Зорко одно лишь сердце

Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь.

Вики ненавидит Ости. Эта чрезмерно заносчивая особа не дает ей покоя. Но еще больше бесит, что большинство просто не реагирует на то, как в этой школе обращаются с Непризнанными. Но разве Вики виновата, что ей тоже дали эти дурацкие крылья? Есть ее вина в том, что она умерла, по сути, только начав жить? Вики со всей силы пинает лежащий камень, словно он виноват во всех ее неприятностях, а не треклятая Ости, смотрящая с таким высокомерием, что хочется съездить по ее идеальной физиономии. Вики же не виновата, что людям не тягаться с демонами и ангелами по способностям, да и внешности. И почему нужно обязательно напоминать об этом? Нет, Вики, конечно, гордится, что всегда умеет ответить. Никто не знает, каких сил ей это стоит, но она парирует любой выпад Ости. Порой ей кажется, что делает это с блеском. Да и Мими говорит, что раньше никто и никогда не решался так ответить рожденным бессмертным. Вики, можно сказать, уникальная Непризнанная. — И зачем только всякий мусор в школу набирают? — поморщившись, говорит Ости, при этом смотря с полным пренебрежением. Вики под этим взглядом на секунду теряется. Ей даже кажется, что Ости задевает ее справедливо, ведь куда ей, простой смертной, до тех, кто был рожден демоном или ангелом. Кто она такая, чтобы ставить себя с ними в один ряд? Но тут же в ней говорит совсем другая Вики. Та, которой еще на земле все было по плечу. Той, что пережила смерть матери, травлю в школе, пусть и недолгую. Но застенчивая, заикающаяся девочка была отличным объектом для насмешек. И всем же было плевать, что из-за того, что она так рано потеряла мать, у нее и случилось это проклятое заикание. Вики поборола эту проблему, а после поставила на место и всех обидчиков. Она отрастила зубы тогда, сделает это и сейчас. Вики больше никому не позволит заставить ее пройти через этот ужас. Она стала сильнее. И не она, в конце концов, решила, что ей здесь место. Это не ее выбор. — Что боишься, что смертные окажутся лучше? — фыркает Вики и складывает руки на груди. — Мы свое место заслужили, а тебе твое досталось, потому что папочка — демон. — Ты ни черта не знаешь о моем отце, — шипит Ости, а ее глаза наливаются гневом. Вики понимает, что попала в цель, но явно не в ту, в которую метила, но отступать уже поздно. — Видимо, он настолько незначителен, что смертным знания о нем ни к чему, — фыркает Вики, а затем разворачивается и уходит. — Классно ты ее, — улыбается Ади, когда догоняет Вики. Вики чувствует, как на губах появляется торжествующая улыбка. Ей плевать почему Ости решила, что она ей враг, но если той так хочется, то Вики отступать не намерена. Откуда Вики было знать, что ее мать оставила такой неизгладимый след в жизнях многих бессмертных? Ости в том числе. Разве ее хоть кто-то предупредил, что Ребекка Уокер поставила на место слишком многих. От этой мысли на душе почему-то не появляется гордость, не расцветает багряным цветком, а, наоборот, распускается черный цветок отвращения. Сама Вики никогда бы не поступила так, тем более с Фенцио. Растоптать чужие души, чувства, жизни, чтобы прийти к цели. Вики совсем не помнит мать, но никогда не хотела думать о ней плохо, да и отец рисовал образ почти святой женщины. Может, в его сознании ее грехи померкли вместе с ее смертью? Вики совсем не хочет об этом думать. И ненависть к Ости как-то утихает в сердце, смывается чувством вины, пусть она и не причем, а виновата мать. Но за грехи родителей часто расплачиваются дети. Теперь Вики узнает это на собственной шкуре. Ости даже становится немного жаль. Не то чтобы та в этом нуждалась. Ости сильная — это Вики поняла давно. Выносить общество Люцифера другая попросту не смогла бы. Вики даже тихонько смеется над собственной шуткой. И почему-то вдруг отчаянно хочется поговорить с Ости — получается, та знает ее мать даже лучше, чем Вики. Враги становятся друзьями куда реже, чем друзья — врагами. Это закон природы. Все на свете стремится от сложного к простому. Но ведь возможно все. Вики размышляет всего несколько секунд, прежде чем решиться. Глифт легко находится у Ади. Тот даже не спрашивает, зачем Вики целая бутылка, будто понимает, что сейчас дело его не касается вовсе. И Вики благодарна ему за это понимание. — И что нужно, Непризнанная? — Ости задает вопрос, но при этом отходит в сторону и пропускает Вики в комнату. — Каждому нужен кто-то, кто его выслушает, — Вики говорит какой-то цитатой, но ей сейчас все равно. Ости для нее больше не враг, так что показаться глупой не так уж и страшно. — Решила стать моим исцелением? — Ости смеется, разливает глифт по бокалам, но не выгоняет Вики из комнаты. — А если и так? — Вики бросает Ости вызов, хотя и сама не понимает почему. Ости смеется, пьет глифт, рассказывает Вики о матери, но при этом не касается запретной темы — отца. А Вики больше всего хочется услышать именно о нем. Но Ости молчит, а Вики не решается ее торопить. Это слишком нагло с ее стороны. А еще слишком больно — это Вики знает прекрасно. Ей тоже было больно, но сейчас лечить нужно совсем не ее раны. — Я не ненавижу тебя, Непризнанная, — шепчет Ости, когда валится в постель, — уже нет. — И я тебя, Ости. Вики ложится рядом с ней. Ости обнимает ее и прижимает так сильно, что Вики кажется, что она сейчас задохнется. Но все же это лучшее, что она ощущает. Ости знает ее мать, но главное — Ости знает Вики. И теперь уже ничего нельзя изменить. Отступать Вики не привыкла.