Велесово дитя и Гарри Поттер

      Событие с троллем имело свои последствия. Гермиона рассказала Перси, Патил рассказала сестричке. Как в песенке — раз словечко, два словечко — слухи обрастали подробностями, изменяясь до неузнаваемости. И вот, по школе пошли слухи что не тролль пришел к девочке, а она сама гонялась за ним по всей школе, желая расспросить.       -И рассказать ему, как правильно разговаривать! - фыркнул Малфой.       -Вингардиум Левиоса, а не Левиоса!!! - смеялась Пенси.       -А может и правда Гермиона не хотела искать встречи и забалтывать Тролля?       -Ну не зря же ее наказали. Значит, и правда отчебучила, что с нее целых десять очков сняли.       -А еще отработки, за то что пропустила уроки.       -Заучка-всезнайка пропустила уроки?       -Может, после наказания она станет вести себя тише?        -Нельзя поверить в невозможное! - покачал головой Нотт, который обладал музыкальным слухом и частенько слышал, как Гермиона поучает всех, до кого могла дотянутся. Хотя ее об этом никто не просит.       — Просто у тебя мало опыта, – сказала Марьяна фразу карточной Королевы. – В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!       -Каких?       -Моя бабушка не верит, что я понимаю животных. Говорит, невозможно.       -А поговори с моих низлом, - попросила Патрисия Фаррел. - Он стал плохо кушать...       Марьяна опустилась перед котиком на корточки.       -Мря...       -Миу... Мявк...       -Мне нужен пинцет. Нужно проверить левую сторону, ему больно жевать.       Пинцет быстренько трансфигурировали — вот где скмикурсникам можно позавидовать! Марьяна нашла опухоль, погладила котика, попросила не кусаться, ведь сейчас будет больно...       -Мвяу!!! - раздался вопль котика.       -Кусочек рыбной кости вошел под кожу и мешал ему хорошо питаться.       Старшекурсники переглянулись. Потом повернулись к Марьяне.             -Как твоя фамилия?       -Смитсон. Но это фамилия мамы. Она не хотела говорить, кто мой отец.       -Не сказала?       -Может, ты бастард?       -Даже если и так, это не делает меня хуже.       -Ну ну, - хмыкнул Эрнест, отвернувшись. Ему было чем заняться кроме как изучать родовое дерево первогодки.             Рона отругал Перси. Тот чуток проникся, что был частично виноват и Гермиона чуть не погибла. Но будем честны, больше всего он жалел, что им так и не показали тролля.       -Я бы его так и разэтак!… - хвастался он всем, кто не успевал быстро доесть и убежать, не в силах выслушивать его фантазии.       Гермиона, после пережитого испуга и обиды на Макгонагалл за снятые баллы внезапно прониклась сочувствием к Рону. Списывать она по прежнему не давала, но каждый вечер проверяла его работы и указывала на ошибки, чтобы он смог сам их исправить.       Рон и Гермиона стали все чаще пытаться поймать Гарри одного в коридоре. Но Малфой и Марьяна от него не отлипали иосталась у них только одна возможность — попасть с ним в одно время в хижину Хагрида.       -Марьяна, зачем же мы к нему идем, если ты говоришь, что он подозрительный?       -Потому что обычно за таким простачком кто-то стоит. Ну не просто же так он впихивал тебе едва не в руки обрезки газет? Язык у него как помело, авось и проболтается.       -Ну, если ты так говоришь…       Так что после того матча Слизерин-Гриффиндор Марьяна потащила его к Хагриду на чаек. И снова приснопамятные каменные кексы.       -Мда, - говорила Марьяна, рассматривая эти кексики в гостиной. - Вот так и поверишь, что великан в сказке Храбрый портняжка грыз камни…       -Мой рара говорит, что Хагрид ксенокровка. Вот только за ним стоит Дамблдор и не дает его убрать из школы, дескать, лесник он хороший, дадим мальчику второй шанс…       -Мальчику?! - удивились мажата.       -Мальчик мой, иди на коленочки! Ты хорошо себя вел в этом году? - выла от смеха Марьяна.       -Это откуда?       -В Америке на Рождество аниматор сидит в торговом центре, сажает на коленки мелюзгу и выслушивает пожелания насчет подарка.       Первогодки представили… Фантазия дорисовала детали… И все легли от смеха.             Хорошо, что был обед, попив тыквенного сока дети чуток подуспокоились. Срывать урок у милашки Флитвика никому не хотелось.       Но вот две парочки и столкнулись нос к носу у лесника.       -Здрасте! - не очень радостно пробурчала Марьяна. Но они столько по холоду топали в хижину лесника, было бы глупо возвращаться обратно.       Слово за слово — Гермиона выдала, что Снейпа укусил трехголовый пес, поэтому он теперь хромает.       Хагрид от неожиданности уронил чайник.       — А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.       — Про Пушка?       — Ну да — это ж моя собачка. Купил ее у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…       — Что? — быстро спросил Гарри.       — Все, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?       — Но Снейп пытался украсть эту штуку, раз его цапнул пес! — продолжал настаивать Рон, надеясь, что Хагрид вот-вот проговорится.       — Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид. — Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает.       -Он обижает Гарри на уроках и снимает с него очки. И смотрит так, словно прибить готов!       -Так, вы все, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…       — Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?       Судя по виду Хагрида, тот жутко разозлился на самого себя. Но изменить уже ничего не мог.       Возвращались они вчетвером, Гермиона и Рон болтали без умолку, пытаясь втянуть в свою компанию Гарри и Марьяну.       -Нужно разыскать в Библиотеке информацию про Фламеля. Тогда и без Хагрида сможем понять, что прячется за трехголовым псом!       -Тебе надо, ты и ищи, - лениво отбила пасс Марьяна.       -И вообще, Гарри должен был поступить на наш факультет! - взвился Рон. - Это ты и змеюки его с пантелыку сбили!       -Говорить надо — сбили с правильного пути.       -Да хоть и так! И вообще, мы первые узнаем, а вам не скажем!       -Не сильно то и хотелось…       Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. В тот же день близнецы Уизли получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки, и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать.             Гарри с Марьяной подошли к декану, который принес свиток, куда записывал тех, кто останется на каникулы в школе.       -Поттер? - и профессор выгнул вопросительно бровь.       -Гарри не получит ничего хорошего, вернувшись к родственникам. Поэтому лучше пусть он останется в школе.       -А вы, мисс Смитсон?       -А меня ждет встреча с прадедушкой, так что я еду домой.       Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Нет, в Общей гостиной Слизерина, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь.             Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снегга, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.             Малфой дразнил Рона, который оставался на каникулы в школе.       Рон отбрыкивался и оправдывался тем, что родители улетают к его старшему брату в Румынию, поэтому он с братьями остается в Хогвартсе на каникулы.       Когда по окончании урока они вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид.       — Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон, просовывая голову между веток.       — Не, я в порядке, Рон… но все равно спасибо, — донеслось из-за пихты.       — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнес кто-то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой. — А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец.       Рон прыгнул на Малфоя как раз в тот момент, когда в коридоре появился Снейп.       — УИЗЛИ! Рон неохотно отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за грудки.       — Его спровоцировали, профессор Снегг, — пояснил Хагрид, высовываясь из-за дерева. — Этот Малфой его семью оскорбил, вот!       — Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, — елейным голосом произнес Снегг. — Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперед, нечего здесь толпиться.       Малфой, Крэбб и Гойл с силой протиснулись мимо Хагрида и его пихты, едва не сломав несколько веток и усыпав пол иголками. И ушли, глупо ухмыляясь.       — Я его достану, — выдавил из себя Рон, глядя в удаляющуюся спину Малфоя и скрежеща зубами. — В один из этих дней я обязательно его достану…       -Что такое не везет и как с этим бороться, - сказала Марьяна Пенси, и они, хихикая, пошли за мальчиками.       Гарри следом за Марьяной пошел в Библиотеку. Там они встретили Рона и Гермиону.       -У, слизни противные! Всеравно мы первые узнаем!       С того самого дня, как Хагрид упомянул имя Фламеля, ребята пересмотрели кучу книг в его поисках. А как еще они могли узнать, что пытался украсть Снегг? Проблема заключалась в том, что они не представляли, с чего начать, и не знали, чем прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» он не упоминался, в «Выдающихся именах нашей эпохи» — тоже, равно как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Еще одной проблемой были сами размеры библиотеки — тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов.       Гермиона вытащила из кармана список книг, которые она запланировала просмотреть, Рон пошел вдоль рядов, время от времени останавливаясь, наугад вытаскивая ту или иную книгу и начиная ее листать.       Марьяна хмыкнула.       -Надо же, оно еще и читать умеет!       -А тебя никто не спрашивал, слизнячка! - окрысился Рон. Он забыл, что мамам Пинс не выносит шума в Библиотеке и его выгнали.       -Минус один, - Марьяна задрала нос и высокомерно уставилась на Гермиону.       -Вот еще! Я и сама прекрасно справлюсь!       -Марьяна, ты сейчас копировала Малфоя?       -С кем поведешся, от того и наберешся. - вздохнула девочка. - Я есть хочу, пошли ка в Большой Зал…       Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста.       -Оперативно они украсили помещение.       -Это Флитвик все зачаровал! - пояснил Драко. - А вы знали, что Флитвик был чемпионом Европы?       -Ты уже говорил, забыл?       -Тебе нравиться? - спросил Гойл. - Я тоже так научусь! - и покраснел, как помидорка.       Малфой и Кребб загудели, от чего Гойл фыркнул и пихнул обоих.       -Я тебе пришлю подарок на Рождество.       -И я вам уже подарки приготовила.       -До каникул один день остался!       -Урра! Каникулы! - запрыгала Марьяна.       -Такая смешная, - фыркнул Драко. - Гарри, я же могу тебя пригласить в свой мэнор.       -А родители не будут против?       -Ой. Нужно спросить.       -Да нет. Это на один-два дня нормально приехать с визитом. А на все каникулы — это нужно заранее согласовывать.       -Действительно… Ладно, тогда жди моего подарка на Рождество!       -И я!       -И от меня!             Первые несколько дней каникул Гарри было странно. Он уже привык, что у Малфоя кричит будильник, что в гостиной его ждет Марьяна, что студенты сидят на диванчиках и общаются. В этом году кроме него, не осталось ни одного мальчика, только шестикурсница Нинель Фрейзер. Но она осталась ради наблюдения за каким-то проектом и ей дела не было до первогодки. А вот декану было! Он постоянно хмурился, когда смотрел на мальчика.       Драко рассказал, что отец Гарри и его друзья с первого курса издевались над Снейпом.       Сам страдая от издевательств Дадли, он теперь понимал, откуда ноги растут у неприязни. Но все равно было обидно — он сам ведь ни в чем перед Снейпом не виноват. И еще и Марьяны нет. С ней рядом ему было совсем не страшно, хотя Малфой и посмеивался, что Гарри прячется за юбкой.       Марьяна же говорила, что Снейп почти как ее прадедушка. Вот там такой взгляд, что не только детки, но и взрослые могут намочить штанишки.             Как и обещали, в рождественское утро у кровати появились подарки.       Гарри быстро распаковал верхний сверток. Подарок был завернут в толстую коричневую оберточную бумагу, на которой неровными буквами было написано: «Гарри от Хагрида». Внутри была флейта грубой работы — скорее всего, Хагрид сам вырезал ее из дерева. Гарри поднес ее к губам и извлек из нее звук, похожий на уханье совы.       Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги. «Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петунья», — было написано на листе. К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе — более щедрый подарок придумать было сложно.             Гарри разорвал упаковку, обнаружив внутри толстый, ручной вязки свитер изумрудно-зеленого цвета и большую коробку с домашними сладостями. «Марьяна.»        Следующим подарком была коробка шоколадных лягушек от Драко.       Гарри не удержался и развернул одну. На карточке был портрет Дамблдора. Снизу перечислялись его заслуги.       -Ученик Николаса Фламеля? - Гарри даже подпрыгнул от радости. Не разобрав остальные подарки он тут же кинулся строчить письмо Марьяне, вложил в конверт вкладышь от лягушки и побежал в совятню как был. Но в коридоре едва не наскочил на декана.       -Поттер! - фамилия была произнесена таким тоном… недовольство, раздражение, усталость…       -Простите, сэр. Я случайно…       - Оденьтесь, как следует. Ваша подруга так настаивала на покупке теплых вещей, разве они вам не нужны?       -Да, сэр. Немедленно переоденусь, сэр!             Мальчик вернулся в комнату и похлопал себя по груди. Надел обновку, теплые штаны, ботинки, мантию… выглянул из спальни, и, как воришка, стал красться по коридору. В совятне погладил Буклю по перышкам и привязал письмо на лапку. Отправив письмо, пошел обратно в подземелья. Услышав мяуканье, он резко побежал в сторону и заскочил в первую же открывшуюся дверь.       -Ха, ха-ха. И чего я убегал? Уроков же нет, до комендантского часа целый день…       Мальчик уже хотел было выйти из кабинета, как его взгляд остановился на большом зеркале.        Гарри уже хотел было уйти, как поверхность зарябила и он увидел себя, Марьяну и ее дедушку с бабушкой. Они возились на ковре с конструктором, бабушка вязала чулок, а дедушка читал в кресле у камина.       