Кэйа, не болей!

Осенний ветер сурово отбирал последние остатки тепла и гнал домой допоздна загулявшихся пьянчуг. Всегда спокойные воды Сидрового озера слегка вздрагивали. Приближалась последняя в этом году гроза. И только стройный силуэт вырисовывался в темноте на мосту у входа в город. Он стоял, вглядываясь во мрак ночи одинокий и бесстрашный. Казалось, мужчина хотел разглядеть среди этого рваного и грозного потока туч светлое небо и далёкие сияющие ледяным пламенем звёзды. Но если бы кто-нибудь подошёл к нему в ту ночь, то, при свете молнии, увидел бы, как с его прекрасного лица текли слёзы. *** Как же такое могло произойти? Прекрасный, непобедимый капитан кавалерии взял, да и заболел. Что ж поделать, сезон простуд не щадит никого, даже столь незаменимого эпатажного рыцаря. Он был привязан к постели уже который день и его отсутствие со всей полнотой успели прочувствовать в Ордо Фавониус. И правда – незаменим. Кэйя проснулся от сильной головной боли. Комнату освещала лишь узкая полоса света. Этот луч, прорезая пространство на две части, поджигал своим сиянием ворох пылинок, которые теперь трусливо прятались по тёмным углам. Он попытался встать, но тело отказывалось принимать вертикальное положение, а в ушах разливался неприятный звон. Ужасное отчаяние накрыло капитана, он ощутил себя самым беспомощным человеком этого мира, который не только испытывает все прелести простуды, но и угрызение совести за совершённое действие. Слабость. Шаг назад, возможно, невозвратный. Кэйя накрылся одеялом с головой, желая спрятаться от своего незавидного положения овоща. Легче не стало. Он не мог отделаться от тревоги, вороха мыслей и ноющей боли по всему телу. Может быть, это рыдала его душа?.. С улицы были слышны сильные порывы ветра, звонкий смех и ругань. Чья-то жизнь и радость настойчиво проникала в его окна. Кэйя даже начал испытывать лёгкое раздражение. Неужели ему нельзя поболеть в тишине? Внезапно, в такт расстроенным мыслям кто-то зашёл в комнату и осторожно, стараясь не шуметь (что не очень то и выходило), начал разбирать пакеты. Как же ему не хотелось сейчас ни с кем разговаривать! Капитан решил занять выжидательную позицию, он притворился спящим. Тем временем неизвестный, шумный, но очень старательный гость приоткрыл окно, впустив в душные комнаты прохладу, он медленно приблизился к Кэйе. Посетитель заботливо поправил край одеяла и открыл лицо больного, чтобы тот ненароком не задохнулся. Собрав последний остаток сил, Кэйя всё-таки решил поинтересоваться, кто сейчас находится с ним в одном пространстве. Он открыл глаз. Надо бы сказать, капитан был удивлён. Приятно ли? Он не успел понять. Перед его взором предстала следующая картина. На кресле рядом с кроватью Кэйи сидел Дилюк и с сосредоточенным видом отмерял дозировку какого-то лекарства. Его алые волосы были собраны в высокий хвост, лицо было угрюмо. Он казался встревоженным. Кэйя был в замешательстве. Ему всучили стакан с тёмной жидкостью и, не говоря ни слова, отправились на кухню. Что ж, пока ошарашенный и лохматый Кэйя пытается что-то сообразить своей болеющей головушкой, а смущённый Дилюк готовит завтрак, наверное, всё-таки, нужно рассказать, что же произошло пару дней назад.