Последнее желание Холмса

Холмс и не подозревал, что в усопшем теле дорогого, столь много силы.       Протяжный выдох с неким облегчением донесся со стороны кожаного дивана, что вновь и вновь скрипел под весом лежащего. Переворачиваясь на бок, открывая взор алых, словно красные гвоздики очей, на стоящего у окна мужчины, светловолосый почувствовал себя в некой, необъяснимой самому безопасности. Лишь столь невероятно было не конфузиться в обществе человека не из собственной семьи. Однако, он ли его семья? Данный вопрос преследует мужчину изо дня в день, заставляя глубже проникаться мыслями.       Комната, напоминающая по большей мере кабинет, являлась гармоничным местом для уединения с мыслями. Книги заполонили шкафы от самого пола до величественного потолка. Громоздкое количество издательств находились на каждой из полок. Пробегаясь глазами по произведениям Шекспира, Холмс расслабил глаза, сосредоточившись на игре. Стол вырезанный из тёмного дуба, хранивший на поверхности небольшую рамку с портретом, теснил тёмный кабинет, а фарфоровые статуэтки мирно покоились у подоконника, заставляя вспоминать процесс создания невероятно прекрасных выгравированных изделий, проникаясь прошлым. Задернутые наспех шторы пропускали проблеск янтарно-светлого солнца, что лишь сейчас вышло из-за туч. Вновь и вновь Лондон проживал серые дни в неведении о происходящем, закрывая глаза на все деяния высокопоставленных чинов. Высший класс топтал труды рабочего класса, тем самым нарушая спокойствие в былой, несчастной стране.       Жадный, словно последний вдох вырвался из уст, глотая кислород. Приоткрыв топазовые, словно сапфиры глаза, Шерлок, не отвлекаясь от игры, бросил нежный взгляд на погруженного в сон неизведанного человека. Несколько печальное выражение лица отразилось незаметной, подобной слюде, улыбкой. Выходя на балкон, Шерлок подметил необычайно странное явление в поведении Уильяма: Тёмному Лорду явно не к лицу состояние мирно посапывающего напротив человека. Холмс — детектив что способствовал усмирению Тёмного Лорда, поспособствовал жизни Лиама.       Отбросив скрипку на подоконник, детектив закурил, опираясь на пыльные перила ограды. Снова и снова один вид: серый Лондон, не примечательные дома въелись в память, словно он прожил в общей квартире всю относительно недолгую, по собственным расчётам, жизнь.

***

      Прошло лишь одиннадцать месяцев с кончины Уильяма. Воспоминания наряду с сигаретами, вскружившими голову, вызывали лёгкую эйфорию. Шерли, как такого называл Уильям, явно не имел спокойствия, чего обещали поставщики сигарет опиума. Наркотик не действовал. Ничего не подвластно горю о потерянном человеке. Взглянув через обцарапанное временем стекло, он отметил отсутствие кого-либо на злополучном кресле. — Слезами мёртвого не воскресишь.        Дым сигарет , заполонивший лёгкие вызывал влагу грустных очей, но дым ли поспособствовал мокрым глазам? Будучи великим детективом, Холмс явно не полагал, что однажды не найдёт ответа на свой же вопрос. Достаточно протяжное время Шерлок Холмс не светился в заголовках газет, а также излишние вспышки гениальности мужчина не проявлял с момента кончины дорогого человека. Шерлок являлся человеком, что умело и верно скрывал свою невероятно сильную, однако тяжкую привязанность. Привязанность и любовь не играли никакой роли в жизни мужчины до той поры, как жизнь сыграла с детективом злую шутку, отправив навстречу Уильяма Джеймса Мориарти на жизненный путь. Что же изменила эта персона? Имела ли он право вмешиваться в жизнь?

