал, шло не от сердца, тобой управлял гнев, — шатенка скрещивает руки на груди, девушка замолкает на несколько секунд, — и ты это прекрасно знаешь, — она снимает маску, плевать, убирает ее в задний карман джинс, они стоят в гордом одиночестве, деля его между собой, под светом сверкающей где-то вдалеке полной Луны, что отражается на водной глади и под искусственным светом одинокого фонарного столба, мигающий свет которого падает на них, — но почему ты со мной не поделился?              — Ёни, у тебя итак достаточно своих проблем, чужие тебе не к чему, — он улыбается, сам же снимает маску и убирает ее в карман куртки, но все же натягивает кепку ниже.              — Ты не чужой для меня, — она недовольно дует губы и смотрит с осуждением в глазах, прямо горькие карие глаза.              — Да ну? — он улыбается, отходит от ограждения и смотрит в небо, решив кое-что для себя, раз сегодня он решил показывать свои эмоции, то с чувствами к ней не стоит долго тянуть, — знаешь Вонён~а, — он ставит ладони на перила по бокам девушки, сама Чан, лишь с удивлением в глазах смотрит на его лицо, слишком близко, но ее ладони, которые она держала в карманах куртки, обнимают старшего за тонкую талию под курткой, Пак укладывает голову на ее плечо, сокращая расстояние, щекочет своим дыханием шею юной особы, а после хрипло шепчет в ушко, — Луна сегодня красивая, правда?              — Оппа… — сердце пропускает серию ударов и делает кульбит, все слишком правильно, так и должно быть, к этому они шли вместе, она знает значение этой фразы, — … такая красивая, что умереть можно, — девушка хихикает, в глазах сверкают не пролитые слезы счастья, — но почему так тихо? — голос слышится смех, ее прижимают горячему телу сильней.              — Мой мир услышал, и главное ответил, — Сонхун поднимает голову, возвышаясь над ней, он медлит, но видя ее взгляд переполненным доверием, наклоняется и нежно прикасается к пухлым губам, на которых блестит блеск с ароматом вишни, поцелуй набирает обороты.              — Не слишком ли мы торопимся? — дыхание неровное, она не успевает делать вдохи, как ее вновь и вновь затыкают поцелуем, в котором четко ощущается вся любовь ее парня.              — Нет, в самый раз, — он чувствует, как ее ладони сжимают в кулаках ткань черной рубашки.              — Но ты все еще должен поговорить со своими мемберами.              — Знаю.

      ***

      Пара гуляет по аллее парка, держась за руки, они идут медленно, не спеша, наслаждаясь моментом своего большого счастья.       — Где собираешься остановиться?       — Дома, родители как раз уехали вместе с Йеджи в отпуск, поэтому никто не будет лезть в душу.       — Можно?       — Не боишься остаться со мной на целую ночь?       — Что ты можешь мне сделать, оппа?

      В эту прекрасную ночь, которую освещает полнолуние, пара, засыпает в объятьях друг друга.

***

            Утром, когда он, отвозит Вонён на своей машине к ее общежитию, около его собственного общежития, на лестничной площадке сидят поникшие Нишимура Рики, смотрящий куда-то вдаль, и Ян Чонвон, который зарылся руками в собственные волосы, рядом же с ним, на бетоне, лежал телефон, в который раз, повторяющий механическим женским голосом: «Абонент не доступен или временно находиться вне зоны сети». Сонхун прикусывает нижнюю губу, он глубоко внутри, желает остаться незамеченным, но понимает, что даже мизерного шанса нет. Черт, он хлопает по карману куртки, прекрасно осознавая, чей номер наизусть набирает лидер, в который раз, он совершенно забыл, что напрочь отключил телефон. Он медленно поднимается по ступенькам вверх, первым, его замечает именно макнэ, Ники, резко поднимается на ноги и срывается к нему, обнимая, за ним поднимается Чонвон и выдыхает с спокойствием, сердце встало на место.       — Хё~ён, — Чонвон медленным шагом подходит ближе, делая большой вдох, наполняя легкие, что до этого ощущали лишь жгучую пустоту, необходимым кислородом, — ты был в компании? — голос лидера дрогнул, слова Пака все еще были свежи в памяти, будто тот сказал их буквально секундами ранее.

Сонхун не успевает ответить на вопрос. Поток мыслей прерывает голос Ники, воротник черной рубашки намокает, Пак обнимает сильнее и притягивает, нервного, но немного успокоившегося лидера в свои объятья.

      — Ты ведь не уйдешь из группы? Хён, ты ведь не оставишь нас?

Кажется, оба младших застывают…

      — Конечно же, нет, у нас еще много времени вместе.

…оба выдыхают с облегчением.

      Как только он заходит в гостиную на его шею бросаются сразу же двое Джейк и Сону. Он обнимает и прижимает их к себе, гладя тех по волосам, и краем глаза, замечает, как Хисын с Джеем тоже хотят обнять его, но отдергивают самих себя, под их глазами темные круги, точно не спали, не то, что он, совесть начинает грызть. Отпустив Шима с Кимом, он делает шаг первым, те стоят на месте, кажется, боясь встретиться с полным отвращения взглядом, как в прошлый раз, только вот, хён, прижимает их к себе и просит прощения, за то, что сорвался на них.       — Хён, это, правда, было недопонимание, мы…       — Тогда читали комментарии под последними съемками.       — Простите меня.       — Ты же не уходишь?       — Не ухожу

Все встает на свои места.

Он включает телефон, на который сразу же начинают приходить уведомления.

Chéri

Подними трубку!

Отвечай дебил!

Идиота кусок, не игнорируй меня!

Тварь ты этакая! Мудила, быстро поднял!

Пак Сонху~ун, я клянусь, убью тебя, как только вернусь с этого тура, ты невыносим, я чуть не сдох от волнения, когда Чонвон написал, что ты ушел из дома, бросив перед этим, что уходишь из группы.

Богом клянусь, если ты не объявишься в течении часа, я вернусь в Сеул, чтобы прикончить тебя!

Darling

Спокойно, я тут, иди дальше по миру со своим туром!

Chéri

Ненавижу тебя придурок!

Darling

Я тебя тоже люблю дорогая!

Chéri

Иди к черту!

***

CherryTokki

Как все прошло оппа?

Baekku

Все хорошо, теперь точно

CherryTokki

Хорошо, я рада за тебя, тогда до вечера оппа

Baekku

Увидимся вечером, чаги.

Я люблю тебя

CherryTokki

Я сильнее!

***

— Хён, — Хисын садиться рядом, Джей от него так и не отошел, — последний комментарий, который мы читали был от пользователя ARMYMOAENGENE.

                              — Будьте так любезны закрыть свои пасти раз и навсегда, если вам не нравиться выколите свои глаза, проглотите свой поганый язык, заткните уши и скройтесь в густом тумане, надеюсь на вас найдется ваш Джек-потрошитель. Ненавижу подобных вам диванных критиков, которые сами ничего не могут и потонули в своей зависти.