Gummy smile

Тэхен моргает, не сразу реагируя на болючий тычок карандашом от Чимина. — Хватит так нагло пользоваться своим выгодным положением, — шипит друг. Тэхен закатывает глаза, — Это несправедливо! — А ты перестань быть таким жалким, bro, — подчеркивая последнее слово ужасным акцентом, цедит Ким, не удостаивая мужчину даже взглядом. Чимин фыркает, отворачиваясь. Да, он пользовался своей привилегией по полной, но кто бы на его месте не стал? А привилегия заключалась вот в чем: при любой возможности все его внимание без лишних телодвижений могло быть направлено на черноволосого мужчину, сидящего чуть наискосок от него, в небольшом уголке кабинета около окна. Киму на самом деле досталось самое лучшее место для наблюдения за замом начальника — он мог спокойно наблюдать за ним, лишь чуть повернув голову от монитора, когда как его коллеги были вынуждены довольствоваться видом на многочисленные горшки с домашними растениями, которыми Юнги буквально обставил свое рабочее место. Киму на самом деле досталось самое лучшее место — и он знал — все коллеги завидовали ему черной завистью. Да что уж там — иногда Тэхен сам себе завидовал. Особенно по утрам, когда Юнги сначала заботливо поливал свои цветы, а потом сидел на своем месте сонным крошечным воробушком, тихонько попивая черный кофе без сахара и зевая через каждые несколько минут. И Киму так сильно хотелось сжать мужчину в объятиях, что у него буквально дрожали пальцы. Он даже стал просыпаться раньше, чтобы как можно больше видеть Юнги (тот приезжал в офис одним из первых, задолго до начала рабочего дня), несмотря на то, что всегда был совой. Но ради этого мужчины — Тэхен клянется — он был готов на многое. Тот день почти восемь месяцев назад, когда Мин Юнги перевели в их дочерний офис в Тэгу, Тэхен уверен, был благословлен небесами. Уже буквально через два месяца после его назначения показатели эффективности их отдела взлетели почти в два раза, что было неоспоримым рекордом. И кроме того, что Юнги был прекрасным работником, он был еще и просто замечательным человеком. Все сотрудницы женского пола, включая уборщицу, были от него в полнейшем восторге. И как минимум две трети сотрудников тоже — остальные, Тэхену думается, просто неплохо скрывались. Ким вновь забывает о своем долбанном отчете, отвлекаясь на разговаривающего по телефону старшего. Тот сосредоточенно хмурит темные брови, постукивая карандашом по исписанному блокноту. Его тихий низкий голос было не различить за мерным гулом — до Тэхена долетало только что-то, похожее на мурлыканье (и это буквально разжижало его внутренности в приторно-сладкий сироп). Мин пришел сегодня в сером приталенном костюме-тройке, но вскоре снял пиджак, оставшись в белой рубашке и жилетке, и, господи, как же незаконно хорошо он выглядел. Отросшие, чуть вьющиеся темные волосы открывали его широкий лоб, и Тэхен на полном серьезе готов был поклоняться ему, хоть и был до встречи с Юнги полным атеистом. У Мин Юнги была светлая кожа, маленькие темные кошачьи глаза (и Тэхен обожает даже то, как он моргает, как бы абсурдно это не звучало), нос, похожий на кнопку, губы нежно-розового цвета, широкие плечи, совершенно очаровательный рост и длинные, узловатые пальцы пианиста. У Мин Юнги было строгое, но удивительно доброе лицо, даже если за все восемь месяцев он ни разу на работе не улыбнулся. Даже отчитывал за проебы Юнги мягко, объяснял внятно и доходчиво то, что не получалось. Да их производительность так поднялась во многом потому, что каждый хотел, чтобы Юнги его похвалил. И боже, как же Тэхен был влюблен. Говоря между делом, один из главных страхов их отдела заключался в довольно высокой вероятности того, что Юнги повысят до начальника или вовсе переведут обратно в сеульский головной офис. В первом случае мужчина переедет в отдельный кабинет, чего ни Тэхену, ни его коллегам не хотелось бы по понятным причинам, а о втором варианте Ким вообще старается не думать. Во благо своей нервной системы. Тэхен вздрагивает, когда Юнги кладет трубку и начинает яростно щелкать мышкой. Потом вздыхает и все же возвращается к отчету.