***

      Опиум, черт того побрал вновь не действовал. Раздражение Холмса нарастало, и откинув массивные плечи назад, а после поддавшись вперёд, Шерлок под всей тяжестью ноши схватился за голову в надежде усмирить поток нескончаемых мыслей. Его лицо выражало невыносимое безумие и разочарование. Лишь сигареты с алкоголем из раза в раз уводили мужчину от реальности, заставляя избегать необратимо-случившееся.       Солнце давно село за горизонт, оставив за собой лишь непроглядно красную полосу, вместо полноценного заката. Привстав, мужчина оглянулся, задержав взгляд на алых облаках. Словно сама природа заставляла несчастного вспоминать очи Лиама.       Потерпев очередное издевательство своего сознания, Шерлок откинул темно-синий пиджак. Как и подмечал Мориарти, Холмс в действительности не имел представления о смене имиджа, что приветствуется в знатном обществе, однако данное выражение лишь заставляло его ухмыляться. Очередной вечер прошёл в утопающей тоске и неверности своим принципам.       Очередной час Холмс стоял на балконе глядя в непроглядную тьму, с которой уже сравнивал себя. «И почему Лиам умер?», — вопрос, что не давал покоя мужчине, заставляя больше проникать в самого себя. Алые глаза, и хитрая улыбка всплывали, будто сам мертвец не давал о себе забыть. Ироничный смешок заставил Шерлока вздрогнуть от своей непроизвольности. Неужели ему в действительности забавна ситуация ,связанная с потерей? Глубоко ошибаясь, непробудный, внутренний голос твердил о жалком положении Холмса. Холодный голос, что с каждым разом наталкивал мужчину на употребление, уходя в небытие заставлял ежиться не только его.       В кармане пиджака детектива находилось два, искусно изготовленных из тканей, цветка: красная гвоздика, что бросалась в глаза, в сопровождении белоснежной хризантемы. С недавних пор Шерлок углубился в изучение языка цветов, что поразило его самого. Совместная жизнь с Мориарти натолкнула великого, всеми известного детектива на изучение неких отраслей науки.

***

      Около десяти вечера будних дней, полюбившийся Шерлоком Лиам возвращался в ветхую квартирку прямиком из университета. Верно, Лиам продолжал обучать студентов новому, от чего профессор непробудно засыпал, но мелодия скрипки не позволяла мужчине заснуть, заставляя вновь и вновь наслаждаться игрой скрипки. Непроглядный свет свечей открывал взор на прекрасного скрипача. — Шерли, ты и вправду великолепно играешь. Одурманиваешь своей мелодией.       Голос Мориарти в действительности звучал по-иному, что Холмс считал учесть забавным. Голос являлся искренним, вполне уязвимого мужчины. Продолжая вглядываться в лицо Шерлока, алоглазый отметил все мелкие черты лица: горбинка на носу прелестно сочеталась с острыми чертами лица, непроглядные очи выглядели словно штурмующий океан, белоснежная полоса у брови гласила об очередном деле Холмса, в котором, как и мужчина ожидал, детектив выиграл, аккуратные губы сложились в тонкую нить, указывавшую полную концентрацию на игре. Шерлок жил мелодией, что являлась частью его пути. Однако, лишь в мелодии голоса среднего Мориарти он обрёл настоящий покой.       Язык цветов в жизни не доставлял Холмсу удивительного влечения, которого имел Лиам, однако, детективу в действительности было крайне приятно слушать пояснения профессора, но характерное поведение необузданного мужчины заставляло выражать лживое недовольство, о чем Уильям догадался с первой минуты. Вновь воспоминания ударили в голову, отдавая отвратительной болью в области висков. Комнату заполонила оболочка дыма исходящего от очередной сигары, подоженной Холмсом.       Сознание помутнело, нарастала лишь ярость, что приводила к необратимым последствиям. Находясь в кожаном кресле у тёмного стола, детектив, спохватившись, потянулся к стеклянному шкафу в тщетной попытке, нелепо размахивая руками, дотянуться до склянок с жидкостью. Когда Шерлок успел заказать поставку на новое? Ох, верно. Мужчина и сам не в курсе. Время стало тягостным, нереальным. Призрачное ощущение искажения окружающего вокруг заставляло крайне сильно испытывать чувство омерзительной неизбежности. Безумно расширенные зрачки своеобразно заблестели. Со скрипом привстав с кресла, Шерлок направился в ванную комнату, дабы освежить себя прохладной водой. Освещая свой путь тусклым светильником, мужчина взглянул на языки алого игривого пламени. «Они неимоверно схожи с невзрачными очами Лиама», — данная мысль была отдернута новым потрясением. Дым опиума вовсе не действовал на привыкший организм мужчины, склянка ныне выпитого кодеина не доставила особой затуманенности сознания, от чего Шерлок был в ярости.