Гарри опешил. Это что, такой вариант магического телевизора? Но почему оно показывает его в доме Смитсонов?       Гарри вертелся, кривлялся, даже за обратную сторону зеркала посмотрел. Но картинка не менялась. Все также его отражение стояло неподалеку от елки, Марьяна игралась новым конструктором, Мария вязала чулок, а Колин читал.       «Разберусь с этим позже», подумал Гарри и пошел обратно в подземелья. Возле кровати лежали еще несколько свертков. Сладости, набор перьев от Пенси, снова сладости… Оставался еще один сверток. Гарри поднял его с пола, отметив, что он очень легкий, почти невесомый. И неторопливо развернул его.       Нечто воздушное, серебристо-серое выпало из свертка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблескивая складками. Гарри подобрал с пола сияющую серебристую ткань. Она была очень странной на ощупь, как будто частично состояла из воды. На полу лежал клочок бумаги. Надпись на нем была сделана очень мелким почерком с завитушками — такого Гарри еще никогда не видел.       Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне.       Пришло время вернуть ее его сыну.       Используй ее с умом.       Желаю тебе очень счастливого Рождества.       Подписи не было. Гарри изучал странную записку, написанную неизвестно кем. Он уже хотел было отложить ее в сторону, как заметил, что руку, которой он держал эту ткань, не видно. Гарри вспомнил про волшебную шапку-невидимку, про которую они с Марьяной читали в книге сказок. Но раз маги существуют, то не такая уж это и невидаль… Мантия скрыла его, только голова торчит. Он бросился к зеркалу, накинул капюшон — нет его отражения! Гарри довольно захихикал — получиться отличный розыгрыш для Малфоя. В дверь постучали.       -Поттер. Пора на пир.       -Да, сэр. Уже иду! - Поттер сунул мантию под подушку — не стоит декану видеть подобную вещь. Ходили слухи, что он даже книгу библиотечную забрал у Гермионы, что для нее было сродни с концом света. Ведь книга записана на нее и надлежит ее вернуть в библиотеку…       У Гарри в жизни не было такого богатого рождественского пира. На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, — и башни из волшебных хлопушек. Эти фантастические хлопушки не имели ничего общего с теми, которые производили маглы. Дарсли обычно покупали эти жалкие подобия, на которых сверху было надето нечто вроде убогой бумажной шляпы, а внутри обязательно лежала маленькая пластмассовая игрушка. Хлопушка же, которую опробова Гарри, не просто хлопнула, но взорвалась с пушечным грохотом и, окутав их густым синим дымом, выплюнула из себя контр-адмиральскую фуражку и несколько живых белых мышей.       За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика.       Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Пудинги были с сюрпризом — Перси чуть не сломал зуб о серебряный сикль, откусив кусок пудинга. Все это время Гарри внимательно наблюдал за Хагридом. Тот без устали подливал себе вина и становился все краснее и краснее, и наконец он поцеловал в щеку профессора МакГонагалл. А она, к великому удивлению Гарри, смущенно порозовела и захихикала, не замечая, что ее цилиндр сполз набок.       Когда Гарри наконец вышел из-за стола, его руки были заняты новыми подарками, вылетевшими из хлопушек — среди них были упаковка никогда не лопающихся и светящихся надувных шаров, набор для желающих обзавестись бородавками и комплект шахматных фигурок. А вот белые мыши куда-то исчезли, и у Гарри было неприятное подозрение, что они закончат свою жизнь на рождественском столе миссис Норрис.             Потом Гарри оделся и побежал во двор, слепить снеговика. Уиззли всем составом также оказались там, Фред и Джодж быстренько соорудили две крепости и вместе с Роном стали забрасывать снежками Гарри. Рон все не терял надежды направить заблудшего Поттера на путь истинный, но Гарри оно было не интересно. Да, его родители учились на Гриффиндоре. А вот мама Невилла на Рейвенкло, и это им не помешало жениться и родить сына. Так что Гарри сбежал в подземелья, в гостиную Слизерина. Нинель сидела у очага и его позвала — жарить зефир на прутиках веселее с кем-то, пусть это и первогодка.       Это было почти лучшее Рождество в жизни Гарри. Волшебные подарки были лучше, чем те, что он получил в Доме Смитсонов. И все же целый день его не покидало ощущение, что он забыл о чем-то важном. И только оказавшись в постели, он понял, что именно его беспокоило: мантия-невидимка и тот, кто ее прислал.             А Гарри задумчиво вытащил из-под одеяла присланную ему мантию.       Значит, она принадлежала его отцу — его отцу. Он ощущал, как мантия течет сквозь его пальцы. Она была нежнее шелка, легче воздуха. «Используй ее с умом», — написал приславший ее.       