***

Выходные последние месяцы воспринимались Тэхеном двояко. С одной стороны он довольно сильно уставал, и к концу недели тело буквально молило об отдыхе, но с другой — выходные равнялись двум долгим дням без Мин Юнги, и это немного, но удручало. Ким вяло чистит зубы, разглядывая свои уже немного выцветшие голубые волосы со слегка отросшими темными корнями. По правилам, конечно, Тэхену нельзя было красить волосы, но неплохие отношения с управляющим филиала Сокджином, а также несколько лишних стопок соджу на одном из последних корпоративов вылились в это — на утро после пьянки волосы Кима уже были такими. Позднее Сокджин наотрез запретил ему перекрашиваться, заявив, что тот проиграл ему желание, а потому должен молчать в тряпочку и ходить с голубой башкой до конца квартала, если не хочет лишиться премии. И никакой трудовой кодекс ему не указ. Самое веселье начиналось, когда пару раз после этого из головного офиса приезжали проверяющие: первый раз, не придумав ничего лучше, Тэхена на несколько часов запихнули под собственный стол, во второй — даже вспоминать стыдно — напялили шапку-ушанку (откуда она вообще взялась в офисе?..), а языкастый Сокджин убедил проверяющую, что у Тэхена редкая болезнь, да и стрижка неудачная, вы уж поймите, пожалуйста, эта молодежь, что с них взять, и бла-бла-бла. Тэхен вытирает лицо полотенцем, чувствуя, как крутится в ногах Ентан. — Сейчас, малыш, пойдем гулять, — ласково бормочет Ким, улыбаясь, когда пушистый комочек оживляется, услышав свое любимое слово. Тэхен неторопливо одевается, думая, не пригласить ли Чимина к себе на вечер фильмов. Несмотря на то, что на работе они были чуть ли не врагами, за ее пределами Чимин был, вообще-то говоря, его лучшим другом и родственной душой. Ким надевает на щенка ошейник с пристегнутым к нему поводком и выходит из квартиры. Весна выдалась в этом году довольно теплой, что добавляло мужчине хорошего настроения. Его квартира была относительно недалеко от центрального парка, поэтому на выходных он выводил Тан-и на прогулку именно туда. Щенок радостно семенит по дорожке, каждые пару секунд оборачиваясь на своего папулю и периодически тявкая. Тэхен посмеивается и послушно прибавляет шаг. Таким образом, минут через десять они добрались до парка. Он нравился Тэхену еще и потому, что в нем разрешено было гулять с собаками. Правда, испражнения все равно нужно было убирать, но мужчина уже к этому привык за несколько месяцев. Зайдя поглубже в парк, откуда не было видно проезжей части, Ким отстегивает поводок, давая шпицу немного свободы. Тот подпрыгивает на месте несколько раз, уже высунув маленький розовый язык, и бежит обнюхивать ближайшие кусты. Мужчина осматривается, замечая нескольких человек с собаками, которых он видел почти каждый раз, когда выходил на прогулку. Своего рода знакомые незнакомцы. Одна девушка с ротвейлером даже улыбается и еле заметно кивает ему. Тэхен здоровается в ответ беззвучно и следует за шпицем, который по виду вовсю собирается справлять свои дела. Ким достает из кармана пакет, присаживаясь на корточки под любопытным взглядом Ентана. Боковым зрением он видит движение неподалеку, но не обращает внимания. Тэхен как раз накрывает рукой с надетым сверху пакетом какашку, морщась от того, что она еще теплая, когда над его головой раздается удивленное: — Тэхен-шши?.. Мужчина моментально поднимает голову, по голосу и прелестно приоткрытым розовым губам узнавая в невысоком человеке в черной, закрывающей половину лица панамке Мин Юнги. Тэхен нелепо открывает рот, чувствуя, как лицо начинает полыхать от стыда. — Чаджанним... — растерянно блеет он, не зная куда деть руки. Внезапно Юнги тоже немного розовеет щеками и выпрямляется, чуть отворачиваясь в сторону. Ким суетится от нервов, как можно более быстро убирая за щенком, и выбрасывает пакет в специальную мусорку. И только потом замечает. Юнги в совершенно очаровательной панамке, черной футболке и... свободных черных шортах чуть выше колена. Иисус, ебанный, Христос. Тэхен буквально чувствует, как повышается его кровяное давление, но оторвать взгляд от стройных бледных ног кажется буквально невыполнимой миссией. Однако стоит старшему смущенно прокашляться, и Ким все же справляется, поднимая глаза до его лица. — Кхм... какими судьбами здесь, чаджанним? — неловко спрашивает Тэхен, следя взглядом за щенком. Юнги тоже наблюдает, как шпиц прыгает вокруг лениво валяющегося на траве пекинеса. Он поджимает губы, а потом вздыхает тяжко. — Мне знакомый сказал, что я слишком много работаю, а в остальное время сижу дома. И что в мои мешки под глазами скоро можно будет картошку складывать. На зомби уже похож в общем. Поэтому вот... Гуляю. Тэхен кивает заторможено и, прежде чем хоть одна здравая мысль успевает посетить его голову, говорит: — Понятно, но... чаджанним, мне кажется, что Вы всегда выглядите просто восхитительно и- Юнги отворачивается, но Тэхен все равно видит его красное лицо. — Не... не надо льстить мне только потому, что я Ваш начальник, — бормочет он, пряча глаза за панамкой. И, бог свидетель, Тэхену понадобились все его моральные силы, чтобы не запищать от умиления. Серьезно, все! И все свои затупы и нелепые речи он может оправдать тем, что совершенно не привык говорить с чаджаннимом, тем более на нерабочие темы. Он привык наблюдать, но напрямую взаимодействовать это совсем другое! Поэтому его разговорный фильтр отказывался работать! В этом не было его вины, хорошо? Тэхен не отвечает, чтобы еще больше не смущать мужчину. Они решают посидеть немного на лавочке, на которой и сидел Юнги перед тем как заметить Кима. Тэхен подзывает щенка свистом и они втроем усаживаются на скамейку. Ёнтан обнюхивает нового знакомого, и Юнги осторожно протягивает ему ладонь, заставляя непрерывно пялявшегося на него младшего счастливо вздохнуть. Ёнтан же с интересом наклоняет мордочку и несколько раз проходится языком по пальцам. Юнги ежится как от щекотки, а потом поднимает глаза на Кима, встречаясь с ним взглядом. И затем... Тэхен клянется, что ему не привиделось — затем прелестные губы расходятся в стороны, обнажая бьющие все рекорды очаровательности маленькие зубки и розовые десны, и Юнги хихикает. Серия крошечных звуков вылетает из его рта, и Тэхен радуется только тому, что уже сидит, потому что в стоячем положении его колени явно не выдержали бы и подкосились. Но затем старший, видимо, замечает отупевшее выражение лица Кима и ойкает, тут же прикрывая рот ладонью. Они сидят молча еще какое-то время — Юнги осматривается по сторонам, а Тэхен пытается отойти от сердечного приступа и подумывает на полном серьезе сходить в больницу. — Я... Вам очень идет этот цвет волос, — негромко бормочет Юнги, все еще не смотря на Кима. Тэхен переводит удивленный взгляд на старшего, — Я... давно хотел сказать, но как-то возможности не было... — Спасибо, — наконец, поймав взгляд Юнги, говорит мужчина, широко улыбаясь.