***

      С мерзким звуком отворившаяся позолоченная дверь ввела Холмса в транс. Тесная комната, обставленная кирпичной стенкой, вгоняла в дрожь. Окон не имелось, единственным источником света являлся свет от лампы. Большую часть пространства занимала громоздкая ванная, что доставляла неудобства при проходе к зеркалу. Проделав шаг в сторону зеркала, детектив заострил внимание на своём внешнем виде: впалые щеки указывали на недостаток веса, болезненно бледная кожа выделяла крайне выраженные синяки под глазами, глазной хрусталик покрылся напряженными сосудами, что находятся под риском взрыва, опылившаяся временем рубашка указывала на небрежность, ведь именно в ней мужчина проводит все тяжкое для него время, не наблюдая необходимости в смене одежды. Взглянув на себя, к Холмсу пришло удивительное и нежданное отрезвление разума. Опиум и кодеин выбили мужчину из колеи, вызвав помутнение рассудка, от чего Шерлок не ощущал себя живым существом.       Резкое отрезвление сознания заставило почувствовать омерзительный до тошноты смрад, что ударил в нос детектива. Одернувшись, Холмс спохватился за рот, прикрывая дыхательные пути, сдавливая рвотный рефлекс, с минуты на минуту норовящий вырваться. Обшарпанная, словно ногтями, занавеска у ванны вызвала негодование у мужчины, ибо оттуда и доносился столь отвратительный до позеленения смрад. Шерлок не сдерживал влагу у очей и, долгое время колеблясь, все же решился взглянуть на причину зловония, после пожалев о данном действии сотню раз. Трясущиеся пальцы исхудавших рук потянулись к занавеске. Одним движением тонкой кисти мужчина отдернул голубой занавес, созерцая перед собой ванную наполненную жидкостью, внутри которой имелось отвратительно разложившееся тело массивной формы. Белоснежное, одетое в невзрачный костюм, тело мирно покоилось в формалине, янтарные перстни украшали сложенные на груди ладони.       В самом деле, тело выглядело крайне омерзительно, невзирая на украс дорогими вещами и жидкость формалин. Местами просачивающиеся кости выпирали, привлекая взор мужчины, от чего тело вновь и вновь пробивало дрожью, гнилая плоть разносила тошнотворный запах по всему пространству, заставляя рвотный рефлекс все чаще проявляться, сопровождая слезами. Сердце Холмса в очередной раз пробило удар. Резкий выброс адреналина в крови поспособствовал крайне учащенному сердцебиению, тошнота подступила по самое горло, резкая нехватка воздуха заставляла синеглазого жадно бороться за лишний вздох. Отойдя к мраморной стене, мужчина скатился по ней в ужасающем шоковом состоянии. — Нет, нет, нет. Такого не может быть.       Истошные крики, подавленные паникой вырвались из уст столь жалким звуком, что будь Шерлок под воздействием веществ, точно разразился бы снисходительным смехом. — Такого не может быть! Т-такое невозможно!       Крича в панике, Холмс схватился за сердце. Снова задыхаясь от страха, мужчина то и дело хватался за внутренний карман брюк в тщетных поисках склянки кодеина, ибо лишь он помогал отойти Шерлоку от реальности. Нервно теребя карманы, детектив в панике огляделся, следом, прикрыв очи, выпил содержимое склянки. Находясь в уязвимом состоянии, Холмс лежал на полу, в надежде на ныне принятое вещество. Прикрыв глаза, мужчина схватил волосы, пытаясь успокоиться, что было толком невозможно. Однако, все же утихомирив сердцебиение, детектив не ожидал мёртвой хватки мокрых холодных пар ладоней. В ужасающем замешательстве открыв глаза, Холмс лицезрел то, что предпочёл бы никогда не видеть: перед ним на корточках сидел в действительности живой Лиам, что, подперев одной ладонью острый впалый подбородок, держал Шерлока за тонкую исколотую шею. Перед Холмсом стоял живой, менее разложившийся Лиам.