Ему просто необходимо было испытать мантию прямо сейчас. Гарри накинул ее на плечи и, опустив глаза, не увидел ничего, кроме теней и лунного света. Ощущение было весьма странным.       «Используй ее с умом».       Гарри вдруг почувствовал, что сонливость как рукой сняло. В этой мантии он мог обойти всю школу, заглянуть в любое помещение. О каком сне могла идти речь, когда его переполняло возбуждение? Ведь в этой мантии он мог пойти куда угодно, и ему не страшен был никакой Филч.             Гарри бесшумно выбрался из спальни, спустился лестнице, прошел через гостиную и пробрался сквозь арку выхода из гостиной.             Столкнувшись с Филчем, Гарри затаил дыхание. И тут услышал мяуканье. Вспомнил, что рассказывала про котов Марьяна и ее дедушка. Нюх. Не хуже, чем у собаки. И никакая невидимка его не спасет. Недаром же в сказках невидимым нельзя было издавать ни звука. А в его случае эта противная кошка его выдаст и Филч его накажет, еще и от декана достанется…       Прошло какое-то время, прежде чем Гарри остановился. И, переведя дыхание, обнаружил, что стоит перед выставленными на высоком постаменте рыцарскими доспехами. Он так стремился убежать подальше, что не обращал внимания на то, куда именно бежит. И сейчас он не мог понять где находится, — возможно, потому, что вокруг стояла кромешная тьма. Впрочем, Гарри тут же вспомнил, что похожий рыцарь в латах стоял неподалеку от кухни, но кухня, по идее, была пятью этажами выше.       — Вы сказали, профессор, что если кто-то будет бродить по школе среди ночи, я должен прийти прямо к вам. Так вот, кто-то был в коридоре на втором этаже.             Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он так долго бежал сам не зная куда, но Филч оказался здесь практически одновременно с ним — потому что это именно его голос сейчас слышал Гарри. Не успел Гарри сообразить, что Филчу наверняка известен более короткий путь, как буквально оцепенел от ужаса. Голос, ответивший Филчу, принадлежал профессору Снейпу.       — Значит, на втором этаже? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем.       Гарри прирос к полу, глядя, как из-за угла перед ним появляются Филч и Снейп. Конечно, они не могли его видеть, но коридор был узким, и они вполне могли в него врезаться — мантия делала его невидимым, но не бесплотным.       Гарри попятился назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снейп приближались, столкновения было не избежать, и Гарри, судорожно оглядевшись, заметил слева от себя приоткрытую дверь. Она была его единственным спасением. Стараясь не дышать, он втиснулся между дверью и косяком, застыв на полпути. Он боялся, что дверь заскрипит и выдаст его, если он ее коснется. Каким-то чудом Гарри все же удалось бесшумно проскользнуть внутрь. Снейп и Филч прошли мимо, и точно бы задели его, если он остался в коридоре, но Гарри уже был в комнате. Он, тяжело дыша, прижался к стене и слушал, как удаляются их шаги. На сей раз он едва не попался, он был так близок к этому, и с трудом мог поверить, что все обошлось.             Гарри протиснулся в дверь, и снова оказался в комнате с зеркалом. Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».       “Нужно будет позвать Марьяну, она точно сможет перевести надпись.» - подумал Гарри. Он скучал по подружке, даже приберег несколько хлопушек для нее… Снова в отражении была гостиная дома Смитсонов.       Он не знал, сколько времени простоял у зеркала. Люди в зеркале не исчезали, а он смотрел и смотрел на них, пока не услышал приведший его в чувство отдаленный шум. Гарри не мог рисковать — ему нельзя было больше здесь оставаться, ему надо было вернуться в спальню, чтобы на следующий день иметь возможность прийти сюда снова. Он просто не имел права рисковать — на кону стояли и штрафные очки, и его пребывание в школе, и тайна этого зеркала.       — Я вернусь, — прошептал он и, с усилием оторвавшись от зеркала, поспешно вышел из комнаты.             На следующий день он сидел в гостиной, прячась от слишком прилипчивых Уиззли. Когда в школе было полно учеников, их шуточки еще можно было терпеть. Но трое на одного маленького Гарри — явный перебор. Там его и застал Снейп.       -Бездельничаете, Поттер?       -Никак нет, сэр. Прячусь.       -От кого?       -От семейства Уиззли. Они все не теряют надежды, что я передумаю и переведусь на Гриффиндор.       -А вы бы хотели?       -После того, как Рон обидел мою подругу? Да и Шляпя бы не распределила меня на ваш факультет, если бы я был здесь не к месту. Мне Марьяна потом объяснила, что короля делает свита. И если я буду рядом с не умеющем себя прилично вести Уиззли, то и на меня подумают. Скажи мне, кто твой друг. А у Рона питомец крыса. Не самый лучший компаньон, даже в мире простецов их не любят, а спокойная Ры его в первый день схарчить пыталась.       -Оригинальный питомец у вашей подруги.       -Пф, - прыснул Гарри. - Я из-за того, что она тогда сказала…       -Кто скажет, что это пес, пусть бросит в меня камень?       -Да.       -Сделайте задания, не откладывайте на последний день.       -Да, сэр, - кивнул Гарри и поторопился убежать. Хоть Марьяна и говорила, что это образ у профессора такой, чтобы дисциплину не нарушали и слушали внимательно, но Гарри не мог спокойно находиться рядом с деканом. Казалось, что тот его препарировать хочет, так пристально он смотрел на него своими черными глазами… ***       Марьяна, вернувшись домой, первым делом побежала в публичную библиотеку, спрашивать книги про Фламеля. Но библиотекарь только головой покачала. Книг про алхимию было четыре десятка, если есть желание…       Желание было, просидела до закрытия и взяла сразу пять книг домой. Она бы и больше хотела, да только правила такие — по пять книг домой брать.       Дедушка только усмехнулся, глядя на стопку книг.       -Делаешь домашнее задание?       -Нет, хочу про Николаса Фламеля что-то найти…             -Алхимик? Алхимики в Средние века искали философский камень. Говорили, он превращает любой металл в золото и продлевает жизнь...       -Так он его и создал, видимо...       -О как. Интересно девки пляшут, по четыре ровно в ряд… - присвистнул дедушка и повторил свою любимую присказку. - Это если он жил… Средние века это… Вот, это выходит как минимум шестьсот ему?! Жаль, что я не алхимик.       -Ты мне и таким нравишься.       Потом был визит прадедушки, который на новости об обучении в Хогвартсе только поморщился.       -Ты волхова, не простой маг. Слышишь зверей, видишь скрытое от глаз. Думал сам тебя обучать, как в силу войдешь, да опоздал.       -В Риме веди себя как римлянин, - сказала Марьяна. - Не могли мы отказаться, они бы мою силушку выпили.       -Так и быть, учись в их школе. Как в силу войдешь, я тебя в ученицы возьму, выучу, уму разуму наберешься…       -А моя мама? Знаете, где она?       -Связалась твоя мать с дурной компанией, теперь меченая, сидит, как мышь в норе, носа не кажет! Никого не слушай, кто будет предлагать горы золотые, реки серебряные. Своим умом до всего дойдешь.       -Так мама тоже волшебница?       -Не просто волшебница. Как и я, она дитя Велесово.       У Марьяны глаза загорелись.       -Дедушка, расскажи!       -Ну садись. Расскажу я тебе про Ягиню премудрую да Велеса славного…       ЯГИНЯ       Вот ведь что странно было. Все науки превзошла, между мирами ходила, как из горенки в спаленку другие ходят. А от судьбы не убереглась, потому что сердце чистое оставалось, а душа наивная, зло ни в ком не видело. Да и красота, видать, ей не на счастье, а на недолю была дана. ВЕЛЕС       Видит по небу в какой-то коробчонке мимо него промчалась девица, коса до пят. На лицо не разглядел, только ножки в золотых сапожках мелькнули. Но заинтересовался Велес: - Кто такая, почему мне ничего не известно! Помчался было вдогонку, но конь уже спотыкается, устал по чисту полю туда- сюда без цели весь день носиться. …       Но Велес нет – нет, да вспомнит:       - Кто же эта такая, почему не знаю? Стал потихоньку расспрашивать, узнавать кто, да откуда.       Узнал и навестить отправился. Обратился к девице, которая молча стояла и смотрела на незнакомца, который посмел войти без разрешения Хранителей в капище бога. А тот тоже стоял и молчал, потому что все слова, которые приготовил было сладкоречивый Велес, вылетели у него из головы. ЛЮБОВЬ       А молчали оба, потому что поняли, созданы они друг для друга на веки вечные и даже Навь не сможет их разлучить.       И еще увидел мудрый Велес и познавшая тайны древних знаний Ягиня, которую в детстве звали просто Йожка, что через многие испытания придется им пройти, но сохранят они этот миг узнавания на века и будут всегда находить друг друга и узнавать в будущих воплощениях. Так и стояли они долго, молчали, только смотрели глаза в глаза.       