***

— Пиздишь, — гневно шипит Чонгук. Тэхен закатывает глаза, сидя в окружении коллег с надменно сложенными на груди руками. Он правда не хотел хвастаться, но как только пришло время перерыва и Юнги по обыкновению покинул кабинет, мужчина не мог не поделиться успехом с Чимином. Он и так терпел все выходные — они договорились не говорить о Юнги за пределами работы во избежание конфликтных ситуаций. А тот отреагировал слишком громко. И все, кто остался в кабинете, тут же облепили стол Тэхена. — Можешь не верить мне, Гуги, если тебе так будет спокойнее, — снисходительно отвечает Ким, рассматривая собственные ногти. Что и говорить, он чувствовал себя чуть ли не королем. — Ты и так слишком везучий ублюдок, Ким. Куда тебе еще? — недовольно ворчит Мингю. Тэхен ухмыляется. Рядом сидящий Чимин только хмурится. Он только собирается выдать что-нибудь язвительное, но дверь в кабинет открывается и на пороге застывает чаджанним, удивленно глядя на толпу возле стола Кима. Бурные перешептывания тут же обрываются. — Я Вас отвлекаю? — осторожно спрашивает мужчина. Все на разный лад отнекиваются и даже неторопливо расходятся по своим местам. Юнги заходит в кабинет, но не доходит до своего места, останавливаясь возле Тэхена, — Я подумал тут... Тэхен-шши, не хотите вместе выпить кофе? Ким моргает, заторможено обрабатывая поступающую информацию, и подрывается с кресла. — Конечно, чаджанним! С удовольствием, — со счастливой улыбкой соглашается младший. Ему кажется, что Юнги выдыхает с чем-то, похожим на облегчение, и они вдвоем выходят из кабинета. Напоследок, Тэхен оборачивается, напарываясь на десяток бритвенно-острых взглядом, и, убедившись что Юнги не видит, тычет в коллег оттопыренный средний палец, произнося одними губами "Подавитесь, сучки". О да, Тэхен явно выиграл эту жизнь!