***

      Шерлок вырываясь, пытался отбиться от железной хватки живого мертвеца. Расширенные зрачки, глаза округлившиеся до размеров шаров, нехватка кислорода оказали влияние на физическую силу. Тёмные волосы, что лишь мешали Холмсу, ворочались в разные стороны, заставляя терять бдительность, очередной раз пропустив удары сердца. Алые глаза смотрели на Холмса, как никогда: в них не читалась ласка и любовь. Выражение лица было похоже на то, с которым Мориарти глядел на своих жертв, что неизбежно выжидали своей кончины. Однако, на сей раз Лиам глядел на него с особой ненавистью, что не питал ни к кому в жизни. — Помнишь ты приравнивал меня к своему кислороду? На сей раз я его тебе перекрою, Шерли. — Глядя в безумные глаза Шерлока, Уильям неустанно повторял всю тираду без единой запинки, будто Мориарти не являлся человеком. Красные глаза безразлично глядели на взор детектива. — Почему ты меня убил? — Неожиданный вопрос раздался из уст живого мертвеца, в то время как Холмс задыхался от нежданного рукоприкладства. Мужчина схватил руки мертвеца, только вот те, и вовсе не поддавшись какой-либо силе, оставались на шее детектива. — Я тебя не убивал. — Заикаясь от нехватки кислорода, выпалил Шерлок, пытаясь унять стальную хватку.       Вызвав помутнение сознания, в последующем Шерлок замертво склонился в сторону, напоследок ухватившись за раковину поодаль от самого себя. Бледные руки пали вниз к запятнанной, запекшейся временем кровью полу. Поникшие темно-синие очи невзрачно прикрылись, хватка рук детектива и вовсе ослабла, тем самым указывая на утраченные им силы.       Последние слова Шерлока прозвучали крайне печально, учитывая смерть, что неизбежно настигнет бывшего детектива с секунды на секунду. — Если я умру, то от твоих рук, Лиам.       Воспоминания о последних этапах жизни, привело к осознанию, что их покой никто не потревожит. Их тела так и останутся ни у кого, однако друг у друга, ибо братья Мориарти смирились с тем, что тело Уильяма не найдено. Старший брат Шерлока, Майкрофт, смирился с ложным известием о смерти брата после падения с моста, что привело к распространению различных слухов. Ватсон — дорогой друг бывшего детектива счастливо живёт со своей облюбленной избранницей. И лишь Билли, парень, что спас Шерлока на корабле, увезя в Америку, позволил несчастному оставить и самому похоронить тело Лиама. Оборвав все связи со своим действительным спасителем, Холмс увёз тело Мориарти в дом у леса, где в последующем провел свои несчастные месяцы. Ветхий домик, что окружала густая тёмная роща, был забыт историей двух стран, двух семей.

«Сегодня должно было ровно 12 месяцев, как умер Лиам, и как я не в Лондоне»

      Последняя запись дофаминового дневника бывшего детектива, что была крайне каллиграфически выведена в отличии от каракулей, как выражался Холмс в прошлом. Последнее желание Шерлока Холмса, а именно умереть от святой руки Лиама, было исполнено. Однако, было ли оно в действительности таковым, как считал Холмс? Великий Детектив погиб от яда, что держал при себе на случай самоубийства, воздействовавшего с кодеином, что и привело к галлюцинациям.       Великий Шерлок Холмс не сумел смириться с реальностью. Шерлок Холмс проиграл.