Первым опомнился Велес. Вспомнил все слова, что заготовил для знакомства, но говорить не стал, просто взял Ягиню за руки, прижал к себе и поцеловал, передав все чувства, что бурлили и клокотали в нем. А потом подвел Ягиню к своему коню, посадил, сам уселся позади, прижал ее к груди и стал слушать, как бьется ее сердце. А билось оно сначала, как бьется пойманная птичка, но потом вдруг оба их сердца забились одинаково. Конь медленно, словно все чувства седоков передались ему, стронулся с места и ровной рысью понес их в будущую жизнь. НЕНАВИСТЬ       Долго ли, скоро ли, но оказались они у дома Велеса. Велес снял с коня свою суженую, неся ее на руках, ступил на широкое крыльцо и перешагнул через порог. В палатах его уже встречали все домашние, а впереди всех выступала мать Велеса - властная Амелфа Земуновна. По обычаю Велес и Ягиня поклонились матери, а Велес сказал:       - Вот, матушка, моя жена Ягиня. Благослови нас! Нахмурила брови Амелфа Земуновна, черная ревность застлала ей голову:       - Не спросясь, без моего разрешения привез девку в дом, да еще благословления просишь! Не бывать этому! Повернулась и пошла в свои хоромы. Челядь за ней потянулась. БЛАГОРОДСТВО       А Велес стал чернее ночи, взял Ягиню за плечи, к себе прижал итак, обнявшись повел к себе в хоромы, а челяди приказал пир свадебный готовить. Успокоил, приголубил жену, сколько получилось и отправился к матери. О чем они там говорили, Ягиня только догадывалась, но она уже жизни своей без Велеса не представляла, не мыслила. Поплакала в подушку, повздыхала, но осталась верна своей привычке – в будущее заглядывать не стала:       - Будь что будет, от судьбы не уйдешь. Как Макошь узел завязала, так то и сбудется.       И к приходу Велеса она уже приободрилась, умылась, причесалась, еще краше стала. Пришел Велес, глянул с опаской, ожидая женских слез, истерики, всего – всякого, а встречает его молодая жена с улыбкой, ясным взглядом, да умными речами.       Говорит Ягиня:       - Виноваты мы, Велес, перед матушкой. Надо было все по обычаю сделать, благословления попросить, сватов засылать, мне приданое приготовить. А мы – то как поступили - взялись за руки, в глаза посмотрели и все – муж и жена. Но что делать. Кони убежали, поздно конюшню запирать, по сбежавшему молоку слезы не льют. Будем любить друг друга, наслаждаться каждым днем, как последним, а матушка посмотрит на наше счастье, да и подобреет, сменит гнев на милость. Смотрит Велес на Ягиню, слушает ее речи и понимает, что нашел он жену под стать себе — мудрую и великодушную. ОБМАН       Вернулся как – то домой Велес после долгой отлучки. Бегом промчался по хоромам, распахнул двери в спаленку, а там пусто. Он в сад, и там никого. Стал громко звать по имени, но вышла матушка. Стал спрашивать, где, мол, жена моя. А матушка так спокойно говорит, что как уехал Велес, так и жена из дому вон. Никому ничего не сказала, словом не перемолвилась, ушла и все. Велес взревел диким вепрем, на конюшню кинулся, а конь ему говорит:       - Что-то тут не так. Не могла уйти Ягиня, не сказавшись. Челядь поспрашивай. Велес так и сделал. Но никто ничего не знает, никто ничего не видел, знать боятся хозяйку пуще Велеса. КОВАРСТВО И ЖЕСТОКОСТЬ       Он тогда к сестре. Алтынка сначала тоже запиралась, но потом, видя, как брат убивается, рассказала такую страшную правду.       - Как Велес уехал из дому, матушка, Амелфа Земуновна, стала с Ягиней слаще меда, нежнее шелка. Доченькой называет, всякими яствами потчует, такая вся добрая, хоть на хлеб намазывай, хоть так ешь. А Ягиня, открытая душа, тоже к ней ластится. Потом, не прошло и трех дней, как велит матушка баню топить.       Протопили баню, ведет она нас с Ягиней в парную. Меня выпарила, в предбанник вывела и велела сидеть здесь и молчать, что бы не увидела, что бы не услышала. И пригрозила, что будет, если ослушаюсь. Я киваю, боюсь поперек слово сказать. Но вижу, веник –то у нее заготовлен не обычный березовый, каким меня парила, а из волчьего лыка и жимолости. Я рот рукой закрыла, платком лицо прикрываю, чтобы себя не выдать, слышу, нахлестывает матушка веником, а сама громко что-то приговаривает. Ну, точно, думаю, заклятье кладет. Но шевельнуться сама боюсь. Матушка- то наша всегда на расправу быстрая.       А потом вдруг Ягиня как закричит, да и затихла тут же. Тут уж я вскочила и в парную. Смотрю, лежит Ягиня на полке, тело все малиновое, ядовитым веником нахлестанное. А на груди у нее лежит раскаленный камень из каменки. И лежит она не шевелится. Я как закричу, а матушка за косу меня ухватила, лицом в кадушку с холодной водой засунула и клонит голову все ниже и ниже. Все, думаю, сейчас наглотаюсь воды с концом. А она спокойненько так говорит, что кому, мол, пикнешь, то же будет. И отпустила. Я так и села на пол, с Ягини глаз не отвожу.       Мать вышла, зашла уже одетая. Велела мне идти накинуть одежу на себя. Я вышла. Только оделась, заходит мужик, я его раньше у нас в подворье и не видела, колоду деревянную заносит. За ним другой с крышкой. В эту колоду положили Ягиню, сверху покрывало кинули и заколотили колоду. Взяли и вынесли во двор. А там повозка. Колоду на повозку поставили и повезли. Я крадучись за ними, прячусь, огородами пробираюсь. Они в реку колоду кинули, та и поплыла в море. А сами сели на повозку и поехали прочь. А времени прошло уже больше месяца.       Рассказала Алтынка все, как была и хлопнулась на пол, рыдая. ЖИЗНЬ ЗА ЖИЗНЬ       Собрал Сварог срочно богов, поведал, что рассказал Велес и попросил совета. Все боги решили, нужно найти сначала, а там посмотрим. Отправились к Двине, где она в море впадает. Осмотрели реку, стали искать дальше.       Макошь свою сеть, которой когда-то поймала Девану, прикинувшуюся белорыбицей, опять раскинула. Вся морская живость помогать взялась. И вот зацепили колоду, в водорослях она запуталась и тонуть, не тонула и дальше не плыла. Вытащили колоду, открыли, а там Ягиня лежит, как живая, но не дышит, холодная как лед, но все такая же красивая.       Велес заплакал, не стесняясь своих слов, схватил Ягиню на руки, баюкает, как ребенка, просит – умоляет вернуться к нему. А Хорс, не теряя времени, быстренько кинулся в Ирей, набрал там живой воды полный сосуд, дает его Велесу.       А тот только Ягиню и видит, ничего не слышит, не понимает. Перун как гаркнет Велесу в ухо:       - А ну, очнись, побратим. Это твое дело оживить и показывает на сосуд, который Хорс принес. Велес очнулся, намочил плат живой водой, стал обтирать Ягиню, смачивать ей губы, каплями вливать в рот. Не оживает Ягиня. К Макошь все повернулись. Все знали, что Велес женился на названной дочке Макоши. Глазами все спрашивают, в чем же дело?       Та погрустнела, но отвечает:       - Закон для всех одинаков. Жизнь за жизнь. Она уже была в Нави. Кто-то из вас должен добровольно отправиться в Навь, тогда ее душа может вернуться в тело. Все затаили дыхание.       Но Велес не раздумывал не минуты.       - Я пойду. Она так мало еще жила и так недолго была счастлива. И как только он это сказал, почувствовал, как теплеет ее тело, розовеют губы. И вот уже открыла Ягиня глаза и их глаза встретились, как когда-то.       А Велес почувствовал, как холодеет его тело и руки, поддерживающие Ягиню, становятся все прозрачнее и прозрачнее. Он бережно опустил Ягиню, поцеловал ее, прошептал:       - Жди меня, я приду.       И растаял, как тает утренняя роса, впитавшись в землю.       Отправился Велес в Навь, но овладела тоска его сердцем, и пошел он дорогами темными, путями печальными, от Земли и Яви далеко лежащими. Долго так он блуждал в Нави, потеряв себя, пока по велению Крышня и Макоши не пришлось ему возродиться в другом теле и от других родителей. ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ       Сварог глянул на Ягиню:       - Спрашивай, дочка.       Та тихонько прошептала:       - А с Велесом свижусь еще когда? И опустила голову, страшась ответа.       – Свидишься, но только обличья у вас будут разные. Но вы всегда будете узнавать друг друга, жить долго и счастливо, пока срок тебе в Навь идти не наступит, а потом снова возрождаться в новых обличьях и опять любить друг друга.       Ягиня вздохнула облегченно и счастливо:       - Я буду ждать. Он придет.       Так и случилось. В других телах, в других обличьях, в других кругах жизни. Она была и Азовушкой и Асей Звездинкой, и Линой Святогоровной, и Сидой, и Премудрой Вилой. И во всех назначенных жизнях они находили и любили друг друга.       -И что же выходит, матушка моя тоже Ягиня?       -Не Ягиня, внучка Велесова. Сидит теперь в Белолесье, все метку дряную, темную изжить пытается…       -А что это за метка?       -Кощея английского. Много, много он своих последователей этим непотребством заклеймил. После смерти его обрадовались, да рано. Не даром же Седобородый ваш директор воду мутит да возвращением нелюдя всех стращает.       -А если…       -Не суйся поперед батька. Мала еще. Вот выучи науку эту магическую, да избушку на курьих ножках обустрой, тогда и будешь матери в подмогу.       -Трансфигурация материи! - догадалась Марьяна.       -Верно, она самая.       -Но ведь Ягу все злой силой считают?       -Не все. То все политика да спор за то, кто будет народным пантеоном. Слушай, я тебе песенку спою…              На опушке средь лесной тайги       В глубине живого леса       В доме рубленом, чистом и простом       Много сотен лет жила       Матушка Ягиня, добрая Богиня,       Добрая ведунья, бабушка-колдунья.             Знания откроет доброму герою       И отправит чистым нужною тропою.       И по всей родимой стороне       Всех сироток собирала,       Обогретых, в печке вымытых       В семьи без детей отдавала.       Матушка Ягиня, добрая Богиня,       Добрая ведунья, бабушка-колдунья.             Силы приумножит, беды отворожит       И советом мудрым искренне поможет…       Вернулась Марьяна домой с большой стопкой легенд и былин про волхвов, бабу Ягу да молодцев